Читаем Меня не удержать онлайн бесплатно

— Приехали. Риджентс-парк-роуд, тридцать семь, — объявил водитель такси, оборачиваясь к Джине, сидевшей на заднем сиденье и придерживавшей большую, накрытую темной тканью клетку с попугаем.

Расплатившись, Джина взялась за кольцо, прикрепленное к клетке и продетое в прорезь накидки, и выбралась из такси. Попугай Боб недовольно зашевелился под тканью, а потом снова притих. Тетушка Мегги сказала, что в последнее время он почему-то захандрил и почти совсем перестал принимать пищу. Одна из приятельниц посоветовала обратиться в ветеринарную лечебницу, где недавно лечили ее собаку. Тетя Мегги так и поступила. Ей назначили прием на сегодня, на четыре часа. Как на грех, утром тетушка проснулась с ужасной мигренью. Пришлось звонить на работу любимой племяннице.

— Выручай! — попросила она Джину. — Моя мигрень может продлиться несколько дней. Вдруг с Бобом что случится?

— Не беспокойся, Мег, — улыбнулась Джина. Она всегда была рада слышать чуть надтреснутый голос тетушки. — После полудня я заеду за твоим любимцем.

В начале третьего Джина сообщила своей секретарше Милли, что сегодня уйдет пораньше, и покинула здание телевизионного центра.

Сейчас она стояла на Риджентс-парк-роуд, держа в одной руке листочек с адресом ветлечебницы, а в другой клетку с Бобом, и вертела головой по сторонам. На противоположном конце дома номер тридцать семь висела какая-то вывеска. Джина подошла поближе и прочитала: «Доктор Бартон. Ветеринарная лечебница».

Поднявшись по ступенькам из гладкого белого мрамора, Джина взялась за сияющую на солнце медную дверную ручку и через мгновение оказалась в уютной приемной. Женщина в белом халате и в очках с толстыми стеклами справилась у Джины, на который час ей назначено. Затем она что-то записала в толстом журнале и предложила Джине присесть в одно из кресел, предназначенных для посетителей.

Прохлада приемной являлась приятным контрастом лондонской жаре, стоявшей на улице. В углу с тихим рокотом работал вентилятор. Джина откинулась на спинку кресла и принялась рассматривать большие цветные фотографии животных, во множестве украшавшие стены. На них были запечатлены игуаны, и даже один белоснежный попугай какаду, очень похожий на Боба.

Вскоре дверь смотровой отворилась, и в приемную вышли флегматичный сенбернар и державший его на поводке худощавый парень. Следом показался высокий широкоплечий человек в белом халате, очевидно, сам доктор Бартон.

Посмотрев на него, Джина непроизвольно задержала взгляд. Белизна халата подчеркивала темно-каштановый оттенок густых волос, падавших на красивый высокий лоб. Аккуратно под стриженные усы были чуть светлее. В движениях доктора сквозила спокойная уверенность человека, знающего свое дело.

— Жду вас через неделю, — сказал доктор парню. Сенбернар вильнул хвостом. — Всего хорошего! — Бартон потрепал пса по голове и повернулся к Джине, поднявшейся с кресла.

На секунду их взгляды встретились. Она почувствовала, как от светло-карих глаз доктора направляются потоки тепла и доброжелательности. Его взгляд, сначала просто внимательный, вдруг зажегся особым огоньком. Впрочем, в этом не было ничего удивительного. Многие мужчины засматривались на стройную, всегда одетую по последней моде Джину, на ее длинные светлые волосы и ярко-зеленые глаза.

— Вы ко мне? — спросил Бартон.

— Да, — ответила Джина. — Видите ли, моя тетушка считает, что ее попугай заболел, — кивнула она на клетку.

— Что же, сейчас мы это проверим… — Шагнув к Джине, Бартон подхватил клетку. — Пройдемте в смотровую, — пригласил он.

Когда Джина сняла с клетки накидку, Боб, казалось, не обратил на это никакого внимания. Он сидел нахохлившись, полуприкрыв глаза. Джина с удивлением отметила, что Боб позволил доктору взять себя на руки и безропотно подчинился осмотру.

— Так-так… — задумчиво произнес Бартон, водворяя попугая обратно в клетку и запирая дверцу. — Очевидно, ваша тетушка предлагает ему довольно однообразную пищу, — заметил он. — Сейчас я напишу название корма для попугаев, куда включены специальные добавки. — Протянув руку за накидкой, Бартон нечаянно коснулся ладонью руки Джины. Сам доктор как будто даже не заметил этого, но она сразу внутренне напряглась, хотя теплое прикосновение не было неприятным. — Кроме того, я бы посоветовал вашей тетушке почаще выносить попугая на солнышко.

Накрыв клетку, он направился к столу, чтобы записать свои рекомендации. Это дало возможность Джине справиться с неожиданно охватившим ее волнением и оглядеться. На стене она заметила в рамочке под стеклом диплом, выданный Стенли Бартону.

Стенли Бартон, повторила про себя Джина, переводя взгляд на доктора…

Получив записку для тетушки, она хотела было взять клетку, но доктор опередил ее. Он проводил Джину до самого порога и только там вручил ей попугая.

— Уверен, все будет в порядке, — улыбнулся Бартон на прощание. — Но в любом случае вы всегда можете рассчитывать на мою помощь, — добавил он, прямо глядя ей в глаза.

Через две недели Джина снова встретилась со Стенли Бартоном. Это произошло на фуршете, устроенном по случаю показа летней коллекции моделей одежды, куда пригласили представителей прессы и телевидения.

Бартон был в обществе одной из манекенщиц. В строгом вечернем костюме он выглядел так элегантно, что Джина невольно улыбнулась. У нее мелькнула мысль, что доктор, очевидно, имеет знакомых в разных кругах общества, ведь многие обращаются к нему по поводу здоровья своих питомцев.

Джина проявила инициативу и первая подошла к Бартону. Дальше события развивались быстро. Вскоре Бартон препоручил манекенщицу одному из ее коллег, а сам увлек Джину на диван, стоявший в уголке зала под раскидистым фикусом. Там они и проболтали весь вечер, потягивая шампанское.

Затем последовало чудесное, немного старомодное ухаживание с долгими прогулками по Гайд-парку, свиданиями во время уик-эндов, всегда заканчивавшимися ближе к полуночи у двери квартиры Джины. Нежные, наполненные сдерживаемой страстью поцелуи Стенли вызывали трепет в теле Джины и заставляли желать большего. Полтора месяца она пребывала в состоянии, близком к эйфории легкого опьянения, пока наконец Стенли не соблазнил ее. Или это она соблазнила Стенли? Впрочем, это не имело никакого значения. Вскоре они стали очень близки.

Джина обнаружила, что их вкусы во многом совпадают. Им нравились одни и те же книги и одна и та же музыка. Временами они ставили пластинку и танцевали в небольшой гостиной Джины.

Стенли никогда не принуждал ее делать то, чего она не хотела. Он всегда был терпеливым и внимательным, и это Джина ценила в нем больше всего. Она сама не заметила, как восхищение этим высоким стройным мужчиной превратилось в любовь. Просто в один прекрасный день Джина проснулась, посмотрела на спящего рядом Стенли и поняла, что любит его всем сердцем.

— На всю жизнь… — тихонько шепнула она, счастливо улыбаясь.

Через два месяца Стенли сделал ей предложение.

Джина отклонила его. Она не была готова к чему-то скучному и однообразному, чем являлся в ее воображении брак, и считала, что с этим можно подождать. Стенли улыбнулся и сказал, что все понимает и готов принять ее условия.

Подруги в один голос заявили Джине, что она сошла с ума. Отказаться от брака с красивым преуспевающим врачом-ветеринаром, имеющим собственную практику и приличный доход! Но Джине не хотелось уподобляться тем своим приятельницам, которые с красными от слез глазами рассказывали о печальном окончании очередного романа. Она хотела проверить свои чувства и считала, что время на ее стороне.

Стенли сообщил ей, что собирается продать свое дело в Лондоне и открыть клинику в Оксфорде с двумя партнерами, живущими там же. Как только будут завершены работы по оснащению клиники, он передаст ветлечебницу своему преемнику и уедет в Оксфорд.

Таким образом право окончательного выбора оставалось за Джиной.

Тишину спальни нарушало лишь шуршание простыней и едва слышный шепот влюбленных. Джина уткнулась лицом во впадинку возле ключицы Стенли, ее длинные светлые волосы рассыпались по его плечу. Она с наслаждением вдыхала аромат его кожи, смешанный с почти неуловимым запахом ее духов. Ее пальцы играли шелковистыми волосками на груди Стенли.

Они являли собой свет и тень — силуэт Джины был светлым, посеребренным лунным светом, а фигура Стенли казалась темной, как сама ночь. Обнимая Джину, он нежно гладил ее по спине, словно помогая спуститься вниз с головокружительных вершин блаженства.

Это были самые лучшие мгновения — первые минуты после завершения бурной любви, когда все барьеры сметены и остается лишь благостное ощущение близости, момент полного единения влюбленных, только что подаривших друг другу наслаждение и умиротворенность.

Джина пошевелилась, удобнее устраиваясь в объятиях Стенли, и он обнял ее крепче. Люблю я этого парня, с улыбкой подумала Джина. Стенли был хорош во всех отношениях, особенно потому, что понимал ее и принимал такой, какая она есть.

— Хочешь поговорить о наших делах? — тихо спросил он.

— Надо бы, — ответила Джина, — но мне сейчас так хорошо, что не хочется портить это состояние. — Она почувствовала, что Стен улыбнулся. Они уже давно обсуждали его отъезд в Оксфорд, но сейчас, когда пришла пора расставаться, Джина обнаружила, что ей трудно с этим примириться. Даже то, что Оксфорд находился не так уж далеко от Лондона, не приносило ей утешения. Стиснув Стенли сильнее, она прошептала: — Вот и пришел наш последний день. Ты еще не уехал, а я уже скучаю по тебе. И не успокоюсь, пока не присоединюсь к тебе в Оксфорде. До последнего времени все складывалось так хорошо. У нас была наша работа, каждый занимался своей карьерой… — Она замолчала и промокнула глаза краешком простыни, пахнущей лавандой.

— Не плачь, Джина, — погладил ее по волосам Стенли. — Это займет всего несколько недель. Оксфорд совсем близко, по вечерам мы будем разговаривать по телефону. Ты же сказала, что все понимаешь, — напомнил он.

В словах не было и намека на обвинение, но Джина все же приподнялась и испытующе посмотрела ему в глаза.

— Так и есть, — сказала она. — Я все понимаю. У тебя появилась долгожданная возможность расширить дело. Грех не использовать такой шанс. Тем более что эту идею ты вынашивал еще до того, как познакомился со мной. Но все равно я буду скучать по тебе. Кроме того, я все время думаю о том, как сказать Синтии, что мне необходим длительный отпуск за свой счет.

— Боишься, что могут возникнуть проблемы? — обеспокоенно спросил Стенли, стирая слезинку со щеки Джины. Он любил эту длинноногую стройную женщину с грациозной мягкой походкой пумы и страстью к изысканной обуви: она как-то призналась, что у нее около ста восьмидесяти пар туфель, босоножек и сапожек.

Когда Джина сообщила, что может взять отпуск за свой счет и присоединиться к нему в Оксфорде, Стенли обрадовался. Правда, и забеспокоился тоже. Не слишком ли эгоистично он поступает, позволяя ей временно оставить престижную работу на телевидении? Стенли нравилась независимость Джины, и он не хотел, чтобы их отношения стали препятствием для ее карьеры. Впрочем, Джина заверила, что Оксфорд и для нее откроет новые возможности. Это немного успокоило Стенли, но все равно он предпочел бы, чтобы Джина стала его женой. Радовало лишь то, что в Оксфорде они будут жить вместе, в одной квартире. Втайне он надеялся, что со временем Джина передумает и согласится выйти за него замуж.

— Нет, дорогой, с Синтией проблем быть не должно. Я всегда из кожи вон лезла, чтобы наша программа была интересной. Руководство вряд ли откажет мне в отпуске, который я беру для подготовки к защите докторской диссертации, — ответила Джина. — Кроме того, я собираюсь работать для нашей передачи в качестве внештатного сотрудника, — продолжила она. — Ты же знаешь, что программа «Пипл» рассказывает об интересных людях. Думаю, материалы для подобной темы можно найти и в Оксфорде, — улыбнулась Джина. Однако, если бы в спальне не было темно, Стенли наверняка разглядел бы в ее глазах оттенок сомнения. Ей еще не приходилось работать таким образом. — Или ты уже передумал? — лукаво поинтересовалась она.

— Что ты! Конечно нет! — Стенли нетерпеливо откинул волосы со лба. — Я лишь хочу, чтобы ты получила полное представление о том, что тебя ожидает, — пояснил он. — Первое время я буду так занят в клинике, что даже наши уик-энды могут пойти насмарку. Мои партнеры, Дан и Харри, будут работать наравне со мной, поэтому общаться ты сможешь, скорее всего, только с их женами. А может быть, у тебя тоже не будет для этого свободного времени, ведь ты собираешься посещать лекции в университете, вести домашнее хозяйство и выполнять работу внештатного сотрудника для своей передачи. — Стенли потер лоб. — Боюсь, нам сразу же придется нанять помощницу по хозяйству, — добавил он.

С этим Джина не могла согласиться.

— Позволь мне сначала оглядеться и сообразить, смогу я управиться со всем этим или нет. — Она наклонилась, нашла его губы и почувствовала чуточку колючее прикосновение усов.

Стенли притянул ее к себе, поглаживая ладонью по спине и не прерывая поцелуя. В следующее мгновение Джина почувствовала, как его нежные объятия вдруг стали стальными. Сейчас она уже не смогла бы ускользнуть от Бартона. Впрочем, Джина и не собиралась этого делать. Ей нравились внезапные перемены в его настроении. Она всем телом ощутила, как по венам Стенли побежала дикая, необузданная энергия страсти. В подобные мгновения Джина упивалась ощущением своей способности ввергать его в состояние трепетной напряженности. Когда он перевернул ее на спину, она с радостью ощутила на себе вес его тела, раскрываясь для него и раздвигая бедра, чтобы быть как можно ближе к нему.

Руки Стенли блуждали по волосам Джины, по ее груди, по шелковистой коже на внутренней стороне бедер. Его прикосновения были ищущими и требовательными, а вслед за ними шли частые мелкие поцелуи, наполнявшие каждую клеточку тела Джины радостным предвкушением. В тот миг, когда он вошел в нее, она испытала особенное наслаждение, которое словно явилось преддверием экстаза полного единения. Движения Стенли сначала были нетерпеливыми, быстрыми и жадными, а затем, словно утолив первую жажду, он стал двигаться медленно, проникая глубоко и на мгновение застывая, достигнув предела.

Джина сладостно постанывала под ним, лаская ладонями его спину и ягодицы. Временами она с силой вжимала Стенли в себя, одновременно стискивая бедрами. Они оба уже близились к пронзительному моменту освобождения, но подобно мотылькам, завороженным ярким пламенем во тьме ночи, продолжали захватывающую игру, оттягивая миг наивысшего блаженства.

Потом они долго лежали рядом, тяжело дыша и постепенно приходя в себя. Наконец Джина с удовольствием потянулась, ощущая себя обновленной и удивительно живой. После часов любви со Стенли она чувствовала себя способной своротить горы. Взглянув на часы, Джина поняла, что нет смысла пытаться уснуть. Лучше сразу подняться, принять душ, затем съесть легкий завтрак и отправиться в телецентр.

Взглянув на одевающегося Стенли, Джина улыбнулась.