Читаем Рукав Персея онлайн бесплатно

Жаркое лето в Самарканде. Год одна тысяча четыреста тридцать первый. Моё имя Азиз ибн Хоттаб аль-Джассани, и я, скромнейший из скромных, верный слуга моего благородного господина царевича Улугбека, самого просвещённого из просвещённых, тружусь астрономом в прекрасной обсерватории, сооружённой по его приказанию.

О читающий эти строки! Я проведу твоё сознание по тайной тропе – тропе знания, тропе силы! Ты и не думал, что можно путешествовать, не делая и шага? Я провёл шесть лет в заточении в глубокой яме, среди мух и обглоданных костей, куда мне раз в неделю сбрасывали объедки со стола моих поработителей, но я даже не заметил, как прошёл этот срок! Ибо мой разум покидал тело и посещал миры, которые тебе даже не снились! И время относительно в межзвёздном пространстве. Я прожил сотни лет в другой реальности, пока длились земные годы моего заключения.

Грозный Сириус и светлый Альдебаран, чистый и непорочный Альтаир, яростный Денеб, и тысячи, тысячи других светил словно яхонты, выпавшие из короны властителя, чтобы раскатиться по разным сторонам сотворённого, освещали мои пути во Вселенной. Путешествия моего разума изменили меня, изменят они и тебя, ибо, подобно стреле, наложенной на тетиву лука, их история уже готовится пронзить твоё беззащитное перед их острием сердце! Не торопись. Постой. Послушай. Я расскажу тебе.

Чёрный мир! Его атмосфера вечно окутана тяжелыми грозовыми тучами, из утробы которых на поверхность этой каменной планеты обрушиваются гневные сверкающие молнии, прорезающие мрак. Яростные вихри торнадо исполинскими столпами проходятся по безжизненной тверди, кромсая скалы, поднимая ввысь валуны, булыжники и глыбы. Погибель тому, кто рискнёт слишком надолго задержаться на открытой местности! Ужасающую кончину сулит злой шквал тому, кто уподобился червю, что выполз из укрытия! Непрестанно бушует стихия, всё не находя выход своему бешенству! О, сколь беспощадной может быть действительность!

Выжженное небесным огнём каменное полотно скрывает под собой многочисленные пещеры и необъятные подземные моря, то и дело вскипающие раскалённой лавой от извергающихся на их дне вулканов! Шипящая пена окаймляет ошпаренные волны, наполненные мутным красным свечением, пока лава смешивается с ледяной водой, и удушающий пар поднимается над колеблющимся месивом! Да, есть во Вселенной картины, что способны повергнуть в безумие того, кто их созерцает! Поэт найдёт в них красоту, но и несравнимую жестокость.

На склонах, уходящих в глубину морских берегов, можно отыскать растительность. Фосфоресцирующие водоросли, которыми не питается никто, кроме маленькой, но многочисленной рыбы, у которой нет имени на людском языке. Эта рыба – единственное нехищное создание в Чёрном мире. Её съедают рыбы побольше, а их – ещё более крупные, и так пока не доходит до гигантов, уже и не рыб, а монстров, ворочающихся в тёмных пучинах. Иногда гиганты погибают в боях друг с другом, и случается, что останки туши поверженного выбрасывает на один из берегов. И какие только создания тогда не сбегаются на лакомый кусок! Воцаряется свирепая, рвущая слух бойня, оглашаемая воплями агонии. Сцены насилия. Они воодушевляют молодость, но не вызывают ничего, кроме усталого отвращения у умудрённой опытом зрелости.

Пиршества случаются нечасто, и рыбы на всех не хватает. Хищники, которым не достаётся добычи, выбираются на поверхность, когда ненадолго прекращаются бури. И наступает тревожная тишина, таящая в своём подлом коварстве неизмеримое по низости дурное намерение! Разбухающая страхом, она выбивает из каждой немощной твари, обречённой на гибель из-за своей слабости, блестящий и густой пот.

Время соревнования! Время охоты! Что толкает живое наружу? Несчастное живое, злополучное, вынужденное метаться между пещерами и поверхностью, то спасаясь от цунами, сокрушающих подземелья, от которых моря даже выплёскиваются наружу, то от вихрей и молний. Смерть снаружи, смерть внутри. Смерть, если останешься, и смерть, если уйдёшь. Рано или поздно, но всё равно!

В краткие часы тревожного и подлого затишья племена антропоморфных рептилоидов выползают из замкнутой тьмы пещер на обширную плоскость каменных пустынь, изрытых кратерами. Они выползают и выползают, всё время выползают, а с ними и другие шайтаны. Ибо там, на дне кратеров, можно найти хилые ростки бледной травы, годные для потребления, хоть и не способные заменить по питательности полноценное мясо поверженного врага, в которое можно было бы жадно впиться клыками и в экстазе ощущать, как липкая густая кровь жертвы стекает на твоё нёбо! Рептилоиды, как и все, кто родился под проклятым небом Чёрного мира, любят чужую плоть, но часто им приходится довольствоваться пережёвыванием бледной травы.

То не самая лучшая пища, но она помогает не умереть от голода. Хвосты рептилоидов тащатся по гравию. Они склоняются над землёй, припадая на четвереньки. Их вонь привлекает за собой более могучих бестий, поэтому шайтаны всех мастей наводняют отдельные участки поверхности. Выходов, соединяющих подземный мир с наземным, на планете не счесть, так что если нужно, то можно добраться практически куда угодно, перемещаясь по природным проходам.

Этот мир не лишён света. Есть там и такие элементы, что ловят падающие с неба молнии и заточают их свет и энергию внутри себя. Светокамни! Симметрически совершенные кристаллические образования, сверкающие во тьме словно самоцветы и разгоняющие мрак на десятки метров вокруг себя, вырастающие из земли длинными гранёнными цилиндрами с заострённой, будто шпиль, вершиной! Чаще они растут по отдельности, одинокими колоннами, но иногда встречаются места, где они возвышаются рядом и во множестве, соседствуя друг с другом кучно, как деревья в роще. Каждый сияет своим цветом, какие-то мерцают, а какие-то дают ровный свет. Это красота, красота в тёмном аду!

Светокамни преимущественно встречаются снаружи, в каменных пустынях, но нередко их можно отыскать и под землёй, очень глубоко на морском дне или в пещерах, а также в переходах, соединяющих последние с поверхностью. Наблюдатель может спросить, как свечение появляется в светокамнях, расположенных в таких местах, если молнии туда не проникают? Неисповедимыми путями светокамни на поверхности сообщаются со своими собратьями под землёй и передают им часть своей энергии – вот ответ! Очевидно, это отростки, связанные общей жилой, являющиеся продолжением друг друга!

Жемчужиной планеты справедливо считается необычное массовое скопление гигантских светокамней, расположенное недалеко от её южного полюса. Они там достигают высоты около полутора километров, и их сияние во время грозы ослепительно. В прочие периоды оно распространяется на многие расстояния, наполняя их прозрачно-призрачным и переливающимся мерцанием. Здесь есть сосредоточие большой силы. Это место называют Кристаллической Короной. Велика его красота, и велико зло, что оно породило, ибо там, где есть красота, там появляется и страстное желание ею обладать.

В помещении был спёртый воздух, пахло чем-то протухшим и застарелым потом, будто впитавшимся в сами облезлые стены. Тому, кто не привык, поначалу казалось, что здесь нечем дышать. Здесь не было окон, и почти всё пространство было заставлено двухъярусными металлическими кроватями, на которых поверх грязных простыней валялась верхняя одежда, мокрые полотенца, вонючие носки или храпящий постоялец общежития, источающий запах перегара и сигаретного дыма.

То была дешёвая ночлежка, расположенная на цокольном этаже старого серого здания с потрескавшимся фасадом. Большая часть «гостей» проживала здесь на постоянной основе, ютясь в комнатах по шестнадцать человек. Мало у кого была постоянная работа, все халтурили понемногу от случая к случаю. Этого хватало, чтобы оплачивать здесь свой постой. Периодически приезжали новые жильцы, но надолго они, как правило, не задерживались.

Был час ночи, но свет в комнате горел, хоть и тускло. В её центре, на небольшом квадрате свободного от кроватей места, собралась шумная компания. Опрокинутая вверх дном, старая картонная коробка была приспособлена под карточный стол, вокруг которого кто на корточках, а кто и полулёжа расположились весёлые молодые люди.

– Я тебе руки вырву! Я тебе ноги переломаю, сука! – произнёс статный исполин голосом, преисполненным глубокой и искренней страсти. Звали его Степаном.

Широкоплеч, могуч был Степан. Тяжёлая нижняя челюсть, немного выдававшаяся вперёд, и низкий лоб придавали его и без того внушительному облику ещё и впечатление немалой свирепости. Красный от гнева, он швырнул колоду карт в сидевшего напротив него человека с ухмылкой на злом лице и вскочил с пола, заляпанного пятнами пролитой клюквенной настойки.

– Это ты мне сказал? – глаза типа, сидевшего напротив, как будто стали более выпуклыми, а губы его плотно сжались. – Как ты меня назвал?

Звали его Иваном. Он не обладал столь основательной комплекцией, что была у его оппонента, но сложен был тоже крепко, только был более поджарым и подвижным. Было видно, что он побрил голову наголо пару недель назад, хотя на ней уже снова стали отрастать пока ещё короткие волосы, впрочем, не скрывавшие округлые формы его черепа.

Степан сделал движение вперёд, и тут же его обвили несколько рук находившихся рядом с ним, удерживая.

– Хорош, Стёпка!

– Ну его!

Но Степан был горд и упрям и нелегко остывал, если кто-то его заводил.

– Выродок недоделанный, сейчас я тебе выбью все зубы! Сейчас я тебе уши оторву от твоей паршивой башки! Навек запомнишь, как меня дурить! – процедил он. Грудь его заходила ходуном от вскипающей в ней бури чувств.

Если Степан был красен как свекла, то Иван уподобился по белизне подвенечному платью. Но только побелел он не от страха, а от злости. Иван встал, всего пара шагов отделяла его от Степана. Он сократил это расстояние до одного.

– Вот что я тебе на это скажу, образина! – с этими словами он смачно харкнул Степану прямо в очи.

Тут уж ничто не смогло остановить могучего богатыря от того, чтобы ринуться вперёд. В слепой ярости он порвал воздух мощным ударом тяжеленной ручищи, но скорости ему не хватило, и Иван сумел уклониться от попадания.

Иван стремительно нырнул Степану в колени и, обхватив их руками, повалил того навзничь. Они начали кататься по полу. Иван знал, что ему нельзя позволить дуболому подмять его под себя – тот просто раздавит его своей тушей. Степан пытался перевернуть его, но Иван крепко в него вцепился. Два раза ему удалось съездить локтем Степану по лицу. Он разбил ему нос, и у того потекла кровь.

Степан взревел и всё-таки перевернул Ивана, после чего обрушил на него град ударов. Иван закрылся руками, выставив локти вперёд, но под натиском тяжёлых, как полено, атак проломился, и Степан заехал ему прямо в глаз. Дело кончилось бы худо, если бы мужики не оттащили бы все вместе озверевшего Степана от его жертвы.

– Пустите! Пустите, братцы! Дайте я его кончу! – грохотал Степан.

Прибежали два охранника.

– Опять дебоширите, уроды?! Что, ментов вызывать?

– Вызывай, мразь! Я никого не боюсь! – захрипел Степан.

Иван, оглушённый сильным попаданием в его физиономию, всё ещё лежал на полу. Кровь сочилась из его рассечённой брови. Лиловый синяк растекался под глазом.

Охранники, два здоровенных дядьки, скрутили Степана и вывели прочь под руки. Когда затихли их шаги, Иван поднялся. Кто-то дал ему полотенце утереться.

– Как я выгляжу? – поинтересовался он. В глазах плыло.

– Рожа опухла, – заметил Егор, ещё один картёжник. – Налейте ему!

Иван получил наполненную рюмку и залпом её выпил. Водка обожгла глотку.

– Огурца мне! Огурца!

Ему дали огурец, и тот сладко и громко захрустел у него на зубах.

– Ах, сука! Хорошо! – Иван утёр губы рукавом. Казалось, у него вскипела кровь от выпитого.

– Будешь новую партию?

– Дай дух перевести! – огрызнулся он.

Егор отвёл его в сторону, и они присели на одну из кроватей поодаль от продолжающейся игры.

– На сколько развели лоха? – негромко спросил он Егора, предварительно бегло покосившись на мужиков в центре комнаты.

– Так… – Егор стал перебирать мятые бумажки пьяными руками, по-шакальи озираясь каждые две секунды. – Негусто… Полтора косаря.

– Дай сюда! – Иван сгрёб все к себе и стал запихивать в свой грязный карман.

– Эй, браток, мы так не договаривались! – забывая об осторожности, повысил голос Егор.

– Иди к чёрту! Не ты по харе получил! – тон Ивана был ещё более резок, чем его слова, и глаза у него снова как будто начали выходить из орбит. Так происходило с ним всегда, когда он злился.

Егор потянулся к руке Ивана, комкающей банкноты, но Иван перехватил его за кисть и больно её сжал.

– Грабли убрал! – прошипел он. Правая сторона лица у него заплыла, отёк полностью поглотил правый глаз, что только усилило нечто устрашающее, исходившее от него в этот миг. В оставшемся незаплывшим глазу его загорелся недобрый огонь, и Егор, никогда не отличавшийся особой смелостью, сник. Он отпрянул, но всё-таки пробубнил:

– Сам виноват. Набухался и стал палиться. Даже этот бычара заметил, что ты подмениваешь карты!

– Вали отсюда! – закричал Иван. Ему не нравилось, когда его критиковали.

Из центра комнаты послышалось:

– Снова начинаешь, Ванёк? Харе!

Егор побледнел, на мгновенье заколебался, как будто что-то взвешивая, после чего бросил уходя:

– Уговор был делиться поровну! Ты слова не держишь! Я с тобой больше за один стол не сяду!

Иван посмотрел на его удаляющуюся спину исподлобья. Егор был тощий, надеты на нём были только чёрные штаны с дыркой на левом колене. А торс у него был полностью голый, и можно было видеть его выступающие из спины лопатки, посчитать рёбра на его тщедушном теле.

– Да кому ты нужен, дрыщ! Чтоб я тебя здесь больше не видел, говно! – успел послать ему вдогонку Иван.

Койка Егора была в другом номере общежития, и он мог не оставаться здесь. Иван вернулся к играющим. Степана увезли в обезьянник, и можно было спокойно продолжать веселиться. Водка и клюквенная настойка лились щедро, под конец всё было как в тумане. Кто-то из пацанов достал разбитую гитару и стал наяривать что-то блатное. Жизнь была хороша.

Янис приехал в Москву из Латвии по причине деловой командировки. Когда он выбирал отель, где можно остановиться, решил, что будет лучше, если он будет дешёвым, чтобы сэкономить деньги своего работодателя, который должен был компенсировать все командировочные расходы. И Янис выбрал самый недорогой вариант из всех возможных, не подозревая о том, к чему это приведёт.