Читаем Сильная кровь: выбор истинной (СИ) онлайн бесплатно

Тонкое лезвие клинка мягко погрузилось в плоть, вскрывая вздувшуюся голубую прожилку на запястье. Дно подставленной старческой рукой деревянной чаши скрылось под отдающей голубоватым свечением эльфийской кровью. Старик сделал пасс над раной и алая дорожка начала истончаться.

— Сколько мы уже пытались? И до сих пор не нашли ее, это дурной знак.

— К чему ты клонишь, Видящий? — перебил чародея эльф.

— Послушайте совета: найдите себе простую эльфийку, ту, что придется по душе и будет приятна для глаз. Сделайте ее своей спутницей, и ваша жизнь наполнится смыслом.

— Разбавить королевскую кровь моих будущих наследников более слабой? Чтобы каждый уличный чародей мог бросить им в спину проклятье? Как смогут они удержать трон? К тому же мой дед никогда не позволит так унизить наш род. Начинай ритуал, Видящий, довольно пустых разговоров.

Старик закатал широкие рукава балахона и, держа чашу с кровью, прошел внутрь начертанной на каменном полу пентаграммы. Смочив палец, он нарисовал в ее центре поисковую руну. По часовой стрелке обошел края и начертил такие же по четырем сторонам света. Чашу с остатками поставил в центр и вернулся за каменный пьедестал с лежащей на нем книгой.

Под сводами подземного храма полились протяжные звуки забытого всеми древнего языка. Воздух загустел, обволакивая двух стоящих прямо мужчин. Внутри пентаграммы он завибрировал, издавая легкий гул. Читающие почти не смотрели в книгу, повторяя по кругу давно заученный текст. Все их внимание было приковано к пространству над чашей. Но время шло и ничего не происходило. Не выдержав, дроу зло метнул сгусток магии, расколов деревянную посуду надвое. Остатки крови растеклись красной кляксой, поглощая собой руну.

— Мой Повелитель, нельзя прерывать ритуал. Боги разгневаются на вас.

— Как еще они могут наказать меня? Все это — пустая трата времени. Мне никогда не найти ее, — эльф развернулся и направился к выходу.

— Повелитель! Что-то происходит!

В воздухе над залитой кровью руной задрожал сотканный из тумана женский силуэт. Он постепенно наполнялся красками и объемом, обозначая плечи и лицо, но все еще сохранял размытость линий. Эльф подбежал к старику, и они вновь начали повторять заученный текст, но образ, немного повисев в воздухе, растаял, оставив после себя лишь туманное облако.

— Я не смог разглядеть ее лица. Почему ритуал не сработал как надо? — Повелитель с досадой смотрел в пустоту перед собой. — Что говорят руны? В каком направлении ее искать?

Пока эльф засыпал старца вопросами, тот ходил вокруг разбитой чаши, внимательно изучая начертанные символы и формулы. И чем дольше он вглядывался в них, тем мрачнее становилось его лицо.

— Ее нет ни на юге, ни на востоке, ни где-то еще. Боги! Я даже помыслить не мог! — старик бродил растерянным взглядом по пентаграмме.

— Что не так, Видящий?

— Все эти годы мы искали ее лишь в этом мире. Разлив кровь на главную руну, вы напитали ее силой, достаточной для поиска за его пределами. Ваша истинная сейчас в одном из множества миров, заполняющих Великую темноту. Их так много, что никакой известной мне магии не хватит, чтобы определить, где она сокрыта. Мне очень жаль, Повелитель. Я не в силах вам помочь.

— Ты не мог ошибиться, старик? Ведь должен быть какой-то способ. Ну же, зачем богам создавать истинную в другом мире? В чем смысл?

Старец сел на ступень и утер рукавом взмокший лоб:

— Не мне судить о намерениях богов. Я доживаю уже третье столетие и ни разу не видел, чтобы они ошибались. Если такова их воля, прошу вас, не заставляйте меня ее оспаривать.

— Тогда я сам найду ее, — ответил Повелитель и направился прочь.

— Вэон, будь осторожен. Погоня за призраком туманит разум. А безумие куда опаснее отсутствия магии.

"Если бы только старик знал, насколько он близок к истине. Двадцать лет пустых поисков. Двадцать лет раз за разом я принимаю мысль, что обрекаю свой род на вымирание, а себя на одиночество. Стоит задуматься об этом чуть дольше и отчаяние начинает сводить с ума. Порой я почти готов бросить все и сбежать подальше от дворца, последовав его совету. Вопрос только в том, станет это тихое счастье утешением или роковой ошибкой".

Путь из храма, располагавшегося на другой стороне узкой горной расщелины, состоял из многочисленных ступеней, переходов, заросших плющом каменных террас и беседок. Его хватило, чтобы молодой Повелитель успел успокоить свой разум, прежде чем донесет до деда новость.

Золотистый свет послеполуденного солнца рисовал на полу библиотеки высокие арки дворцовых окон. Сидящий за большим деревянным столом эльф с окуляром на одном глазу внимательно изучал раскрытую перед ним старую книгу. Он, казалось, ничего не замечал, утопая в нагромождении бумаг, склянок с какими-то жидкостями и порошками, вазочек с торчащими из них перьями и кисточками, разложенных на бархатных тряпицах инструментов и прочих непонятных для несведущего глаза вещиц. Подушечки тонких аристократических пальцев аккуратно бродили по тексту, изучая изъеденные временем страницы. Он и сам походил на древность — в большом старом кресле, среди уходящих под потолок пыльных полок с книгами и свитками.

— Если ты раздумываешь, как начать разговор, значит, принес дурные вести, — заговорил седовласый эльф, не отрывая взгляда от страницы.

— И да, и нет, — Вэон отстранился от массивной каменной колонны и медленно проследовал мимо стола к окну. — Почему ты не восстановишь эти книги магией? Это куда быстрее.

— После того, как трон перешел к тебе, у меня появилось слишком много свободного времени. Реставрация — весьма приятное занятие. Успокаивает разум и одновременно дает ему пищу. К тому же, — старый эльф окинул взглядом библиотеку, — можешь не верить, но даже я нахожу здесь для себя немало белых пятен.

— Сегодня у меня появилась надежда. Возможно, неоправданная, но все же…

Дед оторвался от своего занятия и посмотрел на внука:

— Будь добр, перестань изучать пейзаж. Сядь и все расскажи.

Вэон откинулся в кресле напротив:

— Моя истинная, — в глазах старика загорелся интерес, — она жива. Я даже видел ее облик…

— Но… — перебил внука эльф.

— Она в одном из иных миров, и мы не знаем где именно.

Старый эльф выдохнул, а надежда в его глазах сменилась прежним безразличием.

— Ты ждешь, что я укажу тебе способ заполучить истинную из Великой темноты. Но его нет.

— А зеркала?

— Зеркала — это путь в один конец. Да и что толку в них, если ты даже не знаешь, где она. Темнота безмерна, ее миры неисчислимы, и даже эльфам неподвластно понять их пределы. Нет смысла и далее пытаться найти ее.

— Значит, магия рода умрет вместе со мной?

— Я не позволю этому случиться. Есть один способ исправить все и сохранить нашу силу, — теперь уже старый дроу прошел к окну и, повернувшись к внуку спиной, скрестил у груди пальцы рук. Вэону показалось, что он не просто так отвел от него свой взгляд. Было что-то напряженное во всей его позе. — Юная королева взошла на трон в царстве драконов. Их магия, хоть и другого свойства, тоже очень могуча, она вольет в наш род новую жизнь. Это будет хорошая партия для тебя. Но затягивать не стоит. На Драконьи земли давно посматривали более слабые королевства, ожидая совершеннолетия юной принцессы. К счастью, даже все вместе они не смогут дать этому союзу столько могущества, сколько можем мы.

— Среди драконов немало тех, кто достоин занять место рядом с королевой. Зачем ей смешивать свою кровь с эльфийской?

— Чем древнее род, тем сильнее его магия. Здесь у нас нет соперников. К тому же, став супругами, вы объедините два народа и сотрете границу между нашими королевствами. Никто еще не отказывался от новых земель. И, скажу по секрету, ее дед давно намекал мне на подобный союз. Но ты как будто не рад? — старый эльф остановил взгляд на внуке.

— Если бы ты сказал это вчера, мне было бы легче согласиться. Преимущества этого брака стали бы для меня, если не наградой, то хотя бы утешением. Сейчас, когда у меня появилась надежда обрести истинную, я не могу от нее отказаться.

— Твоя истинная — не более чем мираж, — дед подошел к столу и начал собирать разбросанные на нем бумаги.

— Но я ее видел! Дай мне еще немного времени, и я найду способ привести ее в этот мир.

— Времени? Знаешь, как тебя называют в народе? Последний король. Довольно с меня пустых надежд! Я ими сыт, — старый эльф раздраженно бросил стопку рукописей обратно на стол. — Эти руки хотят обнять внуков. Только сильное потомство даст твоему народу защиту, а мне — спокойствие за свой род. Извести молодую королеву о нашем предложении. Пора готовиться к свадьбе.

— Ну, что, именинница, вот мы до тебя и добрались! — из распахнутой двери на Анну смотрел букет белых хризантем в бледно-салатовой обертке, бутылка красного и две пары улыбающихся женских глаз.

Катя и Лизавета шумно потопали на крыльце, сбивая с сапог налипший снег, и дружно ввалились в прихожую, протягивая Анне подарки.

— Не нужно было на вино тратиться, у меня с Нового года запасы остались, — женщина отступила, впуская подруг и холодный зимний воздух.

— Я целый месяц отбивала эту бутылку во время набегов к нам Генкиных друзей, зная, что ты красное любишь. Думала, уж, и не позовешь, — с легким укором посмотрела на Анну Катерина и потянулась к подруге с объятьями.

— Ладно ты, позже отмечать можно. Это заранее нельзя, — вставила Лизавета и тоже потянулась с объятьями.

— В моем возрасте теперь главное вообще не забыть, — отшутилась хозяйка, получив в ответ ироничный взгляд Катерины. — На работе настоящий дурдом был. Конец года же. Так что раньше — никак, — Анна направилась на кухню, уводя за собой подруг.

«Я — мыть руки!» — раздалось за спиной…

***

…- Я даже паспорт еще не поменяла. В последний раз, — грустно улыбнулась Анна, грея в руке фужер с остатками вина. — Сорок пять, потом пятьдесят, дальше пенсия и все.

— Не говори ерунды, еще полжизни впереди, — ответила Катерина, отправляя в рот оливье.

— Ну, да. Худшая ее половина, — констатировала Анна.

— Подожди, внуки появятся — по-другому заговоришь, — заметила Лизавета. — Дочь-то нашла жениха или все учится?

— Пока молчит. Значит, ничего стоящего, — вздохнула Анна. — Ребенок уже институт заканчивает, а я себя еще такой дурой чувствую, как будто мне не сорок пять, а двадцать. А иногда так накатывает… Хоть роман на стороне заводи.

— И что же тебя останавливает? — с интересом посмотрела на подругу свободолюбивая Лизавета. — Павел? Он, кстати, где сейчас? Снова в рейсе?

— Вот на тебя и «накатывает», — вторила ей жующая салат Катерина. — Мужа полжизни дома нет. И как не ревнуешь? Я б своего на пару дней, не то что на месяц, не отпустила. Мужчины, они ж без этого дела долго не могут — физиология, понимаешь ли.

— Ну не в рейсы же мне с ним ездить. Да и после той истории, что по молодости случилась, не вижу смысла следить. Да и не хочу. Вот интересно, не измени он мне тогда, любила бы я его с той же силой или время губит страсть даже там, где не было обмана?

— Какой-то юбилей у нас грустный получается. Ну-ка, Катерина, наполняй фужеры, — скомандовала Лизавета. — У тебя, Анька, сейчас вторая молодость начинается. Так что завтра приказываю тебе проснуться счастливой! С Павлом или без!

«Завтра» разбудило нудной головной болью и острым желанием попить, с которым Анна боролась всю ночь. Она нехотя поплелась по известным делам в ванную и по дороге с досадой обнаружила на дне коробки остатки порошка. «Вот тебе и постирала. Ладно, схожу в магазин. Но сначала — чай. Сладкий. С лимоном».

После вчерашней оттепели снова подморозило, и десять минут ходьбы до ближайшего супермаркета превратились в настоящее испытание на внимательность и умение балансировать. Проходить его еще раз не было никакого желания, потому одним стиральным порошком дело не обошлось. Заполнив пакет до краев и отстояв небольшую очередь, Анна, вздохнув, снова ступила на скользкий тротуар. Хорошо, хоть народу в это время было немного и никто не дышал в спину, подгоняя шагать быстрее.

Остановившись перевести дух, женщина поставила тяжелый пакет на скамейку и осмотрелась по сторонам. Взгляд задержался на невысокого росточка старушке у пешеходного перехода. Она беспомощно водила клюкой по обледенелой обочине, не находя надежной опоры. Небольшая пологая ступенька из снега стала для нее сложным препятствием, а сумка с продуктами в другой руке раскачивалась, мешаясь под ногами. Водители притормаживали, кто-то, нервно посигналив, продолжал свой путь, а бабушка все не решалась ступить на проезжую часть.

— Давайте сумку и обопритесь на меня. Анна приняла пакет и встала на переходе, всем своим видом показывая, что торопиться и перебегать дорогу ради сидящих за рулем «водятлов» она не собирается.

— Ой, дочка, спасибо тебе, милая, — бабушка двумя руками взялась за протянутые ей ладони и, наконец, сделала шаг. — Задерживаем мы их, наверное, — расстраивалась старушка, косясь на вставшие у перехода машины, — да быстрее никак не могу. Ноги болят.

— Ничего, подождут. А живете вы далеко?

— Через два дома всего. Скользко нынче больно. И не пошла бы, да у кошки молоко закончилось.

— Я до квартиры провожу, а то по такому гололеду еще ноги переломаете.

Спутницы вошли в небогатую, обставленную советской мебелью прихожую.

— Как же мне отблагодарить тебя, дочка? — старушка вопросительно посмотрела на гостью и задумалась. — Может, хоть чаю со мной попьешь, не побрезгуешь?

Анна заглянула в по-детски полные надежды глаза, и язык не повернулся отказаться от приглашения. Старческая фигурка на удивление ловко доставала из шкафов баночки с какими-то травами и наполняла ими старинный керамический чайник.

— Такого чаю, дочка, ты еще не пила. Я эти травки каждое лето собираю, когда у приятельницы в деревне гощу.

По кухне расплылся аромат летних лугов. Женщины грелись душистым напитком и разговаривали. Анне подумалось, что давно она не чувствовала себя так хорошо и спокойно. Еще год назад, когда мама была жива, они так же беседовали за чашкой чая. Но с ней она не позволяла себе быть настолько откровенной — расстраивать не хотела.

— Ты, дочка, не печалься, что чувства остыли. Настоящая любовь — она, ведь, редко кому дается. Хотя, я, наверное, плохой советчик, ведь нам с покойным дедом повезло — любили друг друга, как в первый день. Уж не знаю почему, но в нашем роду все душа в душу жили. И мама, и бабка моя покойная, и прабабка… — тут старушка на секунду задумалась. — Посиди-ка, дочка, я сейчас.