Читаем Борьба политических группировок в Аттике в VI веке до н. э. онлайн бесплатно

Вопрос о движущих силах, характере и ходе развития политической борьбы для древней Греции еще нельзя считать вполне разрешенным. В особенности представляются спорными характеристики партий раннего времени (VI — начала V в. до н. э.). Как правило, они являются слишком общими, не учитывают своеобразия древнегреческих отношений, а потому и модернизируют эти отношения.

Проблема античных «партий» давно была поставлена в советской историографии[1], но решалась она преимущественно на римском материале конца республики. Специальных исследований о партиях в Греции классической эпохи очень немного.

Изучение политической борьбы в VI в. осложняется тем, что ее понимание требует более или менее ясного представления о развитии социально-экономических отношений в Аттике в предшествующие века — вопрос, поставленный в свое время еще М. С. Куторгой. Между тем хорошо известно, какими смутными данными мы располагаем по этому вопросу, за последние тридцать лет почти не подвергавшемуся пересмотру в нашей исторической литературе.

В своей работе «Происхождение семьи, частной собственности и государства» Ф. Энгельс нарисовал яркую и убедительную картину возникновения афинского государства. Его положения постоянно используются в марксистской исторической литературе, но при этом иногда не вполне учитывается тот факт, что Энгельс но предполагал писать историю древней Греции, а ставил перед собой иную задачу: на нескольких исторических примерах показать возникновение государства, его классовую основу. Поэтому при изложении ранней истории Аттики нельзя лишь заимствовать общие выводы Энгельса, не стараясь их развить и связать необходимыми промежуточными звеньями с немалым новым конкретным историческим материалом. Иначе получается своего рода разрыв между этим материалом и общими выводами, а в результате изучение вопроса не движется вперед.

В настоящей работе автор не предполагал давать сколько-нибудь систематическое изложение социальной истории древней Аттики. В монографии исследуются лишь некоторые более важные вопросы этой истории. Но между отдельными главами существует, нам думается, внутренняя связь, обусловленная единой целью исследования — стремлением к выяснению закономерности социального развития и связи политических и социально-экономических явлений.

Для достижения этой цели следует, как нам кажется, представив критический разбор существующих взглядов на партии VI в. до н. э. и отправляясь от анализа главных источников, попытаться наметить основные линии развития социальных отношений в Аттике VII–VI вв. в связи с изучением вопроса о борьбе политических группировок.

Таким образом, задача 1-й главы заключается в том, чтобы проследить смену взглядов на партии VI в. в историографии XIX–XX вв., их обоснование и значение для общего представления об историческом развитии древней Аттики и сопоставить эти взгляды с известиями древних писателей — Геродота, Аристотеля и Плутарха по тому же вопросу. Таким путем мы сможем установить, насколько воззрения историков нового времени находят опору в источниках и насколько ясно представляли себе характер политической борьбы в Аттике уже древние авторы. Только в результате анализа как выводов новейшей историографии, так и сообщений древних мы сможем выяснить основные черты интересующей нас проблемы и наметить путь к ее решению.

Нам всегда казалась правильной та точка зрения, согласно которой не следует совершенно скептически относиться к пестрому, очень неравноценному, но содержащему доброкачественное зерно комплексу разнообразных сведений о древнейшем прошлом Греции, переданному нам античной традицией, нельзя отвергать эту традицию в целом. С другой стороны, мы не должны слепо следовать за ней, даже не ставя перед собой задачи ее критики, не считаясь с аргументами и заключениями представителей скептического направления.

Попытка разобраться в упомянутом комплексе неизбежно связана с изучением некоторых моментов в развитии греческой историографии, ее особенностей, приемов изображения прошлого. Достаточно указать хотя бы на проблему исторического значения известий Геродота или сведений, заимствованных из сочинений аттидографов.

Однако, как это будет видно из содержания дальнейших глав, сейчас совершенно невозможно ограничиться пересмотром литературных данных: необходимо привлечение источников разного рода — литературных и археологических, нумизматических и эпиграфических. Исследования нумизматов и археологов пролили яркий (и иной раз неожиданный) свет на историческое развитие Афин в VI в.

Разбор главных литературных источников неизбежно ставит вопрос о соотношении грех областей Аттики до и после законодательства Клисфена. Выяснению этого соотношения посвящена 2-я глава работы, где используются результаты топографического исследования домов и триттий и сведения по истории местных культов в связи с генеалогической традицией и известиями о расселении эвпатридских родов. Особенное значение имеют с этой точки зрения данные, относящиеся к Алкмеонидам и Писистрату.

По изучение всего этого материала будет недостаточно, если не попытаться связать полученные выводы с основными проблемами экономической и социальной истории архаической Аттики — определением степени ее экономического развития, характера труда ее населения, положения демоса, условий возникновения тирании, ее социальной опоры и т. д. Эти проблемы ставятся и разрабатываются в 3-й главе.

В особенности подробно пришлось остановиться на характеристике положения гектеморов и ввиду того значения, которое гектеморы имеют в античной традиции об отношениях в досолоновской Аттике, и ввиду появления ряда оригинальных работ на эту тему за последние годы. Постановка этого вопроса, предлагаемая в настоящей монографии, объясняет до некоторой степени, как нам кажется, и состояние античной традиции о сисахфии Солона, и то различное понимание гектеморов, которое мы находим в литературе новейшего времени.

У читателя, знакомящегося с работами по истории политической борьбы в Аттике архаического периода, остается неясное впечатление. Перед ним вырисовывается странная смена борющихся сил. Сначала этих сил две: знать, старающаяся удержать свои привилегии, и демос, грозно поднимающийся против произвола, гнета и злоупотреблений всякого рода со стороны знати в стремлении отвоевать себе свободу и землю. Однако вскоре мы узнаем, что группировок не две, а уже три, причем каждая имеет своим вождем одного из представителей наиболее знатных и богатых родов. Эти «партии», согласно общепринятому взгляду, связаны с тремя областями Аттики и представляют собою результат расслоения массы населения на различные по занятиям, социальному положению и политическим целям прослойки. Борьба партий приводит к захвату власти Писистратом, к установлению тирании. Но уже в период господства Писистрата и его сыновей и позднее, во времена демократии, следы борьбы трех группировок теряются: в V в. перед нами снова две партии, правда, уже иные, а именно демократическая и олигархическая.

Можно допустить, что так и было в действительности: борьба носила сложный характер и в ходе ее могли возникать и проявлять себя различные группировки и комбинации борющихся сил. Однако задача историка заключается не только в констатации тех или иных фактов, но ив объяснении их взаимоотношения и причинной связи. Поэтому если мы у древних авторов встречаем известия о борьбе двух, потом трех, а затем снова двух партий, то мы должны по крайней мере попытаться выяснить как их характер и эволюцию, так и сложную общую картину борьбы, характеризующей данный исторический момент.

Нельзя сказать, что это не было сделано учеными нового времени. Наоборот, мы не раз находим очень категорический ответ на вопрос о сущности партий, но нередко степень категоричности этого ответа обратно пропорциональна степени его обоснованности.

Э. Мейер[2] когда-то заметил, что исследовательская работа нашего времени в области изучения античности породила множество взглядов и гипотез, которые переходят из одной работы в другую и часто рассматриваются как бесспорные факты или даже как данные источников. Вот к таким именно взглядам и гипотезам принадлежит, как нам кажется, и концепция трех партий в Аттике как партий землевладельческой знати, малоземельного крестьянства и фетов и, наконец, моряков и купцов. Когда же возникла эта ставшая канонической характеристика, на чем она основывается?

Если мы обратимся к крупнейшим трудам по истории древней Греции первой половины XIX в., то заметим, что и у Митфорда[3], и у Сёрлуолла[4] выдвигается преимущественно политический момент, хотя некоторые элементы социальной характеристики уже имеются. Три партии, по Митфорду, — это партии олигархическая, чисто демократическая (of the purest democracy) и умеренная, ставившая целью установление «смешанного управления», противница обеих крайностей. В ее состав входили многие землевладельцы на побережье, а также торговые люди (указ. соч., стр. 363). Сёрлуолл в своем еще более обстоятельном изложении характеризует партии подобным же образом. Диакрии — обитатели горной области, которым не пришлось так страдать от жадности и жестокосердия сильных, как крестьянам долины, но которые по большей части были бедняками и пользовались меньшими политическими правами, чем их соседи. Они стремились к революции, к уничтожению неравенства во владении землей (указ. соч., стр. 32 сл.). «Люди побережья» принадлежали главным образом к классу, занимавшемуся торговлей, ремеслами и, может быть, работой в рудниках. Они были противниками насильственных мероприятий, сторонниками реформы государственного строя[5].

Грот в своей «Истории Греции»[6], так же как Митфорд и Сёрлуолл, дважды упоминает о партиях, боровшихся в Аттике в VI в. Он полагает, следуя, очевидно, Плутарху, что эти жестокие раздоры имели место как до реформ Солона, так и позже, перед установлением деспотизма Писистрата (указ. соч., стр. 93). Три партии соответствуют трем областям: долине, охватывавшей Афины, Элевсин и соседнюю территорию, где жило много богатых семей, Диакрии, на востоке и севере Аттики, населенной горцами, и Паралии, южной части Аттики «от моря до моря». Диакрии — партия беднейших, паралии занимают в имущественном и социальном отношении промежуточную позицию. Эти «внутренние» междоусобия «олигархического характера» развертываются на фоне более широкой борьбы — общего возмущения бедного населения против богатых в результате нищеты и эксплуатации. Грот не останавливается подробнее на вопросе о том, как столкновения группировок по областям были связаны с борьбой бедных и богатых. Он лишь констатирует отсутствие у нас сведений относительно того, из-за чего происходили «внутренние» раздоры (указ. соч., стр. 93). Вообще для Грота борьба трех партий имеет подчиненное значение по сравнению с главным противоречием между бедными и богатыми.

У него еще нет ни слова о том, что паралии были моряками, торговцами, ремеслениками, что их борьба с педиэями была борьбой ремесленно-торгового населения с землевладельческой знатью. Диакрии также осторожно характеризуются как «беднейшие» среди жителей Аттики, причем делается оговорка (ее нет у его предшественников) относительно словоупотребления Плутарха, который говорит о педиэях и диакриях как об олигархах и демократах. О «демократических претензиях», по мнению Грота, для того времени говорить еще рано.

Таким образом, у Грота мы не встречаем еще той концепции партий Аттики, которая стала позднее господствующей. То обстоятельство, что этим партиям уделяется сравнительно малое место в истории Афин VI в. до н. э., понятно, поскольку в распоряжении Грота по этому вопросу были главным образом лишь известия Геродота и Плутарха.

По своим взглядам на партии близок к английскому историку Э. Курциус[7] у которого главным образом акцентируется вражда внутри знати. Курциус думает, что в Аттике отношения складывались сложнее, чем в других областях Греции: партий было больше и их влияние и направление их деятельности были изменчивы. Главную роль играли личность и талант вождя. Так, например, Мегакл организовал среднюю партию паралиев, так как демократическая партия — бедняки, пастухи, угольщики, виноградари — была уже в руках Писистрата (указ. соч., стр. 336).

У М. Дункера[8] уже яснее намечаются черты концепции, получившей полное развитие в работах конца XIX — начала XX в. Три партии, связанные с тремя областями Аттики, — это, по его мнению, партия знати (педиэи), крестьян и пастухов (диакрии), во главе которых стал Писистрат, и рыбаков, моряков, купцов и судовладельцев — городская партия (паралиев). Впрочем, он допускает, что Писистрат имел своих сторонников и в городе.

Но Дункер приводит также большой и интересный материал о знатных родах и их борьбе. Мысль о классовой природе партий в дальнейшем изложении автора в сущности играет незначительную роль и не связана с общим представлением о ходе экономического развития, с идеей быстрого роста торговли, промышленности и мореходства, с идеей классовой борьбы в связи с развитием «капитализма».