Читаем Медведь против Акулы онлайн бесплатно

«Медведь против Акулы: Роман» основан на правдивой истории.

Или, точнее, роман основан на правдивой истории.

Вообразите правдивую историю в небогатом районе, скромном, порядочном. Вообразите тамошние балки, стропила, ровный аккуратный скат дранковой кровли. Вообразите тамошние четкие, безукоризненные углы, почти идеально девяностоградусные, при том, что вы знаете: идеально прямой угол – подобно идеальному кругу или идеальной заднице – в Реальном мире реально не существует, но при том же, что вы знаете: эти углы стремятся, тем не менее, к идеалу (а иначе – зачем Рай?) Вообразите чистенькие кладовки, разумную планировку, сугубое отсутствие роскоши и излишеств. Вообразите отборные стройматериалы – за них поручились люди, которые трудятся на совесть, черт возьми. Вообразите, что все сходится, что – да, подвал неотделан и сыроват, но такова правда, ничего не попишешь.

Хорошо.

Теперь вообразите на основе этого монумента честности и добросовестности, вообразите сооружение чахлое, поставленное кое-как, шаляй-валяй, через пень-колоду, слепленное вместе дефисами да пестрыми тонкими нитями идей, разномастное строение, отчасти бунгало, отчасти небоскреб, отчасти шалаш, тут и алебастр, и кирпич, и виниловый сайдинг, и план некоторый имеется, и некоторый имеется план, обаятельное или занятное – самые подходящие слова, чтобы описать это местечко, стоя на парадной раскорчеванной лужайке Правды, – само по себе не шаткое, оно, однако, примостилось, обосновалось на аккуратной покатой дранковой крыше Правды и раскачивается, раскачивается, и вся долбаная ситуация сползает в коллапс, за которым только смрадные руины, и в этих руинах лежат поровну Правда и Ложь, Ирония и То Что Не Ирония, так что контекст и чистота навсегда утрачены и неразличимы.

Как мне рассматривать этот брус 2 на 4? Это мета-доска, или сверхдоска, или доска как таковая? Доска тем более сложная и неоднозначная, что явственна ее простота и слепящая честность в осознании своих параметров? Кому-нибудь вообще приходило в голову замерить эти два на четыре? Короче: это что – постмодернистский дрын?

Скажем, как смотреть – сквозь или на треснувшее стекло?

Линолеум: аутентичность или гибель аутентичности?

Вот и вообразите.

Значится, это вроде как салонная игра, да? По сути?

Пожалуй.

Ну что, звучит потешно. Медведь напротив Акулы.

«Против», а не «напротив». Что за салон?

А… Ну, это салон. Салон.

…?

Мм. Типа гостиной.

Что?

Зал, по сути дела.

Зальная игра?

Ну, знаете, там как бы в нее играют.

Что такое салон?

Типа комнаты отдыха. Технически.

Салон?

Да.

В здании?

В доме.

И каких размеров там телевизор?

Телевизор, диван, главный герой (м-р Норман) спит, подергиваясь в стробоскопических отблесках.

Телевидение говорит: Не уходите, мы вернемся через минуту.

М-р Норман знай себе дергается и мычит. Он не уходит.

Мохнатый ковер в американском стиле и обои под мореный дуб – о, я не замечаю разницы, вам удалось меня провести, где же шов?

Уже утро – проснись и пой.

И тут из сновидений зернистых и смазанных, пузырящихся синаптическим треском и белым шумом, м-р Норман открывает глаза в снежную щекочущую мякоть беспроводной вибрирующей подушки «Вибро-Дрема Плюс» – недоступна в магазинах, заказывайте сегодня.

Ослепляюще белая подушка, ради которой операторы ждут вашего звонка, баюкает лицо м-ра Нормана, выгибается соблазнительно, эргономично к его ушам и мурлычет, и воркует в эти уши, как любовница. Душечка-подушечка говорит: «Три необременительных взноса».

Она говорит: «Предложение ограничено, недействительно, где запрещено законом, эргономичный дизайн».

Она говорит: «Загляните в отдел беспроводных подушек местного магазина – убедитесь сами».

По телевизору то же самое.

Эргономичный – от латинского ergo (следовательно) и французского nom (имя).

В мягкий белый пухозаменитель своей девственной любовницы м-р Норман говорит: «Отсюда имя?»

Ей (подушке) неважно, воспользовался м-р Норман «Визой» или «Мастеркард», сделал заказ через Интернет или по многоканальному телефону, а то и вовсе посредством мучительной и сладостно-неторопливой Американской Почтовой Службы. Она (подушка) просто хочет, чтобы м-ру Норману легко отдыхалось после долгого рабочего дня. Она понимает. Она переживает. Она покусывает мочки его ушей, когда говорит.

Своим рокочущим языком, своими звенящими губами душечка-подушечка говорит: «Отсюда имя». И в этом есть смысл.

Ее дизайн? Ну, в ее дизайне сочетаются Комфорт Старого Света и Материалы Космической Эры. Она официальная беспроводная подушка матча «Медведь пр. Акулы II».

У м-ра Нормана болит шея, но душечка (революционная подушка будущего) говорит: «Лежи смирно, великан».

Она говорит: «Устойчивая к пятнам, лабораторно протестированная износостойкость».

М-р Норман со вздыбленным членом и истекшей гарантией лежит ничком на диване в большой Телекомнате своего пригородного дома, вперяя взор в белый мрак обольстительной сомнотехнологии, в знойную метель доступного комфорта и американских хай-тек ноу-хау.

Иначе говоря, м-р Норман просыпается.

Жена (м-с Норман) и двое сыновей спят наверху.

Домик нам попался тихий. В этом пригородном доме стоит блаженная тишина.

Приходят мысли о ветерке, целующем луга, приходят мысли о бомбоубежищах.

В доме полная тишина, слышны разве что ничтожные звуки, на фоне которых осознаешь и постигаешь саму идею тишины, шорохи и биения, которые, можно сказать, определяют тишину, да-да, вызывают ее к жизни и замыкают в парной оппозиции, наделяя значением и контекстом.

Тихий дом – то есть тихий за исключением химического гула центрального кондиционера, за исключением сипа осушителей воздуха, за исключением вавилонской болтовни телевизоров.

Тихий, разве что синтетически пульсируют коаксиальные кабели, конвертеры, подземные оптоволоконные линии. Треск и хруст электричества, напряжение, сопротивление – омы и амперы, ватты и вольты.

Все тихо, только стук журнала «Земельные сделки и разводы» по виниловому сайдингу, клекот жесткого диска, бормотание веб-сайтов – разоблачителей Чарльза Линдберга, распространителей детского порно, аукционеров, фанатиков килта, жертв бессонницы, Капитанов Промышленности, профессоров канадской литературы.

Разве что стрельба, да сирены, да стрельба, да вертолеты.

Только мишуткины шутки, да акулий шлак.

Только неумолимый скрежет континентальных платформ во множестве миль под земной поверхностью.

В милях?

Только утопический рокот «ВиброДремы Плюс» да сладкие-сладкие песни электрических птиц, вмонтированных в искусственные кизиловые кусты на заднем дворе пригородного высокооснащенного дома м-ра Нормана.

Факс, сканнер, сотовый.

Ты в медведя стреляешь-стреляешь, а он все живой.

В доме стоит полная тишина, когда просыпается м-р Норман.

По Телевидению, по Телевизору, дама-юрист в шелковой блузке с декольте допрашивает шоколадный торт.

Дама расхаживает, по обычаю телевизионных юристов, взад-вперед, у нее чудные щиколотки, тоненькая талия, пышные волосы, колготки без затяжек. Все нежелательные волосы дамы-юриста – где-то за кадром, удалены и погребены в кромешных мусорных корзинах, нежеланные. Дама выглядит фантастически, но в глазах у нее сумасшедшинка, в носике и подбородке – остринка, она несколько излишне агрессивна, несколько излишне скептична по отношению к современным десертным технологиям.

Шоколадный Торт пребывает на свидетельском месте рядом со строгим, беспристрастным, лысеющим, немолодым белым мужчиной, телесудьей (тогда как остальные два типа судей в рекламных роликах: 1) строгая, беспристрастная, немолодая, седеющая, белая женщина и 2) строгая, беспристрастная, чернокожая женщина любого возраста) – так вот, торт, я говорю, выглядит знойно, не хуже дамы-юриста, и невинно – на все сто. Сразу ясно: этот торт неспособен даже на мельчайший проступок.

Торт роскошен, ароматен, экзотично глазирован. Сцена в суде сменяется крупным планом – в голый торт вонзается нож, порнографически замедленные кадры демонстрируют, как торт сочен. Этот торт умоляет, чтобы его покрыли глазурью. Она (этот торт) – и ведьма, и дева. Она идеальна – женщины желают отождествить себя с ней, сотворить ее, и тем самым заново сотворить себя, замесить ее и испечь при 375°, заполнить кухню ее сладким ароматом.

Мужчины жаждут ее поглотить.

Монтажный переход – снова зал суда.

Дама-юрист говорит: «Если действительно правда, что вы сделаны из готовой смеси, будьте любезны, объяснить присяжным, почему у вас такой сливочный вкус».

У Норманов во дворе перед домом стоит мальчик. Передние дворы в здешних местах асфальтируют и красят в зеленый цвет. Куда там той траве!

М-р Норман, лицом в «ВиброДрему Плюс», не знает: Гризли Адамс – это такой бородатый мужик или так звали медведя?

У старых телевизоров были выключатели.

Мужчина на диване неподвижен и говорлив.

Он (м-р Норман) говорит: «Вероятно, этого недостаточно, чтобы размочить счет».

Он говорит: «Стопохождение, продажа-ликвидация, суицид-убийство».

Эксперты говорят: «Мы полагаем, что в большинстве случаев эти явления наиболее выражены по утрам». Четыре из пяти экспертов говорят: «Мы рекомендуем «Бормо-Блок», отпускается по рецепту».

Никто не говорит: «А фармацевтическая фирма и Телесети не входят ли в один конгломерат?»

«Бормо-Блоковская» брошюра «Десять мифов о заговаривании» говорит:

Миф № 3: Люди, которые заговариваются – «психи «(Факт: логоррея не имеет ничего общего с нормальностью и умственными способностями. Содержание «болтунов» в лечебницах в целом более не рассматривается как лучший метод лечения. Большинство из них могут вести продуктивную жизнь, а некоторые даже достигают величия.)

М-р Норман говорит: «Выпивка? Мы с ней едва знакомы».

Миф № 5: Я, вероятно, единственный в мире «болтун». (Факт: Вы не одиноки. Более чем 10 млн. американцев поставлен диагноз: логоррея.)

Злая и обольстительная дама-юрист донимает торт. Сущая стерва. Она говорит: «Вот вы перед нами – сама сладость, само великолепие, и вы полагаете, мы поверим, что в вас не содержится жира?»

М-р Норман говорит, не все антигрибковые мази одинаковы.

Миф № 8: «Бормо-Блок» превращает вас в «зомби «, а также медленно разрушает ваши почки. (Факт: хотя «ББ» имеет тенденцию вызывать летаргию, тупую покорность и разрушение почек у лабораторных крыс и обезьян, последние исследования заставляют предположить, что человек не страдает от данных побочных эффектов в столь ярко выраженной степени. Побочными эффектами являются: сухость во рту, мигрени, тоскливость, рвота, неспособность к эякуляции, раздражительность, цветовая слепота и потеря памяти.)

Кто-то – то ли в кухне, то ли в маленькой Телекомнате – говорит: «А теперь посмотрите на пятно справа».

Миф № 10: Лекарства от заговаривания не существует.