Читаем Англичанин при Царском Дворе. Духовное паломничество Чарлза Сиднея Гиббса онлайн бесплатно

НИЧТО НЕ ПРОИСХОДИТ само по себе, и я с любовью и благодарностью вспоминаю людей и то влияние, которое они оказали на меня, когда я писала эту книгу. Чуть больше десяти лет назад Джон Столл Сандерс пробудил во мне острый интерес к русскому Императорскому семейству, и, следя за их судьбой, я увлеклась биографией Чарльза Сиднея Гиббса — англичанина, который, прослужив десять лет в качестве учителя Царских детей, а затем чиновником на Дальнем Востоке, принял святое Православие и стал священнослужителем этой древней, освященной веками Церкви. Я решила поведать о нем.

После того как мои близкие и друзья узнали о моем интересе, они полностью поддержали его. С самого начала, снабжая меня нужными статьями, газетными вырезками, давая советы, мне помогала Фелисити (Пегги) Аллен, чей ум, воодушевленносгь и теплота служили мне светочем со студенческой поры. Мой покойный муж Генри Колльер всегда улаживал мои планы путешествий и терпеливо переносил неудобства, связанные с моими отлучками и занятиями. Генри-младший и его жена Бернадетта предоставляли мне жилье у себя в Лондоне, а затем в Милтаун Малбей, что в Ирландии, откуда я выезжала в Оксфорд и Финмир с целью сбора информации. Тыл обеспечивали наша дочь Мэри и ее муж Брайан О’Нил, которые хранили домашний очаг, присматривали за нашими любимцами — собакой и двумя кошками (им неплохо жилось в наше отсутствие) — и всеми способами помогали нам. Жившие в Бостоне и Вашингтоне (округ Колумбия) дочери Барбара и Кристина помогали мне в работе постоянными советами и полезной информацией. Моя сестра Элва вместе со своим мужем Уолтоном Корбитом всегда подставляли плечи, на которые было можно опереться. Так же поступали мой покойный брат Маркус и его жена Лилиан, которая по-прежнему помогает мне, зная русский. Отец Марк Арей вдохновлял меня своим подлинным интересом и энтузиазмом, когда мой проект все еще находился в зачаточном состоянии. Джордж и Ли Энн Андерсон прочитали отдельные части рукописи и сделали ряд полезных замечаний.

С 1985 по 1991 год я почти ежегодно наносила визиты Джорджу Гиббсу, жившему в Оксфорде, в доме Св. Николая, который делился со мной многими ценными соображениями, обсуждая мое намерение написать книгу о его приемном отце. Чарльз Гиббс, приемный внук отца Николая, принимал меня в своем очаровательном, крытом соломой доме в Финмире зимой 1997 года и рассказал мне ряд исгорий, связанных с жизнью семьи. Я очень благодарна ему за разрешение использовать материалы, которые лежат в основе настоящей книги. Это цитаты из документов отца Николая и многие его фотографии.

Неожиданную помощь я получила от друзей, с некоторыми из которых я никогда не встречалась, но которые поделились со мной личными воспоминаниями и сообщили полезные сведения. В их числе епископ Диоклийский Каллист, который любезно согласился прочитать первую корректуру книги и сделал ряд полезных замечаний; Никлз Чапман — сотрудник службы православной книги; Джон Харвуд — библиотекарь и преподаватель Лондонского миссионерского института; посол Дэвид Битти, также живущий в Лондоне; протодиакон Кристофер Бирчолл, редактор «Канадского православного вестника» из Ванкувера; его высокопреподобие архимандрит Скитского монастыря во имя св. Серафима Саровского Давид; преподобный Эдвард Барнс, директор дома св. Стефана в Оксфорде, и Дорин Гиббс — проживающая в Хэмпшире кузина Гиббса, поделившаяся множеством интересных историй.

Выражаю искреннюю благодарность всем этим лицам, а также тем, кого я забыла упомянуть.

СОЗДАЕТСЯ такое впечатление, будто между XIX веком и нынешним днем пролегает ров, и мы до сих пор видим, насколько он широк и глубок и насколько отличается сегодняшняя жизнь от прежней. Мы пребываем в совершенно ином мире. Судя по всему, западное население претерпело внезапные и разительные изменения — социальные, экономические, политические и духовные. Существовавшие веками монархии были бесцеремонно выброшены на свалку; началась драка, в результате которой стали возникать правительства, где главную роль выполняли «массы». Была сброшена стесняющая движения одежда, предписанная для представителей определенных социальных структур. Искусство нарушило связи, предписываемые классическими формами и канонами, и сломя голову устремилось по самым диким и нелепым направлениям, каждое из которых находило своих собственных апологетов.

Революционные перемены коснулись также вопросов религии и богословия. Хотя словарный состав христианского учения сохранился, любовь к Богу была заменена заботой о человечестве, его природе и благосостоянии. Вся эта перестройка была усилена завораживающими перспективами экономической независимости за счет индустриального роста. Ожидалось, что это новое процветание заменит нарушенные традиционные социальные связи и приоритеты благодаря материальному благополучию ставшего независимым индивида.

Этот ров, отделяющий наш век от девятнадцатого, поразил историка Барбару Такмен, которая принялась «за поиски качества мира, породившего Великую войну», поскольку именно эта война означала конец старого мира. Она называет ее «башней гордыни», со стен которой «в своем высокомерии смерть смотрит на обреченные десятилетия (1890–1914)». Изучая судьбы многих людей, она искала признаки и знамения грядущей катастрофы, она хотела обнаружить «какого-то рядового лавочника или чиновника, представляющего бессловесный, незаметный, безымянный средний класс», но не нашла его.

Но такой человек существовал. Это был англичанин Чарльз Сидней Гиббс. Хотя и далеко неординарный, он был чиновник в обычном смысле слова и, конечно же, принадлежал к среднему классу. Возможно, он остался бы неизвестным, если бы не прихоть фортуны, коснувшейся его судьбы — судьбы, полной множества сомнений и разочарований, трудностей и мучений, которые были неотъемлемой частью социального общества его эпохи.

Однако жизнь его сложилась так, что он оказался за пределами англо-американских и западноевропейских традиций, которыми ограничила себя Барбара Такмен. По воле рока судьба Гиббса оказалась тесно связанной с судьбой последнего Русского Царя и его Семейства. На его долю, как учителя Царских детей, в лучшие времена выпадали счастливые минуты, но еще тесней связали его с Царской семьей тяготы и страдания их последнего путешествия в ссылку, закончившегося трагедией. Затем, ввергнутый в омут шедшей с переменным успехом борьбы между белыми и красными войсками, завершившейся победой большевиков, Гиббс отправился в манчжурский Харбин, ставший прибежищем многих сторонников Царя. Оказавшись в незнакомых краях, Гиббс, с характерной для него находчивостью, сумел найти себе новое поприще.

В этот период, продолжавшийся с 1901 по 1928 год, находясь в постоянном контакте с культурой и учреждениями Восточной Европы, недостаточно оцененными на Западе, Гиббс узнал очень много, причем ценой собственных потерь. Вторая половина его жизни, продолжавшейся восемьдесят семь лет, была своего рода беспрецедентной данью искренне верующей Императорской семье. Он стал священнослужителем ее Святой, существующей много веков Церкви и в конце концов вернулся в Англию в качестве иеромонаха Николая Гиббса с намерением поделиться с земляками мудростью, приобретенной во время своего паломничества. О нем и рассказывается в этой книге.

К СЧАСТЬЮ, Чарльз Сидней Гиббс был человеком аккуратным и в продолжение большей части своей долгой жизни тщательно хранил письма, дневниковые записи, театральные программы, планы уроков, фотографии, расписки и счета, а также важные памятки, помогающие восстановить факты и события его уникальной жизни. Эти документы создают основу, на которой главным образом построено настоящее повествование.

Удивительно, как мало размышлений в этих документах. Несмотря на прекрасное образование, которое он получил в колледже св. Иоанна Кембриджского университета, и утонченный вкус в вопросах литературы и искусства, который он проявлял всю жизнь, Гиббс всегда был человеком дела, а не слов. В отличие от большинства других лиц из окружения Царской семьи, уцелевших после революции, он не оставил после себя никаких записок, хотя ему неоднократно делали выгодные предложения, которые, по-видимому, были соблазнительны в трудные для него с экономической точки зрения времена. Хотя он располагал великим множеством памяток, фотографий, записок, он ничего не написал. Это обстоятельство свидетельствует о самой поразительной черте характера Гиббса — о его умении в сложных обстоятельствах принимать смелые, даже опасные решения. Это затрудняет работу биографа, поскольку Гиббс никогда не пытался объяснить или оправдать свои действия. Он просто действовал, а поступки его говорили сами за себя. В результате мне пришлось исследовать оставшиеся после него свидетельства через призму тех шагов, которые он предпринимал, с тем, чтобы найти рациональное зерно в его захватывающей судьбе.

Существует множество источников, описывающих историю России в эпоху царствования Николая II, его роль в Великой войне, падении монархии и наступившей в результате ее краха революции. Для того, чтобы получить представление о тех бурных годах, я изучила ряд таких источников. Однако целью данной книги является не рассказ о тех событиях, а история человека, который их пережил. Однако масштабы, а также ощущаемые и поныне последствия той трагедии постоянно заставляли меня не выпускать из поля зрения Гиббса — любопытного, хотя и второстепенного персонажа, добиваться создания достаточно яркого фона, не позволяя, чтобы водоворот, круживший вокруг Гиббса, поглотил его.

В последние годы постоянная критика в адрес Царя и Царицы несколько поутихла в результате событий, произошедших после революции с ее ужасами, и бесславного конца великого коммунистического эксперимента. Пытаясь быть правдивой и объективной, во многих случаях я воспользовалась этой новой симпатией к его жертвам, поскольку таково было отношение и Чарльза Сиднея Гиббса.

В течение ряда лет Джордж Гиббс, приемный сын Чарльза, хранил документы и другие памятки в доме Св. Николая в Оксфорде — православной часовне, воздвигнутой отцом Николаем Гиббсом в память о Царе Николае. С 1987 по 1991 годы я часто переписывалась с Джорджем и почти каждый год приезжала к нему, чтобы поговорить об отце Николае и его жизни. В 1989 году большинство документов и других ценных предметов, самым непосредственным образом связанных с Императорской семьей, были проданы. Часть из них попала в коллекцию Вернера в Лутон Ху, часть — в руки обывателей при посредстве знаменитых аукционов Кристи и Сотби. Копии многих бумаг в настоящее время хранятся в библиотеке имени Бодлея при Оксфордском университете (под номерами MSS Facs. С. 100–7 и е.51). Я тщательно их изучила, и большая часть комментариев и наблюдений, приписываемых Чарльзу Сиднею Гиббсу, членам его семьи и коллегам, извлечены из этих документов. Цитаты из этих источников приводятся без постраничных ссылок.

В 1997 году культурный фонд аннулировал аренду в Лутон Ху, и в настоящее время коллекция хранится в Лондоне. Ведутся переговоры о ее демонстрации.

ВЫЙДЯ ИЗ СТЕН КОЛЛЕДЖА св. Иоанна при Кембриджском университете, Чарльз Сидней Гиббс оказался на пороге нового столетия. Шел 1899 год. До прихода двадцатого века оставалось совсем немного. Девятнадцатый век принес с собой, пожалуй, наиболее скорые и радикальные перемены в жизни людей в сравнении с любым из предыдущих столетий. Удивительные открытия ученых, быстрая индустриализация городов, высокие темпы развития систем транспорта и связи, усиление значения среднего класса — все это сулило великие перемены. Даже воздух был пропитан ожиданием, но в то же время чувствовалась какая-то напряженность, нервное предчувствие каких-то важных — даже катастрофических — перемен.

Чарльз Сидней, которого в семье звали Сидом, родился 19 января 1876 года в доме, в котором располагался банк на Хай-стрит в Ротерхеме. Это был довольно большой город, расположенный на берегах реки Дон, почти в центре Англии. Хотя очень рано Чарльз отделался от характерного акцента, всю свою жизнь он гордился своим йоркширским происхождением и, как и его земляки, отличался стойкостью и самостоятельностью.

Сид был девятым ребенком Джона и Мэри Энн Элизабет Фишер Гиббс и младшим из четверых оставшихся в живых сыновей. У него было две сестры. Старшая, Нетти, была замужем за преподобным Гвином Левеллином из Аберствита и в родительском доме больше не жила. Вторая сестра, Винифред Аделин, была моложе Сида, и оба они всю жизнь оставались наилучшими — не разлей вода — друзьями даже после того, как она вышла замуж, и тоже за священника.

Их отец был всеми почитаемым лицом — управляющим Ротерхемским отделением Шеффилдского и Ротерхемского банка. Старшие сыновья пошли по стопам отца. Старший, Джон, жил в Аргентине, Артур в Индии, а Перси в Глостере. Если бы не Сид, они могли бы образовать банкирский дом «Джон Гиббс и сыновья».

По характеру трудолюбивый и вдумчивый, крайне религиозный по натуре, Сид казался более пригодным к службе в церкви, чем в банке. Ему очень повезло с отцом, который во всем шел сыну навстречу и смотрел сквозь пальцы на то, что тот является исключением из правил. Поскольку семья была довольно зажиточной, Джон Гиббс позаботился о том, чтобы Сид получил хорошее образование. В раннем возрасте он стал учиться в Бродстерсе и Хорнси, после чего два семестра провел в университетском колледже Абериствит в Уэльсе. Сид прельстился рассказами старшей сестры об этом чудесном колледже, расположенном на берегу моря. Он проявил себя толковым, прилежным студентом, и в своих отзывах его наставники неизменно отмечали эти его качества, а также «благородство характера, здравый смысл и учтивость».