Читаем Счастливого кровавого Рождества: Рождество в Новом Орлеане (ЛП) онлайн бесплатно

Переведено для группы: Над книгой работала — Анастасия Б.

Русифицированная обложка: inventia

Кейн

Намёк рассвета на горизонте. В самой глубине души, даже если никто другой не заметит перемен в небе, я чувствую приближение утра. Я не отрываю глаз от сцены за иллюминатором, когда самолёт спускается сквозь облака, а внизу появляются огни Нового Орлеана.

— Мы скоро приземлимся, сэр, — говорит стюардесса. — Хотите чего-нибудь? Может, «Красную мимозу»? Или «Глинтвейн»?

Я фыркаю. Она точно знает, кто я, но срочность дела означает, что не только я лечу на чартерном рейсе. Нескольких человек в непосредственной близости мало, чтобы разбудить во мне жажду крови, но голод — постоянный спутник. Лучше всего завершить всё, пока могу.

— Глинтвейн подойдёт, — говорю я, и она благодарно улыбается. Когда она уходит, я гадаю, что во напоминает парня, который выпил бы мимозу, красную или любого другого цвета.

С того момента, как я ступил на борт, несколько пассажиров-людей отодвинулись, давая как можно больше пространства, учитывая, что заперты в консервной банке, несущейся по воздуху со смешной скоростью. Они могут не знать, почему боятся меня, но боятся. Запах витает в воздухе, и я едва не задохнулся. Страх никогда по-настоящему не был моим коньком.

— Счастливого Рождества, — говорит стюардесса, ставя стакан на столик передо мной. Напиток похож на глинтвейн, даже пахнет так же. Корица и апельсин, анис и гвоздика — ароматы поднимаются, чтобы мгновенно перенести меня к человеку, каким я был раньше. Человек. Счастливый. Совершенно и бесповоротно смертный. У меня перехватывает горло, и я не отвечаю. Она спешит прочь, и я чувствую, как облегчение тянется за ней. Я уверен, что она и пилоты не в восторге, узнав, что вампир запрыгнет в их самолёт в последнюю минуту. Но мне пришлось.

Поднимая тёмно-красный напиток, я рассматриваю его через стекло. Он выглядит точно так же, как то, за что себя выдаёт. И это пробуждает воспоминание о моей трансформации.

В тот вечер я пил глинтвейн, сидя за столом со своей семьёй, затем монстр ворвался в двери дома, убил всех и оставил меня умирать. Когда следопыты из Ордена нашли меня, я был на волоске. Их лидер, Джулиан, посмотрел мне в глаза, когда я пыталась сделать вдох, и предложил способ отомстить вампиру, который забрал всё, что имело для меня значение. Выбор. Выбор, который я тут же сделал. Подарки разорваны в клочья, вокруг пахнет раздавленной сосной и пролитой кровью. И глинтвейн, всё ещё наполнял воздух незабываемым ароматом.

— Чёртово Рождество, — рычу я низким голосом, когда воспоминания о той ночи снова разъедают. Затем запрокидываю голову и осушаю стакан одним глотком. Кровь течёт легко, слишком легко. И ароматы, которыми она пропитана, вызывают тошноту. Когда ничего не остаётся, я ставлю стакан на поднос. Ароматы праздника теперь внутри меня. Неизбежно. Я закрываю глаза и откидываюсь на подголовник, шепча себе под нос: — Проклятье. Следовало заказать «мимозу».

Аня

Я встаю на цыпочки, вглядываясь в лица прилетающих пассажиров, а затем ещё раз украдкой смотрю на телефон, проверяя время, когда наступит восход, прежде чем автоматически вернуться к изображению, которое остаётся открытым. Мужчина на фотографии не улыбается, а свирепо смотрит в камеру, и напряжённость в его взгляде обещает действие. Я смотрела на изображение снова и снова с тех пор, как получила задание приехать сюда и узнала, как он выглядит. И всё же не могу удержаться и не посмотреть ещё раз. На всякий случай.

Двери передо мной открываются, невысокий мужчина в мятом костюме спешит наружу, бросая тревожный взгляд через плечо. Я прослеживаю за его взглядом и встречаюсь с глазами мужчины, которого тут жду. Кейн Эйнсворт. Вампир. Агент Ордена.

Мой эмпат чувствует искру, когда мужчина останавливается при виде меня, прищуривается и стискивает зубы. Под его хорошо подстриженной бородой дёргается мускул. Связь между нами уже установлена, и от этого у меня желудок переворачиваться. Я начинаю гадать, каково будет ехать с ним в машине. Мы даже не прикоснулись друг к другу, а меня уже переполняют смутные образы и разрозненные чувства. Я не могу понять все эти эмоции, кроме одной. Глубокий, неумолимый гнев. Кейн не хочет быть здесь. И определённо не хочет быть со мной.

Несмотря на ранний час, вокруг суетятся люди, стремящиеся попасть туда, где им нужно быть. Большинство просто люди. Никаких сверхъестественных существ, по крайней мере, никого кого я смогла бы ощутить. А мои чувства простираются далеко. Лучше всего покончить с введением и перейти к делу. Минуты до восхода солнца быстро ускользают, и у нас осталось совсем немного времени, чтобы сделать необходимое. Я вздыхаю, ставлю ментальные щиты на место и делаю шаг вперёд.

— Мистер Эйнсворт, я Аня Морган. Будем работать вместе, пока вы здесь. — Он протягивает руку, но я просто улыбаюсь и слегка качаю головой. Контакт «кожа к коже» сейчас, даже с прочно установленными щитами, скорее всего, выбьет меня из колеи, и это только судя по тому, что я узнала на первый взгляд. Я не могу закончить тем, что буду лежать без сознания на бетоне в аэропорту, особенно когда нужно спрятать вампира до восхода солнца. Чтобы скрыть то, как уверена, он сочтёт нарушением этикета, я указываю направо, когда он хмурится. — Пожалуйста, следуйте за мной. Моя машина недалеко.

Он коротко кивает, стискивая зубы, и я иду дальше. Кейн не сводит с меня пристального взгляда. Я чувствую его, словно физическое прикосновение и направляю дополнительную дозу энергии в щиты. Та сила, которую я видела на фотографии, ещё более впечатляющая в живую.

Наша задача и без того сложна. Я не могу всё время держать щиты поднятыми. Меня выбрали для этой миссии, лишь из-за эмпатии. Подойди ко мне близко, и я смогу почувствовать намерения. И когда цель — взорвать бомбу и убить сотни людей в преддверии одного из самых знаменательных праздников, это намерение легко уловить. Если я смогу подойти близко. И мне нельзя защищать себя так сильно, иначе информация, которую нужно получить, ускользнёт, потому что мне назначили злого вампира в качестве напарника.

Я дистанционно открываю чёрный седан, и мы садимся на удобные кожаные сиденья. Я пристегиваю ремень безопасности, затем смотрю на своего пассажира. Он хмурится в ответ.

— Что? — спрашивает он, скривив губы.

— Пристегните ремень безопасности, пожалуйста.

Он от неверия округляет глаза.

— Ты ведь знаешь, кто я? Ты можешь быть худшим водителем в мире, и всё равно я не смог бы умереть.

— Может, и нет. Но вы можете быть тяжело ранены, и тогда для исцеления потребуется кровь, не говоря уже о людях, которые могут это увидеть. И да поможет нам всем Богиня, если ты выпьешь от одного из них. Это мы не сможем просто стереть из чьей-то памяти. Это трудно. И рассвет близок. А значит, что чем ближе мы к этому событию, тем слабее ты будешь. Так что пристегни ремень безопасности, чтобы мы могли поехать.

Я жду. Моя машина — мои правила. Он ещё сильнее стискивает зубы, на его лице ясно написано упрямство. Я ничего не говорю, просто сохраняю лёгкую улыбку, пока он, наконец, не хмыкает и не делает так, как я прошу.

— Спасибо. — Сладость в моём голосе — перебор, но мне всё равно. То, что мы отдаём во Вселенную, получаем обратно, поэтому я буду сохранять позитивный настрой, насколько возможно. Это только начало. И я уверена, что понадобится как можно больше помощи от Вселенной, чтобы остановит надвигающееся.

Кейн

Я наблюдаю за ней, пока она ведёт машину. В этом не должно быть ничего особенного. Но так и есть. Потому что я, кажется, не могу заставить себя отвести взгляд. В ту минуту, когда увидел её у дверей аэропорта, меня потянуло. И когда она сказала, что с ней я буду работать, это только подтвердило веру в то, что призраки Рождества всё ещё преследуют меня.

— Разве огни не прекрасны? — спрашивает она, мгновение глядя на меня с широкой улыбкой на лице, прежде чем её внимание возвращается к дороге.

Я не отвожу от неё взгляда. Просто не могу.

— Какие огни?

— Гирлянды. — Она указывает на правую сторону улицы, и я смотрю туда. Яркие огни разных цветов развешаны на каждом здании, мимо которого мы проезжаем. Некоторые мигают, другие статичны, но если собрать их вместе, то получится нападение на зрение.

— Как они тебя не слепят? — рычу я.

Она разевает рот и смотрит на меня дольше чем, вероятно, безопасно.

— Тебе не нравятся гирлянды? Но они вызывают радость.

Я хватаюсь за руль и выворачиваю его влево, так что мы снова едем по полосе.

— Я понимаю, почему ты настояла на ремне безопасности. — Комментарий звучит резко даже для меня, но я не собираюсь обсуждать достоинства этого праздника. Я здесь, чтобы работать. И только. Затем вернусь туда, где мне самое место.

Что-то меняется в воздухе между нами, и я чувствую прилив разочарования, настолько внезапный и неожиданный, что оглядываюсь, готовясь к нападению заклинателя. Но ведьма качает головой, будто избавляется от чего-то неприятного, и энергия в машине возвращается к прежней. Это мимолётное изменение, но я не могу его игнорировать.

— Что это на хрен такое было? — Я опускаю солнцезащитный козырёк, пробегая руками по поверхности в поисках любых заклятий, которые могли быть спрятаны. Ничего не найдя, я открываю бардачок, роюсь в листках бумаги, салфетках и руководстве по эксплуатации, пока не добираюсь до дна и не нахожу ещё салфетки. — Зачем тебе так много салфеток? Ты коллекционируешь их, женщина? — Я просматриваю содержимое, ища малейший намёк на магию, направленную против нас. Машина сворачивает на обочину и внезапно останавливается.

— Что ты делаешь? Зачем роешься в моём бардачке? — Она опускает руку на мою, и возникает вспышка тепла. Аня отдёргивает ладонь, и я снова чувствую странный прилив эмоций в груди. Желание. Необходимость. У меня вылезают клыки, когда похоть захлёстывает меня волной. Прошла целая вечность с тех пор, как я испытывал что-то, кроме ярости и желания отомстить, и меня поражает, как много я забыл. А потом, так же внезапно, всё исчезает, и я остаюсь с чувством пустоты и одиночества.

Пальцы Ани сжимают руль, костяшки пальцев побелели, и она пытается отдышаться. Когда она, наконец, снова смотрит на меня, в глазах сияние, которое, я уверен, не отражение рождественских огней вокруг.

— Извини. Этого не должно было случиться.

Понимание поражает меня.

— Ты эмпат? Они послали ведьму-эмпата на это задание?

Она стискивает зубы и огрызается в ответ:

— Конечно. Лишь я могу выследить цель. По крайней мере, не придётся ограждать себя от всех твоих ужасных эмоций. Это утомительно. — Между нами воцаряется молчание, и через минуту она откашливается. — Ой, это было подло. Извини, не следовало так говорить.

— Ты всё это время держала щиты? — Я вспоминаю странную сцену в аэропорту, когда она не пожала мне руку. — Потому что легко всё схватываешь?

Она кивает и кладёт голову на верхнюю часть руля.

• Ты так громко вещал, когда выходил за двери, что мне пришлось максимально отгородиться. Иначе я бы слишком отвлеклась.

Я потираю место на груди, где почувствовал тот всплеск эмоций. Так не похоже на меня. Я изо всех сил держу себя под жёстким контролем. Постоянно.

— Значит то, то я чувствовал совсем недавно были моими эмоциями?

Аня не смотрит на меня, отвечая, и я чувствую лёгкий намёк на грусть.

— Нет, мои. Я не просто эмпат. Я ещё проецирую эмоции.

Я обдумываю это, разбирая загадку женщины передо мной. Способности редки среди пользователей магии, особенно сильных. А те, кто может принимать и транслировать на высоком уровне, вообще уникальны. Такие персоны очень востребованы. И их сильно защищают. Кусочки пазла со щелчком встают на свои места.

— Поэтому, когда мне сказали защищать моего напарника, не просто стандартный протокол миссии. Они хотят, чтобы ты поймала этого человека. Но как? Проецируя целую кучу весёлых праздничных фокусов на террориста?

Это, кажется, выводит её из состояния, в котором она находится, и в ней снова вспыхивает жизнь.

— К твоему сведению, настоящий рождественский дух — физически ощутим. Он мощный. И я могу собрать всю эту позитивную энергию, объединить, а затем направить на цель. Выиграть битву без пуль, без вреда, и люди ничего не узнают. Такова миссия.

— Тогда зачем я вообще нужен? — Я не скрываю раздражения в голосе. Мои планы на праздник состояли в том, чтобы спрятаться в защищённой от солнца квартире, напиться крови из старого запаса и не возвращаться, пока все воспоминания, связанные с этим праздником, не исчезнут. Но полученный приказ не дал мне такой роскоши, а, судя по тому, что она сказала, могла бы справиться с этим сама. — Зачем они послали меня сюда, если ты можешь убрать этого парня?

Она пристально смотрит на меня, тени скользят по её лицу, из-за чего мне трудно расшифровать выражение.

— Я могущественна, но то, о чём мы говорим, лучше делать в непосредственной близости. Чем ближе, тем лучше, и чем меньше людей между нами, тем сильнее я могу его ударить. Чем больше любви и радости я вложу в него, тем быстрее всё закончится.

Я жду ещё объяснений. Когда Аня больше ничего не говорит, я пожимаю плечами.

— И всё это не требует моего присутствия. Если тебе нужен был охранник, уверен, многие местные агенты квалифицированы.

— Я думала, они сказали тебе.

От её тихого заявления по моей коже пробегает дрожь. Возможно, это какое-то предупреждение.

— Сказали что?

— Тот, кого мы ищем, помощник кое-кого, кого ты знаешь. — Она делает глубокий вдох, и я жду, а внутренности сжимаются. Потому что часть меня уже знает, и мне просто нужно подтверждение. — Вампира по имени Александр.

Аня

Я не знаю всего значения информации, которой поделилась с Кейном в машине. Когда упомянула вампира-изгоя, лицо Кейна закрылось, и я снова подняла ментальные щиты, пытаясь защитить себя от тяжести его бурлящих эмоций. Я видела смятение в глубине глаз Кейна. Этот мужчина пытался держать эмоции под жёстким контролем, и хотя я могу это оценить, знаю, что это не самый здоровый способ справиться с проблемой. Придёт время, когда контроль рухнет, даже на секунду, и именно в эту секунду болезненные эмоции захлестнут вас и сделают уязвимым. Открытым для нападения. Это мы не можем себе позволить.

— Мне плевать, почему ты это сделал, Джулиан. — Кейн находится в другой комнате люкса, но я безошибочно слышу гнев и даже обиду в его голосе. — Ты обязан был сказать. Я должен знать, во что ввязываюсь. Чтобы я мог подготовиться к тому, что предстоит сделать.