Читаем Великий эксперимент онлайн бесплатно
Кира Сину
ВЕЛИКИЙ ЭКСПЕРИМЕНТ
СТАРЫЙ ДРУГ
- Это ты, Спирос? - спросил профессор Викетас, подняв глаза от бумаги, на которой он что-то писал. - Давненько тебя не видели. Какими судьбами в наших краях?
- Ты же знаешь, Кирьякос, я все время в разъездах на своем автобусе. Только что вернулся из Пелопоннеса. А что мне еще остается делать? Надо же как-то зарабатывать на жизнь. Но, если говорить откровенно, такая жизнь мне нравится. Я ведь путешествую по всему свету и с кем только не встречаюсь. Это мне по душе. А знаешь, зачем я пришел? Говорят, Антонис приезжает.
- Да, приезжает. Он уже закончил аспирантуру в Америке. Пора и домой.
- Как я рад за него! А когда он приезжает? Хотелось бы встретиться с ним ведь мы когда-то были неразлучны.
- Да, в школе. Как же, помню... Он приезжает в конце месяца и пока будет жить у нас. Позвони как-нибудь.
- Обязательно. Интересно, какой он теперь.
- Не волнуйся, остался таким же, как и был, нисколько не изменился. Я уверен, он тоже будет рад тебе. Не забудь, в конце месяца.
- Не забуду. Это исключено, - Спирос улыбнулся и направился к выходу.
- Рад был тебя видеть, Спирос, - сказал Викетас, проводив его до порога. Антонису будет очень прятно, когда он узнает, что ты все еще его помнишь.
- Будешь ему писать - передавай привет. Пока, Кирьякос, - сказал Спирос и вышел.
- Пап, а кто это приходил? - на пороге гостиной показался худенький русоволосый мальчик лет двенадцати.
- С каких пор ты стал таким любопытным, Христос? - поинтересовался доктор. - Тут столько народу бывает, но ты никогда еще не задавал таких вопросов.
- Он разговаривал с тобой запанибрата - видно, что не больной, к тому же и не твой друг, друзей, по-моему, я всех знаю. И потом, мне показалось, что он хорошо знаком с дядей Антонисом.
- Ты угадал, он не больной. Этот молодой человек - однокашник дяди Антониса и когда-то был его близким другом. Но учился Спирос через пень колоду, с трудом получил аттестат, и на этом его учеба закончилась. Антонис же поступил в университет, стал врачом, и их пути разошлись. Спирос откуда-то узнал, что твой дядя после аспирантуры возвращается домой, и зашел спросить, когда он приезжает. Знаешь, я даже немного разволновался. После стольких лет...
- Как знать, папа, может быть, ему что-нибудь нужно от дяди?
- Не думаю. Спирос всегда очень любил Антониса. К тому же он никогда не гонялся за выгодой. Просто соскучился. Думаю, Антонис тоже обрадуется...
- Пап, а у тебя разве нет сегодня приема? - спросил Христос, взглянув на стенные часы.
- Да, между прочим, который час? Ты прав, я опоздал. Мне надо бежать. Христос, передай маме, что я ушел. Ведь я ее сегодня уже не увижу, - сказал профессор и, заглянув в кабинет, взял сумку и поспешно вышел.
А Христос вприпрыжку поднялся по лестнице в свою комнату. Через пару секунд он был уже в гостиной, которая вместе со столовой занимала почти весь второй этаж особняка. В руках у него было несколько долгоиграющих пластинок. Христос поставил одну из них и, включив проигрыватель на полную мощность, устроился, задрав ноги, в одном из обитых бархатом кресел, которыми страшно гордилась его мама. Вскоре стены затряслись от современной музыки.
- Это "Пинк Флойд"? - спросила его сестра Даная, просунув белокурую головку в полуотворенную дверь.
- Тебе нравится? Это их новая пластинка, я купил ее на деньги крестного.
- А папа ушел? - прервала его девочка, моргая большими черными глазами.
- Стал бы я так громко включать музыку, если бы он был дома! В эту минуту распахнулась дверь и в комнату влетела коренастая блондинка.
- Вы что, с ума сошли? Почему так громко? Ваш отец не может работать при таком шуме!
- Мама, я больше не буду, - спрыгнув с кресла, извинился Христос. Кстати, папа просил предупредить тебя, что вернется поздно.
- Я сто раз тебе говорила, чтобы ты не забирался с ногами в эти кресла. Это же кресла твоей прабабушки. А почему отец так поспешно ушел?
- Пришел какой-то друг дяди Антониса и задержал его. Спрашивал, когда вернется дядя.
- Да? Все уже об этом пронюхали. А кто это был?
- Какой-то Спирос.
- Спирос? Что-то не припомню.
- Папа сказал, что он когда-то учился вместе с дядей Антонисом.
- А, это Спирос Кандидис. Он действительно учился с твоим дядей. Хороший парень. Только после школы куда-то пропал.
- Папа сказал, что Спирос был не в ладах с науками и не пошел учиться дальше.
- Обычная история. Кто-то учится, а кто-то отстает... И все-таки я бы хотела встретиться со Спиросом. Он очень хороший парень.
ДЯДЯ АНТОНИС
В аэропорту было полно народа. Люди самых разных национальностей входили и выходили из огромных залов; у одних на лицах было написано нетерпеливое ожидание, другие изнывали от скуки. Туристы из Европы в белых шортах и рубашках, обвешанные крест-накрест фотоаппаратами; женщины с выгоревшими волосами, с лицами и руками цвета вареного рака - так они поджарились на солнце; негры - некоторые в безупречных европейских костюмах, другие - в живописных национальных одеждах; кое-где мелькали разноцветные дорогие сари смуглых красавиц из Индии.
Повсюду чемоданы и сумки, узлы и картонки, поспешно сваленные в кучу. Христос и Даная, перепрыгивая через них, пробирались в буфет. Пройдя через все залы, они забрались на высокие табуреты бара, съели по куску пирога с сыром и побежали на террасу к родителям.
Профессор и его жена уже давно устроились здесь и ждали, когда же, наконец, приземлится самолет компании "Олимпиаки". Госпожа Наталья взяла из рук мужа бинокль и стала вглядываться в небо.
Самолеты прилетали один за другим. Они неожиданно появлялись на горизонте, как крошечные самолетики в настольной детской игре, затем, заполняя своим ревом небо, исчезали за постройками аэродрома, чтобы вновь появиться, но на этот раз уже тихо и бесшумно, с видом ручных зверей, которых кто-то тащит за собой на веревочке.
- Кирьякос, самолет! - вдруг закричала госпожа Наталья.
- Наталья, они же все время прилетают. Ты ведешь себя как ребенок! Когда-нибудь и наш прилетит.
Однако на этот раз госпожа Наталья была права. Черная точка которая привлекла ее внимание, вскоре превратилась в огромную белую птицу с четырьмя моторами - самолет "Олимпиаки". Не успел он приземлиться, как к входному люку подкатила передвижная лестница и вскоре изнутри высыпался целый людской муравейник.
- Вот он! Это он! - вне себя от радости закричала госпожа Наталья и отчаянно замахала рукой.
- Ну-ка, жена, дай мне бинокль, - с кислым лицом сказал профессор и тоже внимательно посмотрел на путешественников. - Ты права, это он! Пойдемте подождем внизу.
- Время еще есть. Пока он пройдет через таможню, наступит вечер.
Первыми нагруженного чемоданами дядю Антониса встретили дети.
- Дядь, дай я что-нибудь понесу, - закричал подбежавший к нему Христос.
- А я возьму эту сумку, чтобы тебе не было тяжело, - сказала Даная.
- Это вы, малыши? - засмеялся Антонис. - Однако я оплошал, - добавил он, окинув взглядом своих племянников. - Вы уже вовсе не малышии, ей-Богу, я бы вас не узнал, если бы вы сами ко мне не подбежали. Вы стали совсем большие.
- Да ладно уж, скажешь тоже, - Христос ответил ему широкой улыбкой. - Не так уж давно ты видел нас в последний раз. Пойдем найдем маму с папой. Они очень тебя ждут.
Поговорить они смогли только когда сели в машину. Профессор, сидевший за рулем, взглянул на брата. Среднего роста, но очень плотно сложенный, Антонис казался старше своих лет. Серые глаза освещали его широкое смуглое лицо. Куда девалась прежняя улыбка, которая когда-то так часто слетала с его губ? Америка приняла его ребенком, а вернула обратно зрелым мужчиной.
- Ты прекрасно выглядишь, Антонис. Как я рад, что ты опять с нами.
- И я рад, Кирьякос, что навсегда вернулся в Грецию, хотя там у меня было много заманчивых предложений.
- Ничуть не сомневаюсь, - вмешалась в разговор госпожа Наталья. - Я слышала, что в Америке крупные компании охотятся за мозгами даже среди студентов.
- Это не преувеличение, Наталья. Если ты хоть чего-нибудь стоишь, все двери перед тобой открыты. Но я не стремился в Америку. Получив стипендию, я поехал туда, чтобы закончить аспирантуру, а вовсе не за тем, чтобы там остаться.
- Дядя, а ты учился на нейрохирурга? - спросила Даная.
- Да, детка, у нас с твоим отцом одинаковая специальность. Разница только в том, что у меня более узкая специализация. Я занимаюсь исключительно мозгом.
- То есть, дядя, ты будешь делать операции на мозге? Это же так сложно!
- Сложно и ответственно, детка. Но честь быть на этом пути первопроходцами принадлежит не нам, современным хирургам. Это очень древнее искусство.
- Ты хочешь сказать, что такие операции делали и раньше? - удивился Христос.
- Именно так, - ответил Антонис. - Трепанация черепа известна с древнейших времен, еще с каменного века. Трепанированные черепа находят во многих точках Европы, Малой Азии и Египта. Когда впервые обнаружили такие вскрытые черепа, ученые предположили, что эти операции делали на мертвых, с тем чтобы вынуть у них мозг в обрядовых целях. Но позднее было доказано, что операции проводились на живых людях, так как во многих случаях оперированная кость зарастала, ткань почти закрывала дырку в черепе, а это означает, что больной был жив не только в момент операции, но выжил и вылечился.
- От этого с ума сойти можно! Люди каменного века!
- Больше всего информации нам дали находки в Перу, - сказал Антонис. - Там было найдено свыше десяти тысяч трепанированных черепов. Кажется, хирурги древнего Перу знали, как, вскрыв череп и удалив опухоль, осколок кости или сгусток крови, которые мешают мозгу, вылечить больного. Сохранился, например, череп, судя по которому, больному был нанесен сильный удар по голове, затем ему сделали две трепанации, и он выжил.
- Ну, да! - Христос был поражен. - В жизни не слышал ничего подобного.
- Во многих могильниках были найдены инструменты, с помощью которых делали подобные операции. Они сделаны из обсидиана, а в более позднее время - из меди. Обнаружили даже бинты, которыми пользовались врачи той эпохи.
- Но, дядя, тогда же еще не знали антибиотиков? Как же могло выжить столько больных?
- Это как раз одна из многих тайн, которыми окутаны такие операции. Благодаря чему могло выжить такое количество людей?
Что делали хирурги древнего Перу, чтобы избежать кровотечении и заражения крови? Каким образом пересаживались кусочки кожи, которые они снимали с головы до трепанации? Есть еще много других вопросов, которые до сих пор остаются без ответа... Это заставляет нас еще больше восхищаться древними хирургами и преклоняться перед ними, - добавил профессор.
- Антонис, мы приехали, - прервала их госпожа Наталья, когда машина свернула в переулок.
- Да, вот мы и дома! - радостно закричал Антонис. - Как я соскучился по нашему дому. Хорошо на чужбине, там можно многому научиться, но как временами не хватает дома!
- Добро пожаловать в отчий дом! - сказал Викетас, открывая дверь. - Желаю тебе удачи на родной земле!
РЕФРИЖЕРАТОР
В тот день Христос пришел из школы раньше обычного. Он все время думал о дяде - таком знакомом и в то же время незнакомом человеке. Как и многие другие дети, Христос обязательно должен был кем-то восхищаться и брать с него пример. Теперь его кумиром стал Антонис. Христос буквально обожал дядю и старался все время быть рядом.
Антонис же души не чаял в племяннике. Он чувствовал восхищение мальчика, его радовало твердое стремление Христоса пойти по стопам отца и его собственным.
Войдя в холл, Христос уловил отрывок разговора, который происходил в тот момент в кабинете профессора. Дверь оставалась полуотворенной, и оттуда доносились голоса отца и дяди.
- ...По-настоящему, Кирьякос, - услышал он голос Антониса, - меня интересует только исследовательская работа. В Америке все свободное от учебы время я проводил в лабораториях. Профессора меня очень любили. Иногда я даже думаю, что совершил ошибку, не оставшись там и не посвятив себя тому, к чему чувствовал призвание.
- Почему же ты этого не сделал?
- Я колебался. Думал, что мой долг служить родине, что мое место здесь. Хотя, возможно, там я мог больше пользы принести науке.
Антонис на минуту умолк, а затем добавил:
- Я провел там одно исследование на свой страх и риск и, кажется, мне удалось добиться ожидаемого результата.
- Почему ты в этом не уверен? Ты же должен был поставить эксперименты и проверить себя.
- В том-то и дело, что я не мог этого сделать. Я, конечно, поставил несколько опытов на животных и их результаты меня буквально окрылили, но чтобы окончательно убедиться, что я чего-то достиг, мне надо было поставить такой же опыт на человеке... где я мог найти человека, который согласился бы выступить роли подопытного кролика в эксперименте, исход которого может казаться весьма сомнительным?
- Антонис, я тебя не понимаю. Что же это за эксперимент? Неужели он так опасен?
- Да, он может оказаться весьма опасным. То есть жизнь, вероятно, вне опасности, но...
В этот момент в дверь настойчиво и пронзительно позвонили. Христос даже вздрогнул от неожиданности и побежал открывать.
Перед ним стоял полицейский в форме регулировщика уличного движения. Мальчик невольно посмотрел на его руку и убедился, что тот держит в ней блокнот с повестками.
- Здесь живет профессор Викетас? - спросил регулировщик.
- Здесь, - едва слышно произнес Христос. - Это мой отец.
- Он дома? Мне надо поговорить с ним об одном важном деле.
- Минутку, я посмотрю, не вышел ли он, - Христос быстро принял решение и захлопнул дверь перед самым носом у полицейского. Даже не постучавшись, мальчик поспешно вошел в кабинет отца.
- Пап, пришел какой-то полицейский и тебя спрашивает. Может, сказать ему, что тебя нет дома?
Профессор посмотрел на сына и улыбнулся.
- Неужели ты думаешь, что ты тем самым спасешь меня от какого-нибудь штрафа? Нет, мой мальчик. Во-первых, не помню, чтобы за последнее время я что-то нарушил, но даже если и так, он все равно оставит повестку здесь и мне придется потом идти в полицейский участок. Так или иначе, мы ничего не выиграем. Так то пусть зайдет.
Войдя в кабинет Викетаса, регулировщик по-военному отдал честь.
- Добрый день, - ответил на приветствие профессор. - Чем могу быть полезен?
- Господин профессор, вы знакомы с водителем автобуса по имени Спирос Кандидис?
- Спирос Кандидис? Ну, конечно, я его знаю.
