Читаем Meine liebe kleine frau... (СИ) онлайн бесплатно
Все трое познакомились в Лондоне, на концерте Scooter. Майк и Лурдес приехали из небольшого городка в графстве Корнуолл. Сара была местной. И уж вряд ли приметили бы друг дружку в разношёрстной толпе меломанов, гикающих на десятках языков, одетых в кожу, футболки с черепами. Майк был весь покрыт пирсингом, даже на кончике языка сверкала бусинка. У Лурдес были розовые волосы и сиреневые ресницы.
Сара выделялась тем, что пришла одетой, как обычно.
Встреча получилась карикатурной: пьяный вдрызг парень с перекошенным ирокезом на голове забрался на фонарный столб и, держась одной рукой, расстегнул ширинку и выпустил в толпу струю мочи. Сара, визжа, наскочила на Майка, тот, взмахнув руками, зацепил Лурдес, которая в этот момент, запрокинув голову, допивала пиво из стеклянной бутылки. Удар пришёлся по зубам девушки, которая тут же взвыла от боли и стала нещадно лупить Майка этой же бутылкой.
Сара решила не вмешиваться и отойти подальше от дерущейся парочки, но сбежать не удалось: злополучная бутылка больно врезалась между лопаток и, отскочив, рассыпалась осколками по мостовой.
- Ты куда?! - возмутился Майк, - ты все начала!
- Да я тут вообще не причём.
Сара обиженно почесала саднящую спину.
- А у тебя ресница отклеилась, - заметила она, глядя на возбуждённую раскрасневшуюся Лурдес.
- Ну и хрен с ней.
Девушка ловко подцепила длинным ногтём накладку и небрежным щелчком отправила под ноги. Настоящие ресницы были рыжими. Второй глаз так и остался сиреневым.
- Пошли, выпьем пива!
Сара не любила пива, но девушка вызывала симпатию. Да и парень улыбался вполне добродушно. Здесь у неё было мало друзей...
Сара всю жизнь провела в Нормандии, а в Лондоне обосновалась пару лет назад.
Большой, строгий, прохладный город с первого взгляда не понравился девушке, привыкшей к сочной зелени французских равнин. Сара корила себя за то, что позволила отцу в который раз принимать за всех решение.
"Семья должна держаться вместе..."
Но в Лондоне Сара чувствовала себя в ловушке условностей, серым туманом разбавляющих краски юности, которая будто проходила мимо, день за днём.
Майк и Лурдес давно уехали, но Саре казалось, что она до сих пор слышит их вычурную ругань по пустякам. До сих пор думает, а есть у Майкла пирсинг под одеждой? До сих пор воображает, как бы это было здорово, если бы вместо того, чтобы болтать о всякой ерунде, они бы занялись любовью...
Лурдес, правда, не сильно вписывалась в эти фантазии - Саре хватило французского опыта с девушками. Теперь её хотелось только дружить...
А вот мужчин у Сары почти не было. Почти... если неловкая возня губами на заднем сидении автомобиля могла считаться сексом. Едва ли...
Не осталось ничего, кроме стыда и жуткого чувства неудовлетворённости...
Вечерами Сара рассматривала снимки, которые Лурдес пачками выкладывала в Инстаграмм - большей частью однотипные: отвесные скалы, берега, усыпанные чёрными валунами, мокрые от постоянно набегающих волн. Сара любила море. Глядя на растрёпанную, улыбающуюся подругу, девушка представляла себе Корнуолл кусочком рая.
В одно прекрасное утро Сара все-таки решилась: собрала одежду, кое-какие пожитки и села на поезд, унёсший её на другой конец Англии. Она представляла себе лицо отца, когда он прочитает записку, оставленную на обеденном столе.
"Уехала искать себя. Вернусь осенью. Сара"
Отец наверняка будет огорчен. Еще больше - разочарован. Но Сара как никогда была уверена, что лёгкий бунт - это то, что ей сейчас необходимо.
Семестр закончен, впереди каникулы, которые она проведет, как сама того пожелает - на морском берегу, вдали от шумной городской суеты.
И подальше от родителей, которые вот уже год как изображают семью, засыпая и просыпаясь в разных комнатах.
Раньше, просыпаясь ночами, Сара слышала негромкие смешки и скрипы кровати, приводившие её в смущение.
Сейчас она могла слышать только тишину. Или мамин голос, нежно воркующий по телефону с кем-то таинственным, кем-то, кто не мог быть её отцом.
Майкл встречал её на перроне. Сердце ёкнуло и застучало быстро-быстро, когда он обнял её за плечи и легонько скользнул губами по подбородку. Пирсинга почти не осталось - только бусинка над бровью. Майкл казался ещё выше и симпатичнее, чем запомнилось Саре.
- Meine liebe kleine frau!
- Здесь говорят по-немецки? - удивилась Сара.
- Нет, просто безумно рад тебя видеть.
- И я...
Сара вмиг охватила себя взглядом со стороны: невысокая, худенькая, почти бесформенная, с помятым от усталости лицом. Отец любил повторять, что она красавица, но Сара знала, что это не так. Она обыкновенная - как десятки тысяч девушек вокруг. Но так хотелось верить, что Майкл разглядел в ней что-то особенное...
- Вот уж не знаю, чем тебя удивить в этом захудалом городишке.
- Так уж и захудалом! - возразила Сара, - мне здесь нравится.
- Я нашёл тебе комнату, как и обещал.
- Правда? Это чудесно - я очень хочу принять душ с дороги.
- Конечно, если ты не боишься...
- Чего? - не поняла Сара.
- Домов с привидениями! - Майкл скорчил гримасу и неожиданно громко рассмеялся, - да шучу я! Видела бы ты своё лицо!
- Иди ты!
- Нет, я серьёзно. Ты испугалась!
- Ни капельки.
- Тогда идём. Здесь недалеко, можно пешком пройтись.
- Отлично, - пробормотала Сара. Она была немного сбита с толку. Майкл дурачился или пытался флиртовать? И то, и другое выглядело, мягко говоря, неуклюже. Но когда Майкл неожиданно взял её ладонь в свою, она обо всем забыла, думая о том, что по лицу наверняка расплылась глупейшая из всех возможных улыбок.
Дом, в котором Майкл снял для неё комнату, оказался старым особняком, построенным, скорее всего, ещё перед первой мировой. Окна были деревянными, сад вокруг выглядел довольно запущенным, однако само сооружение было добротным.
Большой светлый холл хранил остатки былой роскоши. Очевидно, предыдущие хозяева особняка были людьми небедными, поскольку многое внутри было выполнено из дорогого красного дерева, а мраморная лестница на второй этаж была изумительно красивой.
Хозяйка особняка, женщина весьма преклонных лет, чуть подслеповатая, как показалось Саре, и очень немногословная, отвела ей комнату на первом этаже, прямо под лестницей, вручила ключи и ушла, оставив после себя шлейф невыносимого кислого запаха старости.
Саре поймала себя на мысли, что ей бы хотелось пореже встречаться со старушкой.
Приняв душ, Сара распаковала вещи и позвонила Лурдес.
- Ты все же приехала! - обрадовалась подруга, - надо же! И что ты позабыла в нашей дыре?
- Здесь чудесно!
- Знаешь что - вытаскивай свой зад из кровати, разомнём копыта. И я хочу самую большую пиццу в городе.
Сара рассмеялась. Лурдес была на шестом месяце беременности и постоянно жаловалась на волчий аппетит. Интересно было увидеть подругу с "животиком". В лондонском окружении Сары дети были элементом далёкой взрослой жизни, до которой впереди было несколько сотен шагов.
Лурдес изменилась. Никакого пирсинга и сиреневых ресниц. Рыжие волосы до плеч, бледное, в веснушках, лицо, и невероятно красивые фиалкового цвета глаза. Она весьма расплылась, но, похоже, не придавала этому значения.
- С тех пор как тест показал две полоски, мой рот не закрывается, - сообщила она Саре, - сначала я блевала, как пожарный шланг, теперь поглощаю всё, что пахнет едой.
- В твоём состоянии это нормально.
- Да...
Лурдес мечтательно закатила глаза и любовно погладила выпирающий живот. Сара улыбнулась: это была так трогательно. Единственное, что не давало покоя: Лурдес ни словом не обмолвилась об отце ребёнка. Неужели Майкл? От этой мысли Саре стало не по себе. Не то чтобы Майкл ей сильно нравился, но все же...
Всё же она иногда представляла себе его пирсинг в самых неприличных местах, испытывая при этом настоящее животное чувство...
- Лу, я все хотела тебя спросить. Вы с Майклом... В общем...
- Ты думала, это его бэбик? Не-е.
Сара вздохнула с облегчением. Лурдес подозрительно уставилась на подругу.
- Эй, крошка, да ты запала! Серьёзно!
- Нет-нет, - от смущения голосок Сары стал тоненьким, как у котёнка, - я просто... Он помог мне с комнатой.
- Помог! Как же. Да тут два хостела, и оба полупустые.
- Не в хостеле. В особняке. Недалеко от вокзала. Такой большой. И сад вокруг красивый.
- А хозяйка - миссис Штайн?
- Точно!
- Вот кретин! - выругалась Лурдес. Лицо её почему-то сделалось очень серьёзным, брови сошлись на переносице в причудливую складку.
- Сара, съезжай оттуда! В хостел или куда-нибудь.
- Зачем? - Сара не верила своим ушам, - неужели там действительно привидения?
- Какие привидения?
- Майкл сказал, что дом - с привидениями.
- Майкл идиот! Еще и сволочь. Никаких привидений там нет. Однако этот дом проклят.
- Неужели?
- Я не шучу.
- И что там происходит?
- Тебе лучше не знать...
Настроение Лурдес совершенно испортилось, однако Саре так и не удалось вытянуть из неё подробности. Они пообедали в довольно напряжённой обстановке, а после Лурдес вызвала такси и уехала домой, сославшись на то, что засыпает на ходу. Сара ещё немного побродила по улицам, купила в местной лавчонке немного фруктов к ужину, и вернулась домой. На втором этаже горел свет. Должно быть, там обитала хозяйка, миссис Штайн.
Сара тихо проскользнула в свою комнату под лестницей и заперлась на ключ. В привидений она не верила, в проклятия тоже. Однако слова Лурдес оставили в душе жутковатый осадок. Она с трудом уснула, а ночью ей почему-то снилась миссис Штайн, бродящая с факелом посреди могильных крестов. Губы её были в крови. Из пустых глазниц торчали лапки чёрных сороконожек и мерзко шевелились.
Ближе к утру Сара проснулась. В комнате было душно. Девушка отворила ставни, впуская свежий ночной воздух. Луна, все ещё полная и яркая, смотрела на неё свысока, но на горизонте уже проступала голубоватая полоска утра. Сара взобралась с ногами на широкий подоконник и уставилась в усыпанное звёздами небо. Лёгкий ветерок шевелил верхушки деревьев за окном.
Внезапно краем глаза Сара уловила нечто, выбивающееся из общей картины. Присмотревшись, она так и не смогла понять, что же такое могла увидеть. Однако ощущение было таким, будто там, в глубине сада, было нечто. И оно наблюдало за ней. Ветви деревьев качнулись - и Саре показалось, будто что-то неуловимое и страшное тянет к ней свои руки.
Верила ли она в призраков? Оборотней? Вампиров? Никогда...
Но ведь дыма без огня не бывает...
По спине пробежал холодок. Сара спрыгнула с подоконника и закрыла ставни.
Утром за завтраком Сара попыталась разговорить хозяйку, надеясь выпытать что-либо из истории дома - за столько лет в особняке просто обязано было произойти хотя бы одно памятное событие. Но миссис Штайн великолепно сыграла приступ внезапной глухоты, сухо улыбнулась и, извинившись, сбежала в сад колдовать над розовыми кустами.
Саре ничего другого не оставалось, как позвонить Майклу. Ведь это он нашёл ей особняк с "историей", которую ей во что бы то ни стало хотелось услышать.
- О, Meine liebe kleine frau! - рассмеялся Майкл, - этот дом действительно проклят! Но только совсем не так, как ты думаешь.
- А что я, по-твоему, могу думать? - недовольно спросила Сара.
- Лурдес - маразматичка. Как и добрая половина города.
- Очень мило.
- Вообще-то, еще несколько лет назад этот дом принадлежал моей семье.
- Там что-то произошло?
- О да... Самая ужасная вещь...- Майкл тянул время, наслаждаясь моментом.
- Не томи, - почти выкрикнула Сара.
- Маме не удалось погасить ссуду, и банк продал его миссис Штайн.
- Дьявол!
Сара рассердилась, но тут же вздохнула с облегчением. Значит, ничего страшного не произошло. Майкл не стал бы её обманывать. Скорее всего, такой красивый особняк был предметом зависти небогатых жителей городка, отсюда родились сплетни, год за годом обраставшие подробностями, пока не превратились в леденящие сердца легенды. Вот только Лурдес никак не вязалась с подобными предрассудками. Возможно, гормоны сыграли с ней злую шутку?
- Знаешь что? Я приглашаю тебя вечером на ужин. Мама готовит кролика. Ей будет приятно пообщаться с лондонской леди. А ты можешь задавать ей любые вопросы о доме. Только предупреждаю - мама может говорить о нём часами...
- Хорошо, - согласилась Сара, несколько удивившись. Майкл позвал её на семейный ужин. Что бы это означало? Сара для него просто друг? Или нечто совсем другое? Мысли совсем запутались, и неожиданно для самой себя Сара представила себе губы Майкла, целующего её на перроне. Её не хотелось быть просто другом. Вдалеке от серого Лондона, вблизи ласкового моря её маленькое французское сердечко гулко-гулко стучало, предвкушая amore...
Мама Майкла, миссис Элеонора Виндзор, встретила гостью весьма радушно, но с уже знакомой Саре английской чопорностью. Невидимые барьеры, возведённые со всех четырёх сторон от кресла хозяйки дома, не давали Саре расслабиться, и она весь вечер сидела, как на иголках, боясь сболтнуть лишнего. Даже Майкл приутих и уже не бросался направо-налево своими шуточками.
Элеонора Виндзор была весьма красива. Сара отметила по-девичьи стройную фигуру, изящную шею, почти не тронутую сетью возрастных морщин, глубокие темно-шоколадные глаза. Движения Элеоноры были изящными, почти театральными, так что даже Сара, привыкшая к обществу великосветских персон, чувствовала себя слегка неуклюжей.
После десерта, однако, напряжение спало, и Элеонора охотно рассказала Саре историю "проклятия" своего бывшего родового гнезда.
Особняк Виндзоров не всегда принадлежал их семье.
Отец Элеоноры, Чарльз Виндзор, был военным корреспондентом. Во время второй мировой войны он побывал во всех "горячих" точках, несколько раз попадал в плен. Чарльз Виндзор побывал в России, Франции, Германии. Вернувшись на родину, он написал несколько книг, принесших ему славу, популярность, деньги. Тогда-то он и купил особняк.
Чарльз был красив, и девушки сходили по нему с ума, что было неудивительно: после войны осталось не так уж много здоровых психически и физически мужчин. Они липли, как назойливые мухи. Но после того, как Виндзор встретил мать Элеоноры, он попытался завязать с остальными женщинами, что было не так уж легко. Разобидевшись, бывшие любовницы строили ему козни, сочиняли невероятные сплетни.
Это сказалось на супружеской жизни родителей. Мать Элеоноры рано умерла, отец начал пить и вскоре тоже умер. За домом потянулась дурная слава...
Кто-то раскопал, что Виндзор во время войны посещал монастырь в России, который вскоре был сожжен дотла немцами. Сгорели иконы, ценные книги, которые местные считали священными. Считалось, что эти люди прокляли всех чужестранцев, ступавших на землю монастыря...
Поэтому всех женщин Виндзора ожидала ужасная участь.
Кто-то верил в проклятие, как иные верят в пришельцев и упырей. Но семья Виндзор считала, что им банально не повезло...
При жизни Чарльз привык пускать деньги на ветер, а когда финансы иссякли, заложил дом. После его смерти у Элеоноры не получилось выкупить закладную, и дом продали.
