Читаем Жизня. Рассказы о минувших летах онлайн бесплатно

Москва

2014

Комаров К.И. Жизня. Рассказы о минувших летах / К.И. Комаров; ред. А.В. Кашкин, Г.Г. Король. — М., 2014. — 336 с.: ил.

Писать предисловие к этой книге — занятие весьма неблагодарное. В книге и так все сказано. Однако хочется сказать читателям, среди которых окажутся и те, кто вовсе не знает Константина Ивановича или знает его недостаточно, о самом авторе. Именно для них этот короткий очерк.

Я благодарен судьбе, что связала меня с этим удивительным человеком. Более того, за то, что сделала нас друзьями, несмотря на значительную разность в возрасте и в статусе (волею судеб я его начальник).

Теперь о самой книге и о ее названии. «Жизня» (с ударением на первом слоге). Именно так, с рязанской диалектностью, автор и назвал свои воспоминания. Это и есть жизнь, изложенная на бумаге. Жизнь Константина Ивановича Комарова, жизнь его семьи, армейская жизнь, научная жизнь. А ведь это эпоха — жизнь целой страны, такой, какой она коснулась Константина Ивановича, какой он ощутил на себе ее сам.

А еще любые мемуары — это личность самого автора. Человека, сделавшего самого себя, сотворившего своей несокрушимой энергией свою биографию. В книге вы все это найдете. А слова восхищения этим человеком сейчас будут. Простой рязанский крестьянский сын, перенесший все тяготы становления советской власти и коллективизации, защищавший Родину на фронте, получивший позднее офицерское звание, оказавшийся вроде как не у дел после сокращения из воинских рядов, нашедший в себе силы окончить уже в зрелые годы университет и ставший высоким профессионалом-археологом — вот путь, достойный настоящего человека. И разве это не повод для размышлений — «жизнь делать с кого».

Еще несколько слов об археологе К.И. Комарове. Начав свою профессиональную деятельность в Верхневолжской экспедиции под руководством Д.А. Крайнова, Константин Иванович стал, вероятно, лучшим знатоком верхневолжских древностей. Его археологическая деятельность навсегда связана с Верхней Волгой. Он исходил разведочными маршрутами Ивановскую, Костромскую, Тверскую и Ярославскую области. Константин Иванович обследовал около тысячи археологических памятников, значительную часть из них он открыл впервые. Результаты этих работ были представлены К.И. Комаровым в авторских книгах серии «Археологическая карта России» по Ивановской, Костромской, Ярославской областям, и по Тверской области в соавторстве. И это помимо раскопок древнерусских курганов там же, в Верхнем Поволжье.

Константин Иванович обладает и поныне уникальной профессиональной памятью (о его памяти вообще читатель может судить и сам по этой книге мемуаров). Так вот. Несмотря на свой достаточно почтенный возраст (а в этом году Константину Ивановичу исполнится 88) он превосходно помнит практически все памятники, которые он обследовал 20-30-40 лет назад. В этом я убеждаюсь каждый раз, когда мы летом выходим вместе с Константином Ивановичем на маршрут, работая по программе мониторинга состояния и использования памятников археологии. Он почти безошибочно выводит нас на нужные нам городища, селища или курганы. Вспомним про возраст!

И еще об этой книге. Она написана живым разговорным языком. Не скрою, что большую часть фрагментов книги — отдельные яркие ее эпизоды, — я слышал, и порой не один раз, в устном изложении автора, приправленными абсолютно необходимыми острыми оборотами речи, которые кое-где проскакивают и в тексте книги. И пусть читатель позавидует мне и еще нескольким коллегам Константина Ивановича, которым посчастливилось кое-что услышать из уст его самого.

А.В. Кашкин

Происхождение наше самое простое и ничем не примечательное. Прародители мои принадлежали к сословию крепостных крестьян. Сам я рожден был 20 ноября 1926 г. в с. Кипчаково, которое в то время входило в Ряжский уезд Рязанской губернии. После революции спустя некоторое время село вошло в выделившийся Кораблинский район. Собственное имя Кипчаково могло сохраниться от названия местности времен контактов окраинного населения Рязанского княжества со степными племенами кипчаков-половцев. О заселенности южных окраин княжества в домонгольское время свидетельствуют археологические памятники 11-13 вв., в том числе в ближайшей округе с. Кипчаково: селища у сел Пехлец, Княжое, Красная Горка и Хомутское, несколько селищ и городище у д. Григорьевское, курганный могильник у с. Княжое и, возможно, курган у д. Хомутское. В результате татаро-монгольского нашествия южные, граничные со степью окраины Рязанской земли пришли в запустение.

С возвышением и укреплением Московского государства начинается возвратное продвижение русского земледельческого населения в южном направлении. В пограничье для его защиты строятся укрепленные городки и среди них Ряжск (древний Рясск), впервые упоминаемый в письменных источниках в 1502 г. В 16 в. городки входят в систему Ряжской засечной черты. Под ее защитой в этих же пределах возникают новые поселения. Одно из таких поселений в виде селища 15-17 вв. обнаружено в северо-восточной части современного с. Кипчаково. Оно упоминается в платежных книгах Пехлецкого стана 1594-1597 гг. Вероятно, к нему же относится кладбище с захоронениями в могилах по христианскому обряду, открытое в 30-х годах 20 в. на правобережье в юго-восточной стороне Полевого сада при рытье котлована под картофелехранилище. По археологическим признакам отмечается прекращение жизни на подавляющем большинстве поселений округи в 17 в., в том числе и на поселении у с. Кипчаково. Вероятно, это произошло в связи с событиями Смутного времени.

Предание, о чем мне рассказывал отец со слов одного престарелого деда, повествует о том, как на место современного Кипчакова князь Дадьян перевел несколько семей своих крепостных крестьян из с. Собчаково Московской (?) губернии. В самой Рязанской области есть даже два села с таким названием — в Спасском и Сапожковском районах. Возможно первое из них, расположенное в левобережье р. Прони, и было материнским для современного Кипчакова. Новое население никак не было связано с прежним. Об упомянутом выше кладбище в наше время никто ничего не знал. Но древнее название — Кипчаково, сохранилось.

По версии Ив. Докукина, также основанном на рассказах старожила, с. Кипчаково в начале 19 столетия принадлежало Тютчевым и Ляпуновым и только от них перешло к князю Дадиани. После него оно перешло к князю Андрею Сергеевичу Оболенскому, который продал его Великому князю Петру Николаевичу — имение Благодатное, около 3000 десятин. Видимо со слов того же старожила, И. Докукин описывает некоторые захоронения при церкви с. Кипчаково: девица Анна Петровна Отто — † 1807 г., Елизавета Ив. Тютчева по отцу Селиванова — † 1810 г., бригадирша Прасковья Петровна Чернавская — † 1810 г. Праскева Никитична Ляпунова, урожд. Кропотова — † 1813 г., Марья Александровна, урожд. Ляпунова — † 1815 г., генерал-лейтенант и кавалер Иван Петрович, сын Ляпунова — † 1861 г. Надгробия были сделаны из чугунных плит Истьинского металлического завода. Очевидно ранние захоронения близки по времени основанию села и церкви при нем (Ив. Докукин. Материалы для Рязанского некрополя // Труды Рязанской ученой архивной комиссии. Т. 26. Вып. 1. Рязань, 1914. С. 114-116).

На моей памяти за апсидой церкви в 30-х годах 20 в. еще сохранялись не упомянутые Докукиным памятники: стела из серого мрамора (лабрадора?, он был с блестками) княжне Марии Оболенской, умершей в возрасте, помнится, двух лет, и стела под стать первой из белого мрамора некоему младенцу, умершему в возрасте около года. Вероятно, сам Докукин на месте не был, а известия старожила записал не совсем точно и полно. Мраморный памятник младенцу Струве (род. 14 мая 1887 г., ум. 18 декабря 1887 г.) он относит к церкви соседнего с. Княжое, расположенного по его словам в 3 верстах от Кипчакова. Но это получается только от левобережного села, от старожила которого он и получил информацию. Правобережное Благодатное находится в 2 км к югу от с. Княжое. Господа Струве были владельцами Ибердского винокуренного завода и должны были похоронить своего младенца при ближайшей и более престижной церкви с. Кипчаково. Мое детское сознание не могло признать незнакомое слово Струве за фамилию, и оно не отразилось в моей памяти. Косвенным подтверждением того, что Докукин лично не обследовал некрополи у сел Кипчаково и Княжое, может служить отсутствие в его сообщении сведений о могилах купцов г. Ряжска, довольно многочисленных. Они располагались у западной стены церкви и перекрывались чугунными плитами с крупными рельефными надписями с титулом: 1-й, 2-й, 3-й гильдии и отличались только по толщине. В свое время я спросил у матери, почему это ряжские купцы возили хоронить своих покойников за 20 верст, в чужой приход. Оказалось, в то время они поссорились со своим попом и лишили его дохода от исполнения ритуальных услуг.

Первоначально сельцо Кипчаково располагалось на правом берегу р. Ранова, на окраине довольно обширного лесного массива, простирающегося по правобережью реки в северном направлении. Позднее река дважды сменила свое русло, отступая в обширную пойму к юго-западу. От старого русла сохранилась старица — озеро Палатное, на высоком берегу которого, в 0,2 км к западу от д. Сосновка и далее за руины мельницы по высокому коренному берегу отчетливо прослеживается культурный слой селища. Недалеко к северо-западу от сельца была усадьба имения Благодатное. На старой карте Рязанской губернии поселок при имении не выделяется в самостоятельное поселение. Видимо свое название Благодатное он получил после переселения крепостных душ на левобережье. На моей памяти мы, кипчаковские, считали его частью нашего села и никогда не выделяли его в особый населенный пункт.

На карте Рязанской губернии 1850 — начала 1860-х годов Кипчаково помещено на правобережье р. Ранова. Левобережье еще совершенно свободно. В селе насчитывалось 68 дворов. Это немало, в теперешнем райцентре Кораблино тогда было 49 дворов, в волостном с. Княжое — 56, в Пехлеце — 55, в деревне моей бабки Александровке (Стрекалиха) — 21, а в деревеньке моей матери Чернава — всего 7 дворов. Несколько выделяется из ряда с. Богородицкое (Кикино), где было 80 дворов. Ближнее окружение было немноголюдным: Приянка и Хомутское по 28 дворов, Самарино и Григорьевское 29 и 35 дворов соответственно. Ибердский завод обозначен как Ивритский железный завод без указания количества дворов.

Среди владельцев имения Благодатное времен крепостного права кроме «князя Дадьяна» еще известен князь Оболенский. Как рассказывал один дед (по памяти моего отца), князь Оболенский был злой старик и его все боялись. Злополучный дед, бывший тогда еще совсем не дедом, проспал на барском покосе. Чтобы скрыть свое нерадение он намеренно сломал окосье и вышел навстречу к подъезжавшему помещику, демонстрируя причину неисполнения урока, и тем избежал наказания. По словарю П.П. Семенова-Тяньшаньского (издание 1861-1863 гг.) после освобождения крестьян от крепостной зависимости в селе числилось 584 души обоего пола в 60 дворах (Благодатное — отдельный населенный пункт). Здесь существовал какой-то серный промысел.

После отмены крепостного права село было переведено на другое место, за реку. Тогдашний владелец сумел отделить свою землю без всякой чересполосицы с освобожденными от крепости мужиками. Для поселения был отведен участок на левом берегу реки, образующий своеобразный угол между высоким берегом реки и впадающим в нее глубоким оврагом Ковыльня. Выделенная крестьянам земля непосредственно примыкала к селу и не доходила 120 саженей до большака, проходившего от Ряжска на Рязань на расстоянии около 1 км от села. С севера крестьянскую землю ограничивал овраг Ковыльня, с юга — дорога на большак, теперь отодвинутая немного южнее. Позднее вдоль этой дороги возник новый порядок села или конец — Глининка. Здесь в промежутке времени от 1905 по 1914 г. обосновался и мой дед Михаил Иванович. Под селом у реки был небольшой луг — выгон, сходивший на нет клином к оврагу Ковыльня, где река подступала близко к берегу. Там могли пастись привязанные на колу телята. Мужики могли пользоваться рекой и ловить рыбу с берега только на участке против села, мелководном и нерыбном. Выше по реке, а по правому берегу и много ниже лежала обширная луговая пойма с богатыми покосами. Все покосы, как и лесные угодья, в правобережье оставались в помещичьем владении. Малоземелье не способствовало процветанию сельчан и после революции 1905 г. во избежание возможных беспорядков мужики были наделены выкупной у помещика землей из расчета по 7 десятин на каждый «мужеск» пол, в числе которых оказался и мой тогда двухлетний (или однолетний?) отец. Ежегодный взнос за землю, рассроченный на 60 лет, по словам отца, был немалый.

Одним из последних владельцев имения был великий князь Петр Николаевич, родной дядя царя Николая II. Князь Петр Николаевич был благодетель. Каждое лето он с семейством приезжал в имение, и неизменно ему навстречу выходило сборище селян с песнями, славословиями и хороводами. Встреча происходила у правого конца села, если смотреть на реку. Это было высокое место, откуда начинался крутой спуск к реке высотой от поймы не менее 20 м. У дороги была поставлена часовенка — киотец с иконой на дубовом столбу. Торжество сопровождалось бросанием в толпу монет, конфет и всякой мелочи. За обладание подарком в пыли возились не одни ребятишки. Певицы и плясуньи милоствовались особо, про мужиков не знаю. О подобных действах во время археологических разведок мне рассказывал житель д. Ивакино Костромской области и района, близ которой на р. Кубань располагалось имение Горки.