Читаем Запах страха онлайн бесплатно

Солнце медленно заходило за горизонт, оставляя на мертвой земле длинные красные тени. Эти тени дюйм за дюймом наползали на все живое, принося с собой усталость, которая новой волной накатывала на мир. На мир вокруг, который давно устал и готовился ко сну, пока еще мог спать: медленно закрывались чахлые цветы, замирала вода в немногочисленных водоемах, замолкала и без того редкая фауна. Желтая трава, которая днем качалась от слабого ветра, теперь тянулась к уходящему солнцу, будто волнуясь, что солнце не встанет вновь. А ведь оно могло и не встать снова… По крайней мере, никто бы не удивился этому событию. Солнце ведь тоже может в конце концов устать… Усталость очень давно пропитала воздух в этих местах, и казалось, что она не сойдет никогда. Лишь каждый вечер на закате одинокое солнце приносило новую ее порцию, чтобы завтра все повторилось. Умирающий мир и бездушное красное солнце…

Одинокие путники тоже устали. Их лошади давно перешли с галопа на рысь, затем на шаг, а теперь с огромным трудом переставляли ноги, волоча на себе людей, закутанных по самые брови в плотные плащи. Но эти лошади были еще бодрячком – они хотя бы еще могли переходить на галоп, они знали, что завтра с новыми силами ринутся вперед, открывая все новые и новые мили, видимо, окружающий мир еще не успел поглотить их. Всадников было трое. Все трое были закутаны в дорогие дорожные плащи, выцветшие и порванные от долгого ношения и непогоды. Дорогая кожа сапог и изящные шпоры выдавали людей не самого низкого происхождения, а выправка и посадка в седле говорили о людях, которые не бегут от войны, а скорее несут ее на своих плечах. Да и тем более, на их седлах висели короткие клинки, которые были очень популярны на далеком востоке. Толстые ножи длинной с локоть и центром тяжести, смещенном к лезвию, которые при хорошем ударе могли отрубить голову не только человеку, но и чему-нибудь похуже. Хорошие клинки… Впрочем, оружие в этих землях было не редкостью. Скорее наоборот, редкостью было отсутствие оружия у одиноких путников. Хотя и сами путники были редкостью в этих давно потерянных землях. Потерянных землях… Хах, какие земли считать непотерянными, уже давно непонятно. Мир умирал, умирала земля, но больше всего умирали люди, которые так устали жить. Люди, для которых само существование их рода уже было в тягость. За 300 лет после Исчезновения усталость поглотила все вокруг. И даже если сердца людей все еще бились, а руки сжимали клинки, то огня в груди уже не было. Он прогорел, как и весь мир. Давно прогорел…

Когда небо из красного окрасилось в оранжевый и уже даже в фиолетовый, путники, к их собственному удивлению, встретили жизнь, столь редкую в этих местах. Огромный лагерь вооруженных людей раскинулся по обе стороны дороги. Действительно огромный лагерь для столь отдаленных мест. Нет, не какой-то караван беженцев или торговцев древностями, которые спешили на Восток, чтобы сбыть товар, и не бежавшая от войны деревня, у которой давно не осталось своего куска земли. Это был лагерь армии, настоящей, организованной армии, столь похожей на армии великих королевств древности, пусть и уставшей до смерти.

Над центральным шатром развивалось тысячелетнее, давно превратившееся в прах знамя. На его полотнище была изображена кровь. Да, именно кровь, хотя и сложно сказать, как древний художник сумел её нарисовать. Это огромное красное пятно было не мазком красной краски и не раздавленным случайной ногой томатом, а именно пятном крови, пролитой за великую борьбу.

Лошади медленно вошли в лагерь. Но на путников никто даже не взглянул. Даже караулы не окликнули трех вооруженных людей, будто показывая, что враги здесь явно не люди и что их присутствие абсолютно безразлично его многочисленным обитателям. Да, это была армия своего времени. По движениям людей было видно, что их абсолютно не волнует род их деятельности или чем они занимаются. Дежурные вяло подкидывали дрова в костер, кто-то бессмысленно протирал столетние копья, покрывшиеся толстым слоем ржавчины. Иные, не имея оружия из метала, с помощью обсидиановых пластин, делали короткие деревянные дротики. И все это делалось с таким отсутствием энтузиазма и заинтересованности, что даже рабы в Южных государствах могли позавидовать их отстраненности от выполняемой работы.

Дорога упиралась в шатер, над которым развивался кровавый флаг. Дальше проехать было нельзя, поэтому Трое подъехали к нему и спрыгнули со своих коней. Продолжать движение уже не было сил, а люди, судя по всему, давно не представляли никакой опасности друг для друга. Напротив, этот шатер вызывал давно забытое чувство безопасности и уюта. Тонкая ткань выглядела как каменная стена, которая была готова защитить от любых врагов. Наверное потому, что это была ткань из прошлого мира, когда человек мог не боятся за свою жизнь на этом, некогда оживленном участке тракта. Возле шатра сидел человек, который неспеша строгал дешевым охотничьим ножом с рукоятью из рога оленя стрелу – стрел вокруг него скопилось довольно много. Было видно, что этим он занимается уже не один час.

На вид незнакомцу было около 30 лет, но морщины и седина в волосах показывали, что эти 30 лет были не самыми простыми. Впрочем, сейчас легко было только мертвым. Затасканная кожаная жилетка, тканевые сапоги, самодельный пояс из шкуры животного. Он не был похож на обладателя такого древнего и загадочного знамени. Но вот меч, который лежал рядом, говорил о многом. Такие мечи уже давно не делали нигде в известном мире. Двуручный, длиной около пяти локтей, с незаточенной частью у гарды и волнистым лезвием клинка. Это был не просто меч, найденный на трупе мертвого дворянина. Это было оружие королей, что сгинули в небытие уже очень давно. А его глаза… Они были фиолетового цвета, именно фиолетового, не синего и не голубого. Они даже сливались с небом, которое наконец оставило солнце, и говорили о том, что незнакомец не так прост так кажется. Этот меч и эти глаза были удивительными явлениями среди уставшего мира. И даже если бы незнакомец жил в самой бедной палатке, по этим двум атрибутам стало бы ясно – именно он то, что заставляет этих людей идти в бой.

Незнакомец наконец закончил строгать и поднял фиолетовые глаза на путников. Не говоря ни слова, он указал рукой на костер перед собой, призывая сесть. Путники сели и молча начали скромную трапезу. Все молчали. Уставшие люди не говорят… Но, когда с вяленным мясом было покончено, незнакомец взял клинок одного из путников и рассмотрел его в свете костра.

– Хм, такие экземпляры редкость в этих местах, слишком дорого их ковать, и слишком легко потерять в первой же битве. Да и выделяются они очень сильно на фоне деревянных стрел и обсидиановых копий.

– В битве? «Кто-то еще сражается по эту сторону от Великих Разломов?» —спросил путник в низкой шляпе, надвинутой на лоб, снимая с лица плотно намотанную ткань. Под ней оказалось зрелое лицо, слегка затронутое тенью старости, которая, судя по многочисленным шрамам на лбу и щеках, пришла рано. И хотя плечи были также ссутулены, как и у остальных участников трапезы, его карие глаза все еще блестели в свете пламени, говоря, что ему еще рано оставлять этот мир.

– Всегда сражались, и будут делать это снова и снова, пока Кровавое Знамя не истлеет в прах, а последняя сталь в этой части света не превратится в ржавую труху

–И кто же сражается по Кровавым Знаменем? У кого хватило силы восстать после Исчезновения, в то время, когда весь мир готов молча катится в бездну.

–Что-то вы тоже не похожи на тех, кто решил молча умереть. Или вы решили, что по эту сторону Разломов земля мягче, а черви не так любят человеческую плоть?

Путник вздохнул и вытер испачканное в пыли лицо краем дорожного плаща, затем достал флягу, которая явно предназначалась не для воды, сделал глубокий глоток и машинально вытер вызванные крепким напитком слезы.

– По эту сторону Разломов земля хотя бы есть. Мир горит, незнакомец. Четыре месяца назад была прорвана оборона последней цитадели Востока. Армия Угнетенных не смогла выстоять против Унижения, стены последней столицы превратились в руины, люди больше не поднимают оружие для борьбы, а ветер разносит над курганами запах страха. Сама земля рушится, и в эту тяжелую минуту я ушел туда, где все начиналось и давно закончилось, чтобы встретить конец мира там, где он начал умирать.

– А они? – спросил незнакомец.

– Не думаю, что их хоть что-то волнует. Они – Угнетенные.

–Угнетенные?

–Те, кто сгорел изнутри еще в детстве и вырос без какой-либо цели, чтобы просто лицезреть конец мира, не видя смысла в том, чтобы его прекратить.

–И из таких ребят у вас была армия? Не слишком то умный поступок.

–Таких, к несчастью, хотя бы можно заставить сражаться, да и что-то я не увидел в твоих солдатах большого энтузиазма.

Незнакомец нехорошо нахмурился, а двое Угнетенных продолжили сидеть и смотреть на костер, даже не вникая в суть беседы. Парень помолчал и продолжил.

–Они на положении слуг. Довольно неплохих, кстати. Они не видят смысла о чем-нибудь думать, поэтому просто делают. Да и смерти не боятся. Но ты знаешь, против Исчезновения, мало быть храбрым. Против него вообще всего мало.

– Я так не думаю… Мы же тут не зря дрова жжём.

–Вы правда думаете победить их? Да вы безумцы! Кто вы вообще такие и почему вдруг вы решили, что сможете то, что не смогли за сотни лет до нас.

– Имени у меня нет, отец не успел назвать перед смертью, да и кому они сейчас нужны эти имена. Все что вам следует знать – мой род ведет эту войну с самого ее начала, это и наш дар, и наше проклятье, и либо умрет весь мир, либо мы победим, другого пути нет.

– А если ты умрешь?

– Мой сын поднимет мое знамя…

– Но почему именно ваш род, и как вам удается выживать все это время среди хаоса

Незнакомец с фиолетовыми глазами достал меч из ножен и повертел его в руках, рассматривая еле заметных чудовищ по всему клинку. За тысячи заточек и ремонтов все узоры стали лишь ушедшей тенью. Это была часть чего-то великого, часть истории достойной богов. Он закрыл глаза и вспомнил. Вспомнил все

…

Высокий рослый воин стоял на куче камней, которой был завален перевал в горах. Позади него из пещер и землянок выползали люди с оружием в руках. В их глазах горела звериная жестокость, а в сердцах было слишком много крови. В одежде, сшитой из убитых животных, под знаменами давно забытых родов они выходили тысячами и с дикими криками вставали за спиной своего командира. Вооруженные мечами, копьями, топорами – ржавыми, но все еще стальными и острыми, готовыми кромсать врага на куски. Все еще люди, хоть и выглядевшие как звери, они знали за что им сражаться и за что стоит сегодня умереть. Они верили воину с фиолетовыми глазами, ибо он и его предки никогда не подводили ни их, ни их отцов и дедов. И если понадобится умереть еще в тысячах битв, они сделают это, попросив лишь камень, чтобы наточить топоры. Воин держал в руке огромный стяг с пятном крови, опираясь на двуручный меч с резной гардой и чудищами на клинке. Фиолетовые глаза светились на фоне восходящего солнца. Он ждал. Он помнил, что стоит на кону, помнил слова своего отца, прежде чем его тело сгорело вместе с тысячей других тел, когда полыхали зеленые леса севера. Но он не боялся ни секунды, он помнил о златовласом малыше, которого он увидел всего на 10 секунд и которому даже не успел дать имя, но кому сейчас нужны имена… Он знал, что этот малыш поднимет стяг крови, даже если в его венах крови уже не будет. Он не надеялся даже победить, но пока он сражался его род мог жить. Все-таки это великий дар. Раздался легкий звук впереди, будто шла морская буря и через секунду с равнины запахло страхом, и воин повернулся к своим одичавшим войскам.

–Когда 50 лет спустя вас спросят внуки, где был ты, когда разворачивалась самая великая битва за все живое в этом мире. Вы гордо скажете, я стоял под Кровавым Знаменем до последней капли крови. Так отстоим же наш мир в этот последний час, и пусть только смерть остановит нас в этой схватке. За Кровавое Знамя и за человечество! Позади раздался полу животный рев и огромная масса людей ринулась в битву.

Двуручный меч с узорами покидал ножны в тысячный раз, чудовища готовились кромсать чудовищ, люди готовились умирать…

Через 6 часов воин лежал на камнях с разодранным брюхом, кровь медленно стекала на покрытую зеленой травой землю.

–Мой сын поднимет мое знамя…

……

–Они на частоколе, на частоколе, уводите женщин и детей в лес, -кричал молодой посыльный среди огромной суетящейся толпы.

Огромное поселение людей, обнесенное прочным частоколом и земляной насыпью, постепенно обволакивал страх. Вокруг раскинулись пшеничные роля и пастбища, город и земля, что кормили и хранили их десятки лет теперь были под угрозой, а сражаться так не хотелось. Война так всем надоела.

Люди бегали, хватали детей и оружие. Бежали в дома и в сторону леса. Молились всем богам и духам предков. Поселение, которое они построили своими руками, когда все города пали, чтобы получить дом, нужно было защищать снова. Они 30 лет жили мирно и не были готовы умирать. Умирать не страшно, когда не за что жить, но эти люди… У них были семьи и были дома им хотелось бежать в сторону зеленых лесов, до которых было недалеко и которые могли сокрыть их ненадолго. Спасать свои семьи и свое добро. Луки и мечи давно превратились в сохи и прялки, никто не верил, что страх придёт снова, но он все же пришёл. И теперь все поселение было в шаге от того, чтобы обезуметь. Но вдруг за спинами раздался звук боевого рога, и все повернулись, реагируя на столь забытый звук. Шестидесятилетний старик с белыми волосами до плеч, волочил за собой тяжелый меч, на котором виднелись светящиеся узоры – изображение древних чудовищ. Позади него парнишка десяти лет с таким же странным, как и у старика цветом глаз с трудом тащил старое знамя, на котором разлили кровь. Ветер трепал его, навевая ужас на людей, которые вдруг вспоминали свой долг и свои клятвы. Старик шел к частоколу, и все медленно расступались. Вся суета затихла и затихли даже враги, давая старику последний шанс. Он медленно прохрипел.