Читаем Убийство Принца Оборотня онлайн бесплатно

В ЦЕЛЯХ ОЗНАКОМЛЕНИЯ! При распространении файла или же выставления фрагментов указывать меня.

Автор: Клэр Сагер

Книга: Убийство Принца-Оборотня

Серия: От Смертельных Врагов до Возлюбленных Монстра (книга 2)

Перевод:ПЕРЕВОД lenam.books (https://t.me/translationlenambooks)

Редакция: Manim Ari (https://t.me/intotheskyyyyy)

Для женщин, которые больше резкие, чем милые.

Пусть все мы найдем тех, кто это ценит.

Предупреждения о содержании

Пожалуйста, обратите внимание, что это история мести, в которой присутствуют жестокость, насилие и фантазии о насилии и наказании. Она содержит темы взрослого характера, включая следующие:

● Сексуальная угроза.

● Убийство.

● Упоминания о сексуальном насилии.

● Краткие упоминания о мертворождении и смерти ребенка.

● Первобытный БДСМ.

● Легкая игра с кровью.

● Это злодейский роман с элементами хулиганства. МГГ ведет себя так, как мы никогда не ожидали бы от героя.

ГЛАВА 1

Десять лет.

Это был долгий срок ожидания.

Но месть была терпеливым хозяином, а я — его творением.

Отсюда, с летучего чердака, сцена казалась такой маленькой… а зрители — еще меньше. В полумраке они смотрели на артистов, которые подбрасывали в воздух пламя. Жонглеры ловили его, кувыркались с ним, танцевали с ним, словно это был красивый, а не смертельно опасный партнер.

Рядом со мной Эрик сдвинулся с места, беспокоясь о манжете своей рубашки. Обычно он не был таким возбужденным, а сегодня мы трахались дважды, так что у него был шанс выплеснуть накопившуюся энергию.

Но это не было обычное выступление.

И это не была обычная публика, о чем мне напомнила пара рогов, торчащих из темноты.

Это были фейри.

Принц Сефер из Двора Рассвета жил здесь, за пределами столицы, в изгнании. (Возможно, я имела к этому какое-то отношение.) В своем изгнании он собрал неудачников и чудовищ — фейри, которые изо всех сил пытались вписаться в столицу и вместо этого обитали при Дворе Чудовищ.

И они были чудовищами.

Сзади я заметила одного с кожистыми крыльями, другого с перьями. Различные рога, завитые, как у барана, или короткие, как у молодого козленка, а также ветвистые рога, освещавшие сцену.

У моего принца рогов не было. Но он был самым чудовищным из всех.

С высоты он был лишь тенью среди своих последователей, но я знала, что скрывают эти тени.

Когти. Клыки. Узкие зрачки. Хвост, взметнувшийся от волнения в тот единственный раз, когда я его видела.

Скорее зверь, чем фейри.

Я не старалась сдержать усмешку на лице — они не могли видеть меня здесь, в лабиринте театральных подиумов.

Мы с Эриком сидели над сценой, свесив ноги. Принц устроил в своем частично разрушенном дворце неплохую декорацию с собственным театром. Ходы наверх были хаотичными и беспорядочными, некоторые отремонтированы. Внизу располагалась впечатляющая сцена с подмостками, позволяющая зрителям сидеть с трех сторон.

Это была моя любимая сцена, дававшая мне возможность выступать направо и налево, строить глазки зрителям, менять позы, чтобы вызвать у них наибольшее волнение. Но сегодня у меня будет только один зритель. Он сидел в самом конце сцены, впереди и в центре, в большом позолоченном кресле.

По бокам от меня, на куда более обыденном сиденье из подиумного дерева, Эрик грыз кутикулу. На свету блеснуло кольцо его суверена — маленький цветок, выгравированный на его плоской поверхности.

— Ты испортишь себе руки. — Я бросила на него косой взгляд.

Он с досадой опустил пальцы на колени. Но через мгновение он уже жевал губу.

— Со мной все будет в порядке. — Я сжала его бедро, проведя большим пальцем по твердым мышцам. Это были впечатляющие мускулы, благодаря многочасовым репетициям и выступлениям на трапеции.

Он сжал губы.

— Хм…

Мои заверения были ложью. И судя по его реакции, он это понял.

Я не ожидала, что переживу эту ночь. Но пока я была успешна, пока я разрывала на части этого принца-ублюдка своим железным клинком, это не имело значения.

— Ты уверена в этом, Зита

Конечно, это не мое настоящее имя. У обычных женщин с Альбиона¹ не было таких экзотических имен. Именно поэтому я выбрала его для сцены.

Великая и прекрасная Зита на ваших глазах будет совершать невозможные подвиги. Это было гораздо более благозвучно, чем Мэриголд будет танцевать в подвешенном обруче, стараясь не упасть и не сломать себе шею.

В спектакле главное — продать.

— Уверена ли я? Хм, не знаю. — Я сделала задумчивое лицо, коснувшись подбородка. — Этому было всего десять лет. Дай-ка подумать… Конечно, я чертовски уверена. Этот ублюдок думает, что ему все сошло с рук. Пора бы его прошлому настигнуть его. — Моя улыбка была жесткой и резкой — скорее, она была похожа на оскал.

Челюсть Эрика сжалась, когда он поискал меня взглядом и наконец склонил голову.

Внизу жонглеры — дюжина братьев и сестер, которые освещали сцену постоянным движением, — заняли свои места, готовые образовать пирамиду для своего неистового финала.

Это был мой сигнал приготовиться.

Сердце, несмотря на ускоряющуюся музыку, не сбивалось с ритма, и я поднялась на корточки.

— Уж не собираешься ли ты сказать мне, чтобы я сломала ногу?

— Тебе не нужна удача, — пробормотал он, не сводя глаз с Братом и Сестрой Молний и их прыгающего пламени.

С насмешкой я чмокнула его в щеку. Затем, под влиянием импульса, вместо того чтобы направиться к своей метке, я обхватила его челюсть и притянула к себе. Его темные глаза расширились, сверкая в свете, льющемся со сцены.

Я не торопилась целовать его — в конце концов, это могло быть моим последним поцелуем — и закончила тем, что прикусила его нижнюю губу. Его стон был тихим, но тот факт, что я вырвала его у него, еще больше укрепил мою решимость.

Прежде чем я успела отвернуться и приступить к исполнению этой решимости, он схватил меня за руку.

— Я люблю тебя, Зита.

Я моргнула, перебирая в памяти его слова.

Если бы я была другой девушкой, в другой жизни, в другом месте и времени, мое сердце могло бы заколотиться в груди. Мой живот порхал бы, как бабочки летним днем. Моя кожа могла бы потеплеть от счастья, удовольствия или просто от того, что красивый молодой человек признался мне в любви.

Но если бы не было реальностью.

Я была собой, и это была моя жизнь.

Когда-то давно я любила его, возможно.

Раньше.

Я не могла вспомнить, что чувствовала при этом, только мимолетные мысли, связанные с этим. Как я наблюдала за его тренировками на трапеции. Как я отворачивалась, когда он ловил меня. Как я завидовала сестре, когда он наблюдал за ее выступлением, в то время как я пряталась за кулисами, не замечая тени, отбрасываемой ее ярким светом.

Она могла бы быть и другим человеком, как бы я ни изменилась с тех пор.

Та девушка хихикнула бы, улыбнулась или вздохнула, глядя на его признание в любви.

Но я?

Я ничего не чувствовала.

В моей груди была пещера, которую никогда не заполнить.

Только одно могло положить конец этой зияющей пустоте.

И сегодня вечером она будет у меня.

ГЛАВА 2

В театре воцарилась тишина, когда темнота заполнила сцену. В эти дни мое сердце было свинцовым грузом в груди, но это предвкушение было ближе всего к радости. Затаив дыхание, целая аудитория ждала меня.

Глубоко вдохнув, я прижалась спиной к обручу, бедра держали меня, пока я изгибалась вдоль его внутреннего края, как полумесяц. Он опустился на место, плавно остановился, и на меня упал свет прожекторов.

Музыка еще не началась, и я услышала общий вздох, когда от моего облегающего костюма по зрительному залу разлетелись молекулы света.

Одной из причин, по которой Позолоченные Солнца были самой успешной труппой в Альбионе и единственной, кого приглашали в Эльфхейм, были наши светильники, сделанные из фаэ. Управляющая заплатила за них изрядную сумму — инвестиция, как она это называла. И боги, как же она была права.

Масляные лампы были ничто по сравнению с чистым белым сиянием, освещавшим меня сейчас.

Я моргнула и перевела взгляд на зрителей. Сверху они были просто тенями, но каждый мог поклясться, что я смотрю прямо ему в глаза. Выступление было соблазнительным, и в этом я была очень хороша.

Внизу заиграли музыканты. Сначала одинокая виолончель, к ней присоединились скрипки, контрабас, барабаны и другие, звук нарастал.

Я опустила ресницы и намекнула на улыбку, прежде чем откинуть обруч. Еще один вздох, на этот раз сильнее, так как я упала на мимолетную секунду.

Вытянув одну ногу, выгнув спину, я поймала себя и сохранила позу, пока обруч медленно вращался.

Музыка нарастала и нарастала. Я была ее частью, существом ритма и движения. Мой пульс был ее темпом. Прилив моей крови был ее гимном.

Через обруч, под ним, над ним, держась за руку, локоть, колено, а для одного движения — только за загривок. В каждом движении я напрягалась сильнее, чем когда-либо прежде. Мне нужно было, чтобы принц поверил в это представление, чтобы он был очарован им, чтобы он был очарован мной.

Я слышала, что ласточки всю жизнь проводят на крыльях. Мое выступление было похоже на это. Ни разу мои ноги не коснулись пола, пока я кружилась, то быстро, то мучительно медленно, позволяя зрителям хорошо рассмотреть мое тело, позирующее для их удовольствия.

Моя сестра говорила, что это ближе всего к полету. Когда она так танцевала в воздухе, на ее лице отражалась чистая радость — глаза яркие, зубы оскалены в широкой улыбке.

Я не чувствовала ничего подобного. Ни сегодня, ни в любой другой вечер.

Но я запомнила ее лицо или хотя бы хрупкое воспоминание о нем, когда мой взгляд вернулся к принцу на его троне.

Слабый свет выхватил край прямого носа, кривую ухмылку, блеск глаз.

Я больше не верила в богов. Если бы верила, то могла бы попросить их проследить, чтобы этот глаз был на мне.

Но, конечно, так и было.

Именно поэтому я до крови натерла мозоли на этом обруче, именно поэтому мои мышцы пели от каждого движения, сладко горели, когда я отталкивалась все сильнее и сильнее. Все это было ради этого.

Ради него.

Ради нее.

Сегодня ночью она будет отомщена.

Наконец мое выступление достигло своего крещендо, и я закружилась с головокружительной скоростью, удерживаемая в обруче ногами, разведенными в стороны.

Менее сдержанные, чем люди, фейри любили эту позу, и я всегда ловила многих из них на том, что они откровенно пялятся на мои бедра.

Я не сказала, что выступление было тонким соблазнением.

Когда музыка стихла, и парни опустили меня на весы, я позволила своему обручу замедлиться. Сделав сальто, я приземлилась и поклонилась под восторженные аплодисменты.

Выгнув спину, выпятив сиськи и попку, я повернулась к каждой стороне сцены, прекрасно понимая, что передо мной стоит именно он.

Он сидел, откинувшись назад, скрестив лодыжки на коленях, но я чувствовала его внимание. Это была тяжесть, едва уловимое давление в воздухе. Если бы я была одна, это могло бы быть щекотанием в затылке, говорящим об опасности.

И это было опасно — его когти или клыки могли вырвать мне горло, — но я приветствовала эту опасность. К ней я стремилась.

Наконец я обратила на него все свое внимание и отвесила последний поклон. На краю света его когтистые пальцы сжались на рукояти трона.

Идеально.

Свет погас.

В темноте я поспешила к крыльям.

— Ты завораживала, Зита, — сказала старшая сестра из Брата и Сестры Молний, ее глаза были круглыми и блестели в слабом свете. — Что на тебя нашло? Думаю, это было твое лучшее выступление.

— Спасибо. Надо сделать что-то особенное для своей лебединой песни. — Я выглянула через щель в занавесе, не обращая внимания на ее смущенный голос.

В зале зажегся свет. С этого ракурса я не могла разглядеть лицо принца, только его тело на дурацком троне. Это было крупное тело, широкоплечее, с толстыми мускулами. Его рубашка висела распахнутой, словно он гордился этим.

Я с нетерпением ждала, когда это тело окажется у моих ног, и кровь потечет по полу.

Эрик двинулся к нему по проходу и наклонился для того же тихого разговора, который он вел с важными персонами в конце каждого шоу. Мне не нужно было слышать его слов, чтобы понять, как все прошло.

— Ваше Высочество желает получить частное представление? Артист по вашему выбору.

Принц наклонился вперед, и я мельком увидела край квадратной челюсти. Он задумчиво потрогал подбородок. Должно быть, он задал вопрос, потому что Эрик кивнул и жестом указал на сцену.

Но спрашивал ли он обо мне?

Чтобы все получилось, он должен был. Я целый год откладывала деньги на этот костюм с кристаллами, похожими на солнечные лучи. Он должен был быть неотразим для него, сына Дневного короля.

Эрик застыл на месте, линии его тела напряглись, как будто он ждал ответа.

Я затаила дыхание.

Из зала появился рогатый фейри, который направился к алтарю, с ухмылкой отводя Эрика в сторону.

— Нет, ты ублюдок, — зашипела я, вцепившись пальцами в край занавеса. Он все испортил. Десять лет работы. Все это планирование. Вся эта подготовка.

Прервавший меня урод наклонил голову и что-то сказал, прислонившись к трону.

До этого момента я хотела убить только принца, но сейчас я с радостью добавила бы его в список. Бросив взгляд в ту сторону, откуда, как он знал, я буду наблюдать, Эрик сделал шаг назад.

— Нет, останься, — прошипела я, глядя на него так, словно могла заставить его почувствовать мою волю. — Попробуй еще раз. Подожди, пока он…

Рука принца вырвалась и сомкнулась на горле рогатого фейри. Голова фейри дернулась назад, и его протащили через полтрона. Я видела его в профиль, с расширенными глазами и отвисшей челюстью, когда он вел напряженную беседу со своим принцем.

Его оттащили в сторону, воротник рубашки окрасился в красный цвет. Принц не выглядел вооруженным, но ведь ему не нужно было изготовленное оружие, когда у него было натуральное, не так ли?

Я сглотнула, когда он поднял руку и окровавленным пальцем подозвал Эрика к себе. Он наклонился и заговорил на ухо моему другу, его рот оказался в поле зрения. Изогнутые губы, такие же жестокие, какими я их помнила, и длинные, острые клыки.

Вместо того чтобы улыбнуться, Эрик нахмурился и склонил голову, как человек, потерпевший поражение.

Черт.

Нет.

Этого не может быть.

Я так старалась.

Это выступление, этот наряд, моя прическа — все было таким же, как у нее в тот вечер. Он нашел ее настолько неотразимой, что не смог удержаться от того, чтобы не лишить ее жизни, и он должен был найти меня такой же неотразимой сегодня.

Как же я провалилась?

Ногти впились в ладони.

Как он мог не помнить ее? Как он мог не вспомнить, что убил ее? День за днем, даже когда Эрик трахал меня, я думала только об этом.

Тело моей сестры на полу. Этот ублюдок фейри склонился над ней, вырывая прядь волос, как больной ублюдок, которым он и был.

Наконец Эрик отошел от принца и поднял на меня глаза.

Он кивнул.

И это было ближе всего к радости.