Читаем Происшествие в Тегеране онлайн бесплатно
Сыну тегеранского чайханщика, который ежедневно услаждал бедняков в квартале Челе-Мейден, бесспорно, везло. В двадцать пять лет Остад Али был уже лейтенантом. Сыграли роль его трудолюбие, выдержка, настойчивость. Когда полицейский офицер расследовал очередное дело, то напоминал бульдога: о его цепкости и упорстве ходили легенды. Именно этот добросовестный служака обратил внимание на связь между частным поверенным Хамадани, убитым неизвестными лицами в своей конторе, и одним из самых состоятельных людей города, достопочтенные Мохаммедом Хасаном, мирно почившим в своем роскошном особняке.
Прошитое двумя пулями тело Хамадани, которое было найдено на полу его кабинета на Хиабан Насерия, обследовал судебно-медицинский эксперт Ферах Таги. Доктор сразу же отослал по назначению результаты вскрытия, поскольку причина смерти не вызывала никаких сомнений.
Эта история нашла, однако, неожиданное продолжение, когда в приемной доктора, имевшего неплохую частную практику, появился Остад Али.
Его приход огорчил медицинскую сестру Меин, считавшую, что лейтенант слишком уж часто злоупотребляет добротой ее хозяина.
Эта статная, красивая девушка с огромными вдумчивыми глазами и роскошными черными волосами, которые упрямо выбивались непокорными прядями из-под ее белой шапочки, откровенно не жаловала полицейского своим вниманием.
Прикрыв дверь кабинета, чтобы их разговор не стал достоянием ожидавших в прихожей пациентов, Меин сухо доложила:
— Снова пришел Остад Али. Я предупредила его о том, что ему придется подождать…
Ферах Таги понимал: его очаровательная помощница убеждена в том, что полицейский постоянно отвлекает доктора от медицинской практики, считавшейся делом престижным и важным. Девушка не подозревала, что и судебно-медицинская практика была ему полезна и необходима, вооружая его профессиональным опытом, знаниями. Он с улыбкой слушал, как она докладывала о приходе Остада Али.
— Это по поводу Хамадани, — объяснила Меин, сделав тут же неожиданнее заключение. — А теперь я приглашу к вам Мелек Ахтер ханум.
— Она же не была записана на сегодня!
— Эта женщина пришла раньше лейтенанта. К тому же такие богатые пациентки могут способствовать вашей карьере, если порекомендуют вас своим влиятельным друзьям и знакомым!
Доводы девушки сработали. Спорить к тому же не имело смысла: Меин уже выпорхнула из кабинета.
Вздохнув, Ферах приготовился как можно благожелательнее встретить посетительницу, которая придумывала себе одну болезнь за другой, изнывая от избытка свободного времени. Слушая говорливую женщину, которой можно было посоветовать только изменить свой режим, доктор поймал себя на том, что его заинтриговал приход Остада Али по поводу Хамадани. Он не мог дождаться, когда сестра впустит в кабинет полицейского.
Обычно лейтенант разражался какой-нибудь шуткой в адрес Меин, ретиво оберегавшей своего шефа. На этот раз никаких выпалов не было. По всему было видно, что полицейский чем-то озабочен.
Когда Меин покинула кабинет, Ферах, не скрывая своего нетерпения, спросил:
— Не понимаю, что могло возникнуть в деле об убийстве Хамадани? С ним все ясно…
— К сожалению, это не так. Сегодня, когда я проверял текущий счет покойного в банке, оказалось, что на его имя вчера отправлено сорок тысяч реалов. Их послал некий Мохаммед Хасан.
Фераху было известно понаслышке имя этого богача.
— Вы говорите о владельце фирмы «Иранский антиквариат»? — уточнил он. — Говорят, это весьма приятный человек. Вы могли выяснить у него все подробности.
— Я попытался это сделать, но безуспешно.
— Он отказался принять вас по поводу чека?
— Покойники, как известно, не могут ничего рассказать. Сегодня, рано утром, Мохаммед Хасан скончался от кровоизлияния в мозг. Как сообщил мне лечащий врач, болезнь настигла его поздно вечером.
— Кто он?
— Доктор Джавад. По виду он ваш ровесник.
Ферах не был знаком с Джавадом, но ему приходилось слышать о нем только хорошее. К тому же доктору было известно о том, что у семидесятилетнего Мохаммеда Хасана недавно случился сердечный приступ. По этому поводу собирался консилиум, который опасался нового удара.
— Врач присутствовал при его кончине?
— Нет, — ответил лейтенант. — Однако Джавад наблюдал за его здоровьем уже несколько месяцев.
Когда все вопросы по поводу того, что его заинтересовало, были исчерпаны, Ферах замолчал, ожидая продолжения рассказа.
— Прямых наследников у старика не осталось. Его младший внук учится в Англии. Старший не так давно погиб в автокатастрофе. В доме Мохаммеда Хасана живет его вдова и племянник Джемшеди.
Сообщая все эти подробности, Остад Али явно придавал им определенное значение.
— Какое все это имеет отношение к Хамадани?
Лейтенант положил перед доктором на стол два листа бумаги. На одном фиксировались какие-то расходы. Это был счет за семидневную работу по две с половиной тысячи реалов в сутки. Он включал также пребывание в гостинице «Кабул», цену билета на четырнадцать тысяч реалов, мелкие расходы.
— Это похоже на отчет о командировке, — заявил Остад Али. — Я нашел его среди бумаг Мохаммеда Хасана. А на трупе Хамадани, в кармане его пиджака, был, в свою очередь, обнаружен железнодорожный билет до Исфагана и обратно в Тегеран. Его стоимость совпадает с тем, что указана в счете.
— А как реагировали на это домашние Мохаммеда Хасана? Возможно, им что-нибудь известно по этому поводу?
— Никто ничего не знает.
— Чем же я могу помочь?
— Я подумал о том, не захотите ли вы произвести вскрытие, доктор. Хамадани был убит, когда выполнял поручение Мохаммеда Хасана. Затем умер старик… Такое совпадение внушает определенные подозрения.
Ферах закурил. Погрузившись в свои мысли, он периодически щелкал зажигалкой, что, очевидно, помогало ему сосредоточиться.
— Не вижу в этом никакого смысла, Остад, — заявил по прошествии какого-то времени доктор. — В Медицинском обществе не раз говорили о том, что дни этого человека сочтены.
Пригладив свои рыжие волосы, лейтенант внимательно смотрел на собеседника.
Ферах, обладавший энергичным подбородком и упрямо выступавшими скулами, был не только отличным профессионалом, но и трезво мыслящим человеком. С его мнением стоило считаться.
Понимая, что спорить с доктором бесполезно, Остад Али попросил:
— Не согласитесь ли вы поехать со мною в дом Мохаммеда Хасана, чтобы оценить на месте всю обстановку?
— Разве тело еще не увезли?
— Доктор Джавад подписал разрешение на погребение, но я приказал с этим подождать, пока не поговорю с вами. Восторга у него это не вызвало…
Поняв, что сегодня ему уже не удастся после приема больных поиграть в шахматы, Ферах дал согласие на поездку.
Особняк Мохаммеда Хасана находился на самой фешенебельной улице Тегерана, где концентрировались лучшие европейские магазины. Приехав на Хиабан Лалезар, они остановились перед огромным старинным домом, объединившим два просторных здания. Первое из них, выходившее окнами на улицу, было украшено скульптурами, посвященными героям древнего Ирана. В центре высился парадный подъезд, покрытый дорогими росписями, барельефами. Второе здание, бывшее некогда женской половиной, окружал роскошный сад, в котором струились многочисленные фонтаны. Окна покрывали цветные фрески и мозаика. Дом буквально утопал в коврах.
Их встретил Аму Керим — доверенное лицо покойного богача. Он поспешно проводил их в роскошно расписанное помещение, где они увидели доктора Джавада и обольстительную молодую женщину, поражавшую своей неординарной внешностью.
Доктор Джавад производил приятное впечатление. Это был привлекательный молодой брюнет, успевший уже снискать репутацию неплохого специалиста.
Появление Фераха Таги он встретил сдержанно, но без излишней настороженности. Игнорируя полицейского, он с достоинством представился судебно-медицинскому эксперту, а затем познакомил его с прелестной Эфет Баджи — вдовой внука, погибшего в автомобильной катастрофе.
После этого Джавад предложил своему коллеге осмотреть тело. Он провел Фераха в спальню хозяина дома, которая находилась рядом, вручив при этом доктору свое медицинское заключение.
— Этот документ свидетельствует о том, что у Мохаммеда Хасана было повышенное кровяное давление и начался тяжелый атеросклероз, — сказал Джавад.
Сознавая неловкость своего положения, Остад Али не вмешивался в беседу эскулапов.
Ферах углубился в записи. Он проверял каждую строчку заключения, осматривая тело. Не обнаружив никаких ран, ссадин или синяков, он прикрыл тело простыней и занялся туалетным столиком, на котором остались снотворные пилюли.
Увидев, какое именно лекарство привлекло внимание Фераха, Джавад поспешил с объяснением:
— Флакон с пилюлями я принес два дня тому назад. Каждый вечер Мохаммед Хасан принимал по одной из них. Из пятидесяти осталось сорок восемь… Как видите, покойный не мог умереть, приняв чрезмерную дозу снотворного.
Обратившись к Остаду Али, доктор добавил:
— Я удивлен, что лейтенант подозревает здесь преступление. Смерти Мохаммеда Хасана ожидали со дня на день.
Ферах попросил Джавада подробно описать все симптомы, предшествовавшие кончине старика. Они свидетельствовали лишь о том, что Остад Али ошибался.
Вечером Мохаммед Хасан принял, как обычно, снотворное. Поднимая утром в спальне шторы, слуга слышал бормотание хозяина во сне. Затем Он снова пришел в десять часов, чтобы справиться о том, когда можно подавать завтрак, но Мохаммед Хасан был уже мертв.
Возвратившись в комнату, где их ждала безмолвная Эфет Баджи, Ферах заинтересовался книгами, которыми были забиты полки. Он был поражен, увидев, что большинство выпусков составляли детективы. К тому же здесь он нашел несколько изданий, посвященных токсикологии, криминалистике и даже судебной медицине.
Желая выиграть время и обдумать обстоятельства, связанные со смертью старика, Ферах воспользовался этой литературой, чтобы начать разговор.
— Почтенный Мохаммед Хасан, очевидно, увлекался криминалистикой? — поинтересовался он.
— Это относилось к тем немногим удовольствиям, которые он мог себе еще позволить, — подала, наконец, голос Эфет Баджи.
Доктор обратил внимание на то, что эта женщина была обворожительна даже в трауре.
В этот момент в комнату буквально влетел молодой, но уже лысеющий человек, взгляд которого, казалось, скрывали очки в тяжелой роговой оправе.
Ферах понял, что это Джемшеди, племянник Мохаммеда Хасана.
Когда их представили друг другу, пришедший без всяких обиняков сразу же поинтересовался, будет ли проводиться вскрытие.
Услышав, что доктор еще не принял решения по этому поводу, он тут же добавил:
— Дядя мирно почил во сне, но сделал это вовремя.
Его реплика вызвала незамедлительную реакцию присутствующих.
Джемшеди многозначительно посмотрел на покрасневшего от возмущения Джавада.
Эфет Баджи закусила губу.
В комнате воцарилась еще более напряженная атмосфера, которую усугубил вопрос Остада Али:
— Что вы имеете в виду, заявив, что почтенный Мохаммед Хасан умер вовремя?
— Прежде всего это спасло доктора Джавада. Дядя намеревался пригласить нового лечащего врача, поскольку в последнее время его не удовлетворяли знания, дарованные этому человеку аллахом.
Джавад был ошеломлен таким заявлением. Его лицо покрыл густой румянец.
— Вы лжете! — воскликнул он, собравшись с духом.
Не обращая внимания на это заявление, Джемшеди продолжил:
— Выиграла и ханум. Дядюшка не одобрял ее роман с доктором.
— Это правда? — спросил лейтенант.
Протирая очки, Джемшеди заморгал своими близорукими глазами. По всему было видно, что он считал своим долгом проинформировать обо всем полицию.
— Мы любим друг друга, — заявила женщина, не оставив без внимания вопрос Остада Али.
Обратившись к Джемшеди, она попыталась его урезонить:
— Вам нравится доставлять всем неприятности, перемывать наше грязное белье. Покойный дядя с вашей стороны не видел ничего хорошего. Вы даже не старались скрасить его последние дни, ленились читать ему книги!
— Речь шла о чепухе, о стряпне, посвященной сыщикам и убийцам, — ответил Джемшеди, указывая очками на пачки с детективами.
— Мне пришлось ежедневно читать ему по ночам, поскольку вы не хотели этого делать! — заявила женщина.
— Не прикидывайтесь перед нами, что смерть дяди огорчила вас, — парировал Джемшеди выпады Эфет Баджи. — Как только он умер, вы покрасили свои ногти!
Услышав обвинения в адрес любимой женщины, доктор Джавад готов был броситься на Джемшеди.
Поняв это, лейтенант поспешил его успокоить:
— Не придавайте значения этим мелочам, — сказал он, обращаясь к доктору.
Эфет Баджи не удовлетворилась этой репликой. Продемонстрировав присутствующим свой яркий маникюр, она призналась:
— Дед моего покойного мужа терпеть не мог женщин, красящих ногти. В свое время он сделал мне замечание по этому поводу. Сегодня утром все это утратило свое значение. Мужчинам этого не понять…
Чтобы прекратить ее излияния, Ферах кашлянул. Его коробила мысль о том, что близкие Мохаммеда Хасана обливают друг друга грязью буквально в двух шагах от его тела.
Уловив настроение доктора, Остад Али спросил:
— К какому выводу вы пришли, уважаемый Ферах Таги?
— Отправьте тело в морг!
— Не понимаю, почему вы сделали такой вывод? — вскричал Джавад. — Неужели вас не убедило мое заключение? Наконец, какое отношение ко всему этому имеет Хамадани, которого никто из нас не знал?
— У нас есть данные о том, что Мохаммед Хасан пользовался его услугами, — сообщил присутствующим Остад Али. После заявления Фераха Таги на его лице читалось явное облегчение.
— Почему вы настаиваете на вскрытии? — не унимался Джавад.
— О вскрытии пока нет и речи, — ответил ему эксперт. — Однако, я считаю необходимым более тщательно обследовать труп. А это возможно только в морге. О результатах я вам сообщу!
Фераху Таги так и не удалось сыграть в этот день в шахматы. Тщательно обследовав еще раз тело, он возвратился в свой кабинет, чтобы обдумать все реплики и замечания, которые поразили его в доме Мохаммеда Хасана.
Меин, возмущенная напористостью Остада Али, напоминала тигрицу, когда ей пришлось вновь доложить о приходе полицейского.
Лейтенант явился, чтобы предупредить доктора о неприятностях, которые могут возникнуть, если произойдет вскрытие.
— Метеди Кули, адвокат покойного, заявил, что поднимет на ноги весь Тегеран. И все же, познакомившись с завещанием старика, я убедился в том, что каждый из его родственников мог желать его смерти.
— Кого вы подозреваете?
— Всех, кому досталось наследство. Внук, который учится в Англии, Джемшеди и Эфет Баджи должны получить по одной трети всего капитала. А это двадцать миллионов реалов. К тому же выяснилось, что Мохаммед Хасан, действительно, не одобрял взаимоотношений доктора с вдовой его внука.
Показав еще раз Фераху найденный у Хамадани билет, Остад Али добавил:
— Выяснилось, что доктор Джавад родом из Исфагана. В Тегеран он попал при помощи дяди, уступившего ему свою практику. Женитьба на Эфет Баджи сделала бы его миллионером.
— А что известно о женщине?
— Она из Шира. Там же познакомилась с внуком Мохаммеда Хасана, который был порядочным повесой: развратничал, пьянствовал, курил опиум. Она прожила с ним всего несколько месяцев и после смерти мужа сразу же переехала в дом его деда.
