Читаем Свобода. Страшная сказка онлайн бесплатно
Свобода. Страшная сказка
В этой сказке нет имен, нет нормальной жизни, нет доброты. В противовес – прозвища или безликие обращения, голод на грани безумства и много злости. Люди становятся похожи на хищных животных. Один из главных героев так и назван – Зверь. Он только и умеет, что выслеживать добычу и расправляться с ней. Не становится ли он сам жертвой своих злодеяний? Сохранилось ли в нем хоть что-то от человека? В мире Зверя и ему подобных люди убивают людей… просто так. Остановить это прямо сейчас… но как? Содержит нецензурную брань.
Фантастика / МистикаСвобода есть моя независимость и определяемость моей личности изнутри, и свобода есть моя творческая сила, не выбор между поставленным передо мной добром и злом, а мое созидание добра и зла.
Внимание!
Данное произведение является плодом больной фантазии автора, несет чушь и имеет исключительно развлекательный характер, не является призывом к каким-либо действиям, не несет в себе цель кого-либо оскорбить. Не претендует на истину в последней инстанции. Все события и персонажи вымышлены, любые совпадения с реальностью случайны! Автор не несет ответственности за любую интерпретацию произведения. Смысловое наполнение этой ереси полностью лежит на читателе. Не рекомендуется лицам моложе 18 лет. Содержит ненормативную лексику и сцены насилия.
P. S. Приятного аппетита!
В поселке сбежал соседский лабрадор. Подрыл деревянный забор и ринулся на свободу.
Каждый день Девочка смотрела на белоснежного щенка через щель в заборе, пыталась приманить куриной косточкой. Один раз почти получилось просунуть ладонь между досками, чтобы дотронуться до мягкой шерстки. Костяшка большого пальца не давала просунуть руку до конца. Щенок осторожно обнюхал пальцы, но не подходил ближе. Хотелось погладить его мордочку, ну хотя бы ухватить за бок или хвост. Мать поймала ее с поличным и за шиворот поволокла мыть руки с мылом. Мыло больно щипало ободранную до крови руку.
Пропажа обнаружилась к обеду. Девочка не могла понять, почему нет грустного лая за забором. Пыталась разглядеть его сквозь дыру, подзывала разными словечками. Собаки не было. Она представляла его напуганным, в лесу, заблудившимся малышом, который не может найти дорогу домой.
Совсем недавно соседи собрали вещи, какие смогли уместить в машину, и уехали куда глаза глядят. Собака в машину не поместилась. Щенок весело бегал перед авто, наблюдая, как хозяева пытаются уместить нагромождение тюков в багажник и на заднее сиденье. Большая часть из них теперь валяется на участке.
Девочка свернула на тропинку к лесу. Деревья доставали почти до самого неба, закрывая разросшимися зелеными кронами полуденное солнце. В лесу было вовсе не так страшно. Когда к горлу комком подкатывал страх, она оборачивалась и смотрела на свой дом, пока от зеленой шиферной крыши не осталась одна макушка. Она шла по пыльной протоптанной тропинке. Кто-то посносил палкой по краям всю крапиву. Она была почти такого же роста, что и Девочка, но уже не такая сочная. Было видно, что по ней частенько били палкой, и причем совсем недавно.
Тропинка разделилась на две части. Девочка обернулась – дома почти не видно, только самая-самая макушка крыши. Может, это и не ее дом вовсе. Она свернула по тропинке в глубь леса. Хруст веток под ногами разносился на всю округу. Можно было поклясться, что совсем недалеко были слышны голоса соседских мальчишек. Тропинка заканчивалась посреди леса, упираясь в заросли крапивы. Девочка пошла на звуки разгорающейся ссоры.
Леска впилась в ноги. Девочка споткнулась и приземлилась коленями и ладонями в гору наломанных веток. Грязь смешалась с кровью на ободранных коленках. Пришлось вытирать ладони о белое платье. Струйки крови стекали в кеды и впитывались в хлопковые носки. Мальчик с дерева запустил из рогатки мелкий камушек в живот.
– Ай!
– Проваливай!
– Вы собаку не видели?
– А если видел, то чо?
– Оглохла? Вали!
Девочка задрала голову и рассматривала двух мальчишек, сидящих на ветках по разные стороны дерева и похожих на воробьев. На одном можно было разглядеть отцовскую фуражку. Она сползала на глаза каждый раз, когда он шевелил головой. На втором, что постарше, была камуфляжная рубашка по типу тех, что надевают на утренники в детском саду. Мальчишки целились из рогаток в птиц на соседнем дереве. Каждый из них доставал из набитых карманов мелкий камушек, оттягивал резинку до треска и попадал птичке прямо в глаз. Птичка падала вниз в кучу мертвых сородичей, еще какое-то время дергая лапками.
Девочка ринулась к очередной жертве мальчиков. Она держала в руках почти мертвую птицу, слезы текли сами по себе. Приятные на ощупь крылья обмякли, а шея уже не держалась. Старший снова выстрелил по птичке в руках девочки. Ноги не хотели слушаться. Младший запульнул камнем побольше ей в живот. Старший подхватил, они по очереди пуляли камни в девочку.
– Хватит!
– Команды отступать не было! Стрелять на поражение! Пленных не брать!
– Она выдаст наше местоположение! Она наводчица!
Младший попал камнем девочке в щеку. Старший целился чуть выше носа. Девочка выронила птицу из рук и побежала в глубь леса. По багровому лицу текли слезы, оставляя мокрые пятна на воротнике. Казалось, она пробежала совсем немного. Голосов мальчиков было уже не слышно.
Она шла и звала собаку, прислушивалась к каждому хрусту веток в надежде увидеть за следующим деревом задорно виляющий хвостик. Девочка представляла, как они мучают ее белоснежного щенка. Как бьют по нему камнями, а он весело машет хвостом и трется шерсткой о дерево, как клянчит у них косточку. Где-то близко слышались проносящиеся по шоссе машины. Выйти на звуки, пройти по обочине до поворота и рассказать все их матери! Пусть отдадут собаку!
Не ищи ее, мать! Пропала твоя доченька, закатилась за диван, как рублевая монетка. Прячь не прячь, мать, ее под юбкой, чуть отвернешься, и нет ее. А найдешь, дура, пожалеешь. Будет ходить за тобой до самой смерти, рассказывать, как ей было хорошо. Волосы белесые на лобке только пробились, а у ней запала уж побольше твоего, дуреха. Вой не вой, сама виновата. Нет у тебя больше ни сегодня, ни вчера, ни завтра.
Двое сидели на краю люка, свесив ноги внутрь. Приятная прохлада доходила только до животов. Чтобы охладиться, приходилось снимать оранжевую каску и выставлять лицо по центру дыры. Сапоги валялись рядом с оранжевыми конусами. Раньше по неопытности сапоги пару раз падали внутрь и приходилось спускаться босыми ногами в гору мусора.
Один развернул плотный черный пакет и достал два куска хлеба, намазанного сахаром поверх пятна подсолнечного масла. Второй поморщился, наблюдая, как первый запихивает в рот половину куска и не может прожевать. Приходилось отворачиваться или вовсе разглядывать гору мусора.
Вокруг не было ни души. Вонь распугала всю живность в радиусе километра. Трупный запах почти не вымывался из волос, кожи и одежды этих двоих. Мимо люка туда-сюда катался городской автобус. Он всегда сбивал один и тот же оранжевый конус. Внутри сидели бабки с тележками и с претензией взирали на двух водопроводчиков.
Первый посмотрел на ручные часы – еще шесть часов до конца смены. Каждый час мусора становилось все больше. Каждый день пускают воду, и она размывает всю округу вместе с кладбищем. Каждый раз первый шутит, что скоро мертвецы сами встанут и пойдут чинить канализацию.
Сегодня среди мусора торчала оторванная рука с ярким маникюром. Бугай насчитал на ней три золотых кольца. Пришлось напялить сапоги, чтобы спуститься на пару ступенек по железной лестнице и, держась одной рукой за перекладину, попробовать вытащить кисть. Он несколько раз пытался дотянуться до нее, но лестница раскачивалась и скрипела под его весом. Приятная находка была практически в паре сантиметров от кончиков его пальцев, что было обидно вдвойне.
Первый смотрел на его попытки, пережевывал последний кусок, причмокивал, стараясь выжать максимум сладости. Каждый раз ему охота было отвесить пинка напарнику, чтобы тот свалился в кучу отходов, вымоченную в жиже из отстойника. Чтобы дошло до него, наконец – нельзя тревожить покойников. Они потихоньку плывут на свободу – через пару километров выплывут спокойно в реку и понесет их течением в местечко получше этой дыры. Вместо этого он вставал и начинал собирать конусы, чтобы отправиться к следующему люку.
Казалось, что молодой в такие моменты смотрит на него так, будто ждет не дождется, когда же первый кувыркнется в один из люков и точно так же поплывет к реке. А он будет тут слоняться, отломанный ломоть, искать чем поживиться.
В комнате первого этажа были плотно закрыты зеленые шторы, пришлось вкручивать новую лампочку, чтобы включить торшер. Стоило дернуть за веревочку, с торшера слетал слой пыли и щекотал ноздри. Жужжащая муха, не отойдя от сна до конца, металась под потолком из угла в угол. Мужчина невысокого роста сел в мягкое кресло и стал ждать. Он пытался сообразить, как лучше встречать гостя или гостей. Надо было уточнить, придет ли он один. А как к нему обращаться? Сергей? Как-то неуважительно получается. Отец? Или так и называть – шаман?
В дверь постучали. Мужчина сорвался с места и посмотрел в глазок. На лестничной клетке стояла та самая Старуха из магазина. Она заблаговременно обхватила дверную ручку и ждала, когда замок повернется. Видимо, долгое ожидание ее не устраивало, и она начала дергать за ручку. Мужчина повернул аккуратно ключ и распахнул дверь до середины. В нее тут же ввалилась Старуха, оттесняя мужчину в центр комнаты. За Старухой семенил сгорбленный старик почти вдвое ее выше.
– Вот, я рассказывала про него. Да что ты копаешься? Разувайся, куртку на ручку повесь! Не видишь, человек нас ждет? – Старуха сгребла себе тапки из обувницы. – А он и так походит! Мы все равно ненадолго, – Старуха поймала взгляд мужчины. – Ну веди нас! Где мы сядем?
Мужчина показал в сторону комнаты. Старуха плюхнулась в кресло, а Старик все никак не мог выбрать между стулом и диваном. Мужчина сел на табурет в центре комнаты. Старуха гаркнула на Мужчину:
– Ну, что сидим? Давай рассказывай все ему! У нас времени мало, так и рынок закроется, придем к шапочному разбору!
– Ну, допустим, хочу, чтобы воду дали. И что, вот
Старуха достала из кармана карамельку и засунула за щеку.
– Нет, это не сможет. Проси что-нибудь попроще.
– Ладно! Тогда хочу, чтобы у меня холодильник был забит продуктами и они не заканчивались!
– Да что ты ерунду какую-то все загадываешь? Перед тобой такой человек сидит, между прочим!
Старик немного ежился на диване, пугливо смотрел на Старуху и пытался делать вид, что обсуждают не его.
– Тогда хочу, чтобы никто не умирал в городе! – Мужчина смотрел с азартом на Старуху и ждал, что она скажет.
– Дурость какая-то! Но это, наверно, можно?
– Я и про воду могу, – старик привстал с места и взял трясущейся рукой у Старухи записную книжку.
– Только имей в виду, это дороже! На тысячу! – Старуха окончательно разгрызла конфету.
– Да давайте уже! – Мужчина представил, как эта Старуха выйдет от него с двумя тысячами в кармане и пойдет на рынок хвастаться, как развела очередного лоха.
Старик встал с дивана и, сощурившись, начал читать из записной книжки. Из его рта вылетали странные звуки, которые никак не складывались в слова. Больше было похоже, что перед ним выживший из ума человек, которого приспособила для заработка алчная карга. Она и не жена ему вовсе, наверно.
– Че там было? – Старик уставился на Мужчину.
– Хочет, чтобы никто не умирал! – Старуха прокричала ему, будто бы он оглох.
– И чтобы из крана пошла вода, – Мужчина говорил без энтузиазма. Он почему-то не мог остановить это представление и выгнать этих артистов.
Старик читал из книжки без выражения, под конец даже не стараясь договаривать придуманные слова. Мужчина смотрел то на Старика, то на часы, выжидая подходящий момент, когда можно будет попросить гостей уйти.
– Готово! – Старик захлопнул книжицу и побрел в коридор натягивать ботинки.
– Итого две тысячи! – Старуха указала на подлокотник кресла. – Из рук в руки не беру, примета плохая!
– Тысяча! Больше нет.
Старуха зыркнула на него, вытолкнула деда на площадку и хлопнула дверью. Мужчина с облегчением закрыл дверь на оба замка. На всякий случай проверил, не пропало ли что в квартире. Все лежало на местах. Он покрутил ручку крана – воды не было.
