Читаем Волхвы и ворожеи. Магия, идеология и стереотипы в Древнем мире онлайн бесплатно
Волхвы и ворожеи. Магия, идеология и стереотипы в Древнем мире
Кажется, что образ могущественной ведьмы или всесильного колдуна существовал в западной культуре всегда. Но когда и при каких обстоятельствах он появился? Кимберли Стрэттон предлагает рассматривать магию как дискурс, у которого есть своя культурная, социальная и политическая история. Автор анализирует образы ведьм и магов в литературе четырех взаимосвязанных исторических периодов – классических Афин, раннего имперского Рима, доконстантиновского христианства и раввинистического иудаизма. Стрэттон сравнивает развитие дискурса о колдовстве в этих культурах, находит общие для них всех черты и выстраивает связи между этими идеологическими конструктами и социальными факторами, их породившими. Одна из главных задач книги – показать, что в древнем мире обвинения в колдовстве не сводились к простому наговору, а были попыткой определить границы власти и легитимности, провести черту между собой и Другим. Кимберли Стрэттон – историк религии, ассоциированный профессор Карлтонского университета.
Серия: Studia identitatis
КультурологияKimberly B. Stratton
Naming the Witch
Magic, Ideology, and Stereotype in the Ancient World
Columbia University Press 2022
В оформлении обложки использован фрагмент картины У. Блейка «Ночь радости Энитармон. Геката», 1795. Британская галерея Тейт. The Yorck Project / Wikimedia Commons.
Copyright © 2022 Columbia University Press
© М. Нестеренко, перевод с английского языка, 2026
© Д. Черногаев, дизайн обложки, 2026
© ООО «Новое литературное обозрение», 2026
«Волхвы и ворожеи» посвящены социальному происхождению и мотивам, лежащим в основе мощных устойчивых стереотипов о маге и ведьме. В Древнем мире обвинения в магии могли стоить человеку жизни – или как минимум обвиняемый или группа таковых подвергались остракизму. Впрочем, обличения всегда откуда-то да берутся: их корень – страх перед Другим, общественные идеалы и представления об антисоциальном поведении. Таким образом, обвинения в магии и стереотипы о магах и колдуньях отражают ценности и ви́дение, как все устроено в коллективе, использующем эту риторику. В разных культурах эти воззрения будут отличаться, а вместе с ними и образы и идеи, связанные с магией. В книге «Волхвы и ворожеи» рассматриваются самые ранние проявления стереотипов о ведьмах и колдунах в западной литературе, анализируются конкретные контексты, породившие эти стереотипы. Это исследование пересматривает обобщающие определения и редукционистские подходы к изучению магии. Прежде всего я стремлюсь понять факторы, способствовавшие возникновению конкретных стереотипов в определенные исторические периоды.
Для того чтобы раскрыть предпосылки и мотивы предрассудков о магии, я исследую литературу четырех различных эпох и культур Древнего мира: классические Афины, ранний имперский Рим, доконстантиновское христианство и раввинистический иудаизм. Благодаря такому кросс-культурному подходу мне удалось осветить некоторые аспекты древней магии, которые до сих пор оставались незамеченными; такой анализ подчеркивает различия между моделями колдовства в различных древних культурах и исследует связь между стереотипами и социальными факторами, способствовавшими их формированию. Моя позиция такова: магия – это форма дискурса (т. е. совокупность идей, практик и институтов), которая функционирует по-разному в зависимости от социального контекста. Этот дискурс, как я утверждаю, возник в Афинах V века, после Персидских войн, и способствовал формированию ксенофобских представлений о негреческом и нецивилизованном Другом. Затем этот дискурс инаковости мигрировал в Рим и в остальной эллинизированный мир, где адаптировался к местным социальным проблемам, отражая их. В любом из этих случаев ворожба представляет собой форму дискурса, который пытается договориться с властителем, и выступает в этом случае причиной для претензий на силу и легитимность.
Исследования, посвященные древней магии, в основном делятся на четыре категории:
1. Работы, документирующие материальные свидетельства древних ритуальных действий, обычно классифицируемых как магия. Такие исследования, как правило, представляют материал без подробных комментариев или оценки его социальной истории[1].
2. Работы, в которых предпринимается попытка реконструировать социальную историю древней магии, с опорой на литературные описания и/или материальные свидетельства, упомянутые выше. Эти исследования иногда некритично принимают представления о магии, имеющие в своей основе идеологические мотивы и очерняющие стереотипы[2].
3. Исследования, которые признают уничижительные коннотации магии как в древнем, так и в современном употреблении, и по этой причине ставят под сомнение обоснованность дальнейшего использования магии в качестве эвристической категории в науке. Эти ученые утверждают, что некритическое принятие магии как описательного термина в древних текстах навешивает полемические ярлыки и опасные стереотипы, но они к тому же могут игнорировать и доказательства того, что некоторые люди действительно занимались практиками, воспринимавшимися в их обществе как нечестивые, угрожающие и антисоциальные. Иными словами, некоторые люди в древности сознательно и, возможно, даже во вред себе занимались ритуальной деятельностью, которую сами считали магией[3].
4. Последняя категория исследований, посвященных магии, отвечает на вопрос, поставленный третьей группой. Эти ученые пытаются разрешить противоречие между продолжением изучения магии, несмотря на негативно окрашенный багаж (как древний, так и современный), который несет в себе этот термин, и полным отказом от этого термина[4].
«Волхвы и ворожеи» относится к последней категории. Я критически осмысляю репрезентации магии, осознавая их идеологические мотивы и риторические стратегии, которые их поддерживают и формируют. Иными словами, я постоянно задаюсь вопросом: «Чьим интересам они служат?» Но я серьезно отношусь и к археологическим свидетельствам о практиках, которые люди в Древнем мире считали магией (то есть о ритуалах, нарушавших общественные нравы и традиции благочестия, чтобы нанести вред или получить контроль над кем-то). Стереотипы не возникают на пустом месте; по крайней мере, они отражают восприятие (реальной или воображаемой) опасности. Если полностью отвергнуть существование магии и считать ее просто формой клеветы, можно пропустить вполне реальную связь между обвинениями и страхом, предубеждением и социальной напряженностью. Именно источник этих стереотипов и волнует меня в «Волхвах и ворожеях». Я исследую репрезентации магии как инструмент борьбы за определение авторитета и инаковости, легитимной власти и социальной напряженности в четырех древних обществах.
Это исследование стремится усложнить существующие представления о магии, показать, что она может быть условной – бытовать по-разному в разных местах, – и в то же время я стараюсь показать преемственность магии как дискурса по мере ее миграции из Греции по Средиземноморью. Конечно, идеи об опасной сверхъестественной силе, злых женщинах-демонах или странных чужеземцах существуют во многих культурах. Я утверждаю, что навешивание на все эти идеи ярлыков ворожбы и попытки найти им единое объяснение нивелируют важные различия и культурные особенности. Вместо этого я фокусируюсь на понимании того, как в западной культуре сформировалась особая констелляция идей и средств определения Другого, известная в западной культуре как магия. Я утверждаю, что у магии есть определенная история, понимание которой проливает свет на процесс маргинализации групп людей и оспаривания власти культурно обусловленными способами.
Хотя принято в первую очередь благодарить научного руководителя и ученый совет, мне хочется сделать шаг назад и сказать спасибо тем, благодаря кому это стало возможным. Ведь защита докторской и написание книги – лишь верхушка айсберга, путь к нему начался намного раньше.
Я хотела бы поблагодарить Пола Рэймонда, Марка Терри и Эллен Тоссиг за то, что они основали Северо-Западную школу в Сиэтле и помогли мне, начинающему ученому, выработать целостный взгляд на историю и общество. Тимею Селл и Майру Яанус из Барнард-колледжа мне хочется поблагодарить за вдохновение и за то, что стали для меня образцами для подражания. Джона Стрэттона Хоули – за поддержку моих интересов в области сравнительного религиоведения. Алана Сегала (вдвойне искренне) – за то, что он познакомил меня с увлекательным миром эллинистической религии, а затем стал проводником по его лабиринтам, пока я училась в докторантуре. Хельмута Кёстера, Кимберли Паттен, Маргарет Майлз и Джеймса Кугеля – за поддержку и руководство во время обучения в магистратуре Гарвардской школы богословия.
Мири Кубови и Джозефа Дэна – за вдохновение изучать иврит и иудаику, несмотря на позднее начало. Рут Фейген – за то, что позволила мне посещать занятия по Талмуду в Еврейской теологической семинарии, хотя у меня нет соответствующего образования. Моих коллег из Карлтонского университета, особенно Роланду Джеффрису, Джошу Биру и Шейну Хокинсу, которые внимательно прочитали и отредактировали главы о греческой и римской литературе.
Других ученых, которые нашли время для чтения и комментария, – Джил Аниджар, Стаменку Антонову, Зебу Крук, Дэвида Франкфуртера, Эми Голливуд, Дейну Каллерес, Джейсона Калмана, Ричарда Калмина, Барри Леви, Тодда Пеннера, Аннет Йошико Рид, Джеймса Райвса, Яна Скотта, Барбетт Спет и Стива Уилсона. Мне очень помогли анонимные рецензенты издательства, в том числе Мэри Роуз Д'Анджело, которая любезно раскрыла себя и с тех пор неизменно меня поддерживает. Я беру на себя полную ответственность за любые оставшиеся недочеты. Отдельно я благодарю Элизабет Кастелли за ценные отзывы и советы в процессе написания диссертации. Кристина Милнор позволила ознакомиться со своей неопубликованной диссертацией, которая оказалась чрезвычайно полезной для формулирования аргументации в главе 3. Позже это исследование было опубликовано под названием Gender, Domesticity, and the Age of Augustus. Элен Фоли прислала мне корректуру своей книги Female Acts in Greek Tragedy до ее выхода, что послужило отличным подспорьем для подготовки моей аргументации в главе 2. Дэвид Крамер любезно прислал мне текст своего доклада на конференции SBL 2001 года, а позже – корректуру будущей книги, посвященной еврейским традициям питания, что помогло мне развить аргументацию в главе 5. Бет Берковиц, рабби Рувен Булка и Джонатан Милгрэм проконсультировали меня по раввинским материалам. Гарольд Ремус продолжает давать отличные советы и поддерживать меня. Ему также стоит отдать должное за то, что он первым порекомендовал мне обратиться к Венди Лохнер из издательства Колумбийского университета, которая оказалась замечательным, терпеливым и отзывчивым редактором. Также благодарю Сьюзен Пенсак, редактора рукописей, за ее полезные советы и вкусные рецепты. Мои ассистенты по исследованиям: Александр Дирхэм, Мередит Хамфри Бернетт, Шайлер Плейфорд и удивительно квалифицированный Саймон Гурофски оказали мне многостороннюю помощь, проверяя и отыскивая нужные материалы.
Дэниел и Бонита Сландер согревали меня холодными оттавскими зимами, угощали оссобуко и домашним вином. Коллеги с факультета гуманитарных наук Карлтонского университета приняли меня в Канаде, показали удивительную солидарность и искреннюю дружбу. Мой муж, Пьер, проявил невероятное терпение и оказал поддержку на протяжении всего этого долгого процесса, помогая редактировать текст и обсуждая содержащиеся в нем идеи и аргументы. Он применил свои выдающиеся аналитические способности к моей тяжеловесной прозе и недосформулированным теориям. С любовью и благодарностью я посвящаю эту книгу ему и моим родителям, которые вдохновляли и поддерживали меня во всех моих эксцентричных начинаниях, включая это.
Наконец, самые теплые слова благодарности моему наставнику, другу и неутомимому научному руководителю Алану Сегалу, а также остальным членам ученого совета – Винсенту Уимбушу, Дэвиду Халивни и Элен Фоли – за то, что они поверили в проект и вдохновили меня работать в разных областях несмотря на возникшие трудности.
PhD-исследование было профинансировано American Association of University Women (стипендия на 2000/01 учебный год). Я также получила стипендию имени Жозефины де Карман в 2000/01 году, что обеспечило столь необходимые дополнительные средства. Колумбийский университет любезно поддержал мое обучение, а также предоставил средства на летние поездки и исследования. Декан факультета искусств и наук Карлтонского университета предоставил грант на завершение рукописи и поддержку научных сотрудников. Я польщена и благодарна этим учреждениям и ассоциации за финансовую и моральную поддержку. Часть главы 4 была опубликована под названием The Rhetoric of 'Magic' in Early Christian Discourse: Gender, Power, and the Construction of 'Heresy' в Mapping Gender in Ancient Religious Discourses (eds T. Penner, C. Vander Stichele. Leiden: Brill, 2006). Более ранняя версия главы 5 опубликована под заголовком Imagining Power: Magic, Miracle, and the Social Context of Rabbinic Self-Representation (Journal of the American Academy of Religion. 2005. Vol. 73. № 2. P. 361–393).
Три загадочные сестры, которых Макбет застал в ночи за колдовством, представляют собой легко узнаваемый типаж. Уродливая внешность и пакости шекспировских ведьм ассоциируются в западном сознании с колдовством или магией, где дьявольское варево и злонамеренное манипулирование человеческой волей являются ведьмовскими атрибутами всклокоченных старух. Но откуда пришел этот образ и всегда ли он существовал?
