Читаем Изощрённые убийства. Щель онлайн бесплатно

Изощрённые убийства

1

Ларс Хвиллинг Хансен был наемным убийцей — причем, по его собственному мнению, одним из весьма скрытных и даже элегантных представителей этой профессии.

Как это чаще всего и бывает на извилистых жизненных путях, дорогу к этому ремеслу ему открыла всего одна фраза.

— Ты стал скучным, Ларс, ты мне больше не интересен, — заявила его заурядно-унылая жена и бросила его, оставив наедине с пренеприятным осознанием: в их браке произошли перемены, которые он начисто проглядел.

Отныне ярлык «скучный» стал тем клеймом, с которым ему приходилось учиться жить, попутно прикидывая, как скромная досрочная пенсия и десятилетний «Опель Рекорд» помогут ему благополучно двигаться дальше по жизни. Его женушка уже вовсю прибирала к рукам их сбережения и общий таунхаус — а заодно, без сомнения, и целую череду куда более интригующих мужчин с аккуратно подстриженными бакенбардами.

«Скучный» — это слово жгло его изнутри.

В порыве отчаяния он обдумывал планы мести. Нанести визиты потенциальным любовникам жены, прихватив с собой обрез охотничьего ружья. Создать страницу в Фейсбуке и выложить туда ее личные фотографии тех времен, когда она была дряблой и далеко не такой тщеславной, как сейчас. Они снимали это ради смеха, прекрасно понимая, что никто, кроме них двоих, эти кадры никогда не увидит. Крупные планы бедра, напоминавшего лунную поверхность, и снимки обвисшей под действием силы тяжести кожи на внутренней стороне плеча — кажется, в народе это называют «крыльями летучей мыши». Еще он фантазировал о том, как поливает соляной кислотой ее новенькие клумбы с геранью перед таунхаусом, который еще совсем недавно был записан на его имя.

Скучный!

Но если честно: разве эти детские, агрессивные выходки хоть как-то изменят это слово? Неужели он действительно станет тратить на это время? Ладно, жена считала его скучным, но глупым-то он все-таки не был. «Так, Ларс, возьми себя в руки!» Он не собирался пускаться во все тяжкие ради нелепой мести и рисковать свободой. Разве тюремная решетка добавит ему шарма? Новая жизнь среди бандитов и мошенников, возможно, и казалась экзотичнее его нынешнего существования, но в глазах жены он все равно остался бы непроходимо скучным. Но что конкретно она имела в виду? На чем строилось это оскорбление? Дело в его взглядах на жизнь? В поведении? Или все-таки во внешности? Он понятия не имел, ведь никто и никогда не намекал ему ни на что подобное.

И тогда Ларс принялся читать журнал «Евромен» в библиотеке, просматривать советы психологов в колонках вопросов и ответов, разглядывать подтянутые торсы в шоу «Райский отель» и других реалити-передачах, где мускулистые юнцы щеголяли в обтягивающих плавках. Когда ему наконец показалось, что он накопил достаточно информации, он набрался смелости и встал перед зеркалом. Он расправил грудь, втянул живот — и понял: даже втянутый живот не спасает положение. Как ни крути, а слово «скучный» относилось прежде всего к его внешности. И Ларс принял судьбоносное решение.

Вот почему в один прекрасный день он нерешительно застыл перед симпатичным салоном красоты и парикмахерской, с витрины которого черно-белые фотографии харизматичных мужчин со сверкающими отбеленными зубами сулили наступление лучших времен. Разумеется, за умеренную плату. Цены красовались прямо на стекле, но, по вполне понятным причинам, были напечатаны таким мелким шрифтом, что люди его возраста едва ли могли их разглядеть. Впрочем, это не имело значения. На кону стояло нечто куда более важное, чем деньги.

— Делайте со мной всё, что хотите, только сделайте меня интересным, — выдавил он из себя, обращаясь к весьма женственному владельцу заведения, как только дверь салона закрылась за ним с тихим мелодичным звоном. Хозяин в легком замешательстве прижал руку к груди, обтянутой сиреневой рубашкой, и попытался оценить масштабы предстоящей работы. Он принялся пристально изучать Ларса.

— Боюсь, нам понадобится несколько сеансов, прежде чем вы останетесь полностью довольны результатом, — изрек этот благоухающий клон тех парней, которых Ларс видел танцующими на платформах гей-парадов в крошечных серебристых шортах. Слово «жеманный» здесь мало что отражало, но Ларс был человеком терпимым. Если это существо сумеет стереть каинову печать «скуки» с его лба, он был готов хоть оплатить ему татуировку с Дэвидом Бекхэмом, лишь бы тот остался доволен.

— Приступайте, — выдохнул Ларс с бьющимся сердцем и покорно побрел за хозяином, направившимся к раковинам для мытья головы. Ларс устроился в кресле, откинулся назад, и работа закипела.

Целых три дня пролетели за разговорами обо всем на свете, включая китчевую коллекцию старинных парикмахерских кресел и сушуаров Франсуа, а главное — за омолаживающими процедурами для лица, часами под сушилкой, отодвиганием кутикулы, триммингом волос в носу и легким мелированием, добавившим эффекта выгоревших на летнем солнце прядей в его короткую каскадную стрижку. Когда последняя прядь легла на свое место, кудесник Франсуа слегка откинулся назад и с гордостью окинул взглядом результат своего труда.

— Вы просто объедение, — заявил он, удовлетворенно улыбнувшись парочке богатых дам, которых ассистенты как раз усаживали под сушуары на другом конце сверкающего салона.

Одобрительные взгляды не заставили себя ждать. После визита к Франсуа Ларс преобразился до неузнаваемости. Вообще-то Франсуа звали Йенс Сёренсен, в чем он сам признался Ларсу во время одного из сеансов глубокого массажа лица, но обилие красивых гласных в имени Франсуа казалось ему куда более изысканным, поэтому он и взял этот творческий псевдоним. И художником он действительно был незаурядным. Ларс стал новым, гораздо более привлекательным человеком.

«Вот вам и "скучный", — подумал Ларс. — Теперь я "просто объедение"». Счастливая улыбка озарила его ухоженное лицо.

Улыбка сошла с его лица, стоило ему увидеть счет. Ларс побледнел. Он понял, что очень быстро снова превратится в скучного зануду, если его финансы не претерпят столь же стремительного преображения. Быть «объедением», судя по всему, стоило недешево.

— Да уж, хорошо быть владельцем салона, как ты, Франсуа, — вздохнул он, выкладывая на стеклянный прилавок четыре тысячные купюры. Затем он пожал Франсуа руку, подмигнул ему и представился Мишелем. — Имя у меня, положим, французское, но во Франции я бывал не чаще твоего, — добавил он с ослепительной улыбкой.

Франсуа надул губы и покосился на двух дам, укутанных теплым гулом сушилок и увлеченных латиноамериканскими ритмами в наушниках.

— Владельцем салона? Боже упаси, Мишель, такого и врагу не пожелаешь! Ты даже не представляешь, как тяжело мне приходилось на первых порах, едва на плаву держался. Одно дело — быть мастером своего дела, и совсем другое, черт побери, — завлечь столько клиентов, чтобы заведение окупалось. А ведь у меня еще и сотрудники, так что крутиться приходится дай боже.

Ларс огляделся по сторонам. Сплошь позолоченные краны, сиреневые бархатные шторы и пушистые полотенца коньячного цвета.

— Но сейчас-то дела идут неплохо?

— Ну... — протянул Франсуа, воровато оглянувшись, а затем заговорщически наклонился к Ларсу: — Но, видит бог, исключительно благодаря тому, что я читаю некрологи.

Ларс изумленно вскинул свежевыщипанные брови и выжидающе уставился на парикмахера.

— Да-да, представь себе. Стоило мне додуматься до этой блестящей идеи, как дела сразу пошли в гору. Но я держу руку на пульсе, уверяю тебя.

Франсуа снова глянул в сторону клиенток, придвинулся к самому уху Ларса и прошептал: — Как только какая-нибудь дама, живущая в так называемом «виски-поясе» — богатых северных пригородах Копенгагена, — становится вдовой, я прошу Стуре отвезти меня к ее дому и... — Франсуа изобразил пальцами кавычки в воздухе, — ...совершенно «случайно» опускаю вот это ей в почтовый ящик.

Он достал из ящика изящный глянцевый буклет и положил его на стеклянный прилавок перед Ларсом. Одна только обложка говорила сама за себя. Крупная надпись «Новая жизнь» недвусмысленно намекала, что это отличный шанс начать всё с чистого листа. Реклама гарантировала высочайший профессионализм, стопроцентную конфиденциальность и обещала подарить клиенту совершенно иное будущее.

В самом деле, чего еще могла желать богатая вдова, чьи лучшие годы остались позади, но которая вовсе не собиралась из-за этого коротать ночи в одиночестве? Конечно же, «Новой жизни»!

И то правда.

Франсуа действительно знал свое дело. Он был не просто великолепным парикмахером и визажистом, но и обладал редким талантом тонко чувствовать психологию своих клиентов и угадывать их тайные желания. Вот как надо завлекать клиентуру!

*

Некоторое время Ларс вовсю ощущал на себе плоды своего преображения. На улице на него заглядывались прохожие — к этим оценивающим взглядам он еще не привык и толком не знал, как реагировать. В магазинах продавцы вдруг стали проявлять к нему повышенное внимание, а незнакомые мужчины теперь провожали его хмурыми, раздраженными взглядами.

Так вот каково это — быть привлекательным и желанным. К этому Ларс без труда мог бы привыкнуть. Жизнь определенно налаживалась.

Примерно через месяц чудодейственный эффект процедур начал угасать, и из-под лоска стал проступать прежний унылый, серый человечек. Мириться с этим Ларс категорически не желал. Он пошел в банк и снял со счета еще четыре тысячи крон — предпоследние деньги, которые он мог себе позволить потратить. Еще два визита к Франсуа, и его сбережения иссякнут, а статус «объедения» останется в прошлом.

Черт бы всё побрал.

В тот же день после обеда он снова сидел в кресле у Франсуа. Оглядев оживленный зал, он кивнул в зеркале двум благоухающим дамам в изящных туфлях на шпильках и тихонько поинтересовался у Франсуа, не по той же ли схеме с некрологами были завербованы эти две прелестницы.

— Боже упаси, только не они! Эти бедняжки всё еще томятся в брачных узах, — тихо рассмеялся тот. — В конце концов, далеко не все мои клиентки приходят через некрологи. Дамы из Рунгстеда и окрестностей, слава богу, общаются между собой — для чего же еще, спрашивается, существуют клубы любителей бриджа?

Он кокетливо пожал плечами, перебирая волосы Ларса ухоженными пальцами с полированными ногтями. — Но уж скучными этих двух дам точно не назовешь. Сейчас мы снимем сушильные колпаки — и ты сам всё услышишь. Уж они-то стесняться в выражениях не станут!

Это обещало быть интересным. Ларс предвкушающе улыбнулся. Хорошенькие ассистентки Франсуа подняли колпаки сушилок, а сам мэтр закружился по залу, раздавая глянцевые журналы и предлагая всем бокалы с прохладным креманом.

— Прошу вас, девочки, — заворковал он, картинно раскинув руки. — Остынем маленечко, хорошо? — Он нежно сжал их плечи, кокетливо вильнул бедрами и, повернувшись к Ларсу, весело подмигнул.

Буквально через десять секунд дамская трещотка заработала на полную мощность.

— Слушай, Шарлотта рассказывала, что Элизабет вчера опять видели в порту с ее любовником. Ты тоже там была? — спросила одна.

Вторая кивнула: — Ага, я совершенно «случайно» заглянула в то кафе, куда она вечно таскает его по четвергам. И я тебе скажу: он просто лапочка! Я бы выложила сто тысяч — да что там, вообще всё что угодно — тому, кто пустит Герту пулю в лоб, лишь бы сменить его на этого красавчика. Ты вообще замечала, какой он аппетитный? — Женщина посмотрела на подругу взглядом знатока.

Ларс задумался. Похоже, ему еще крупно повезло, что жена всего лишь обозвала его скучным и выставила за дверь. Он на мгновение усомнился: шутит ли эта дамочка в парикмахерском кресле или на полном серьезе готова убрать мужа с дороги ради молодого любовника? С ним-то, слава богу, обошлись не так круто.

Франсуа прикрыл рот ладонью и тихонько прыснул. «Ну вот, сам слышишь», — словно говорили его глаза в зеркале, пока он взбивал волосы Ларса.

Ларс нахмурился. Что именно только что сказала эта женщина? Эту мысль следовало хорошенько прокрутить в голове, чтобы до конца осознать услышанное. Сто тысяч крон, да вообще всё что угодно — неужели она действительно это произнесла? Неужели она всерьез готова заплатить кому угодно и сколько угодно, лишь бы убрать мужа с дороги? Чрезвычайно любопытное соображение.

— Сто тысяч? — расхохоталась вторая. — Ну ты и скряга! И это притом, что ты останешься с девяноста миллионами и сможешь шептать нежности на ушко новой игрушке Шарлотты? Неплохо устроилась, а? Но если серьезно: такое дело стоит явно больше ста тысяч. Не думаешь, что цену стоило бы набить, если уж берешься за дело, милая Молиза?

— Ой, ладно, уговорила. Давай сойдемся на ста пятидесяти тысячах. Но тогда мне обязательно понадобится чек. Для налоговой.

Они допили по третьему бокалу кремана и так расхохотались, что бигуди едва не раскрутились сами собой.

Чертовы кошки, ну и коготки у них. Совершенно безжалостные твари. Ларс незаметно покачал головой. Что-то подсказывало ему, что грань между шуткой и серьезными намерениями у этих дамочек весьма размыта. Странная сцена. Одна фраза так и продолжала звенеть у него в ушах: «заплатить кому угодно сколько угодно». Пока эти две хохотали рядом, он не мог сосредоточиться, но решил обдумать это позже. Мысль намертво засела в голове. Избавиться от нее было не так-то просто.

Улыбаясь, он придержал перед ними дверь, когда они уходили одновременно с ним, и к своему удивлению обнаружил, что их машина припаркована на той же боковой улочке, всего метрах в пятидесяти от его собственной. Подойдя к автомобилю, он немного задержался, наблюдая, как они идут по улице, оживленно перешептываясь, склонив друг к другу головы, прыская от смеха и шутливо толкаясь на ходу по булыжной мостовой.

Он прекрасно догадывался, о чем они шепчутся, и это невероятно будоражило воображение.

Усевшись на переднее сиденье своего старенького «Опеля», он наблюдал, как Молиза с подругой откидывают верх своей «Ауди». И в этот момент он принял решение поехать за ними.

Солнце щедро припекало, и дамочка столь же щедро давила на газ, когда десять минут спустя они уже неслись по шоссе Страндвейен.

Ларс огляделся по сторонам. Возможно, штраф за превышение скорости для этих двух фиф и был сущим пустяком, но уж точно не для него. Во всяком случае, если он хочет скопить на очередной визит к Франсуа.

Он с удовольствием скользнул взглядом по своему преобразившемуся лицу в зеркале заднего вида. Определенно, ему во что бы то ни стало нужно раздобыть эти деньги.

Через несколько изнурительных километров «Ауди» обогнула живую изгородь, скрывавшую вид на пролив Эресунн, и юркнула за кованые ворота особняка, который уж точно не мог быть куплен на честно заработанные деньги.