Читаем Завещание моего бывшего онлайн бесплатно

Hotate Shinkawa

Motokare no Yuigonjo

© Hotate Shinkawa 2020 All rights reserved

© 2024 AST Publishers Ltd. All rights reserved

© ООО «Издательство АСТ», 2024

© Румак Наталия, перевод на русский язык, 2024

© O8HWO, иллюстрация обложки, 2024

Взглянув на протянутое мне кольцо, я закатила глаза. Не сдержалась.

Мы с Нобуо только что доели десерт, завершив ужин во французском ресторане отеля «Токио стейшен».

– И что это значит? – спросила я, заметив официанта с букетом цветов наготове.

При виде моего удивления Нобуо довольно улыбнулся:

– Как что? Хочу, чтобы ты вышла за ме…

– Я не об этом! – резко прервала я его, словно всадив нож ему в грудь. – Я спрашиваю: что означает это кольцо?

Набрав побольше воздуха в легкие, я указала на украшение:

– Это кольцо с бриллиантом от Картье, так? Я понимаю, что это самое популярное у них украшение, но не слишком ли дешево? И почему он такой маленький? По-моему, и четверти карата нет, как ты вообще нашел такой у Картье?

Кровь отлила от угловатого лица Нобуо. То поднимая, то опуская голову, он переводил взгляд с меня на кольцо и обратно, отчего очки в черной оправе соскользнули на кончик его большого носа.

– Пойми меня правильно. Я тебя не виню, просто искренне недоумеваю. Объясни, почему именно это кольцо?

Нобуо на несколько секунд застыл, потом, вернув очки на место, забормотал:

– Просто хотел, чтобы ты поверила в мои чувства. Кто же знал, что ты настолько придирчиво относишься к кольцам…

– Что?! Вот это – твои чувства? – ахнула я и бросила на него такой суровый взгляд, что он испуганно сжался. – Ты ведь занимаешься исследованиями! Неужели не изучил цены на обручальные кольца?!

Нобуо работал в научно-исследовательском отделе компании, которая производит электронику. Я считала, что он интеллектуал и заслуживает уважения, поэтому встречалась с ним уже год. Сама же была адвокатом в большой юридической конторе, известной даже на международном рынке. И поскольку мы трудились в совершенно разных сферах, у нас почти не возникало поводов уязвить гордость друг друга. Но в этот раз, судя по дрожащему голосу Нобуо, мои слова задели его.

– Конечно, я изучил рынок! На всех свадебных сайтах такие кольца в среднем стоят четыреста девятнадцать тысяч иен. Пары младше тридцати лет обычно берут кольца за четыреста двадцать две тысячи, старше – за четыреста тридцать две тысячи. И хотя нам еще нет тридцати, я решил опираться именно на выбор вторых, чтобы выглядеть солиднее. Вот и…

– Что «вот и»? – Я снова строго взглянула на него. – Это значит, что свои чувства ко мне ты оцениваешь как средние по стране? Вот я никогда не считала себя какой-то «средней» женщиной, так что если все покупают за четыреста тысяч, то я хочу кольцо за миллион двести!

Я скрестила руки на груди и уставилась на красную коробочку на белой скатерти и съежившийся внутри крохотный бриллиантик. Он, конечно, сверкал – во всяком случае, старался изо всех своих крохотных силенок, но мне стало тоскливо.

– Впрочем, наверное, сама виновата. Должна была сразу тебя предупредить, что меня не устроит кольцо меньше чем за миллион иен.

Нобуо в изумлении раскрывал и закрывал рот, будто рыба в ожидании корма. В углу зала робко переминался с ноги на ногу наблюдавший за нами сотрудник.

– Прости, Рэйко. Я копил, но зарабатываю ведь еще пока как молодой служащий, всему есть предел, – чуть не плача, сказал Нобуо.

Это еще больше меня разозлило. Он, кажется, считает себя пострадавшим. Еще и оправдывается тем, что у него нет денег.

– Я не собираюсь отказываться от своих желаний, как и любой другой человек. Если тебе не хватает на стоящее кольцо, можешь продать какие-нибудь органы, – при этих словах я с силой скомкала салфетку, которая лежала у меня на коленях. – Ты ничего не сделал, только и утверждаешь, что не можешь купить дорогое кольцо, так как у тебя нет денег. То есть ты не хочешь заполучить меня во что бы то ни стало. Мужчина, который не влюблен в меня по уши, не имеет права вторгаться в мою жизнь!

Я швырнула смятую салфетку на стол и пошла к выходу, оставив Нобуо в одиночестве.

– Прощай!

Сотрудник ресторана поспешно подал мне пальто и при виде моего лица заметно вздрогнул и выпучил глаза.

Я направилась в Маруноути[1]. Юридическая фирма «Ямада, Кавамура и Цуцуи», где я работала, находилось на двадцать восьмом этаже огромного офисного здания, когда-то целиком принадлежавшего другой корпорации. Оно возвышалось на следующей от центрального проспекта улице, в глубине района.

Наша компания была известна работоспособностью своих сотрудников. Юристов впускали в здание в любое время суток, поскольку здесь считалось, что если ты свободен, то можно и поработать.

Было уже больше десяти часов вечера, но окна здания ярко светились. Я вошла в офис. Перед компьютером ел лапшу быстрого приготовления Фурукава, который устроился в компанию через год после меня. Он сидел скрючившись, и его накачанное в секции регби тело напоминало огромную мокрицу.

– О, Кэммоти! Ты ведь планировала свиданием отметить годовщину? – спросил он, набив рот лапшой.

Я покачала головой:

– Планировала, да ничего не вышло.

Фурукава, прикрыв рот левой рукой, неуверенно предположил:

– Он что, тебя бросил?!

– Еще чего! – Я сердито посмотрела на него, и он пожал плечами. – Слушай, ты ведь недавно сделал предложение, да? А сколько стоило кольцо, которое ты подарил своей девушке?

Фурукава задумался:

– Ну… Из средней линейки от Гарри Уинстона, так что два миллиона с небольшим, кажется.

Я энергично закивала:

– Вот-вот! Так и должно быть! Если человек желает заполучить единственного партнера на всю жизнь, хотелось бы увидеть искренность его намерений!

Затем я коротко пересказала Фурукаве, что произошло сейчас в ресторане, и он, не выпуская из рук стаканчик с лапшой, разочарованно произнес:

– Эх ты, обидела парня. Мы-то хорошо зарабатываем, а он расстарался – ну, для обычного служащего.

– Что значит «хорошо зарабатываем»?!

Я в свои двадцать восемь лет в год получала примерно двадцать миллионов иен, но никогда не считала, что этого достаточно.

– В мире есть гораздо более богатые люди, мы им совсем не ровня. Я хочу получать больше!

Фурукава, покашливая, допил бульон от лапши, потом отхлебнул ячменного чая прямо из двухлитровой бутыли, после чего заговорил:

– Ох, восхищаюсь я людьми, которые могут, как ты, жить своими желаниями. Только ведь есть же вещи важнее денег?

Он почесал голову.

– Ты уж извини, что я это говорю, но, раз твоему парню удается встречаться с такой сильной женщиной, как ты, он ценный кадр. Береги его, а то пробросаешься.

– В смысле? – Я слегка задрала подбородок.

– Понимаешь, обычному мужчине сложно встречаться с женщиной, которая зарабатывает в три раза больше него. Такая она, мужская гордость…

Иногда меня действительно избегали из-за моего хорошего образования и дохода. С другой стороны, я и сама отказывалась от непритязательных парней.

– Он ведь у тебя естественными науками занимается? Такой наверняка не завязывал отношений, пока не понял, что в других областях на ногах стоит твердо. Насколько я помню, он и готовит хорошо, и по дому помогает?

Я задумчиво кивнула. Нобуо готовит шикарный тяхан![2]

– Такие мужчины редкость. Зря ты хочешь порвать с ним только из-за маленького камешка. На что ты надеешься?

И все равно я не могла с ним согласиться. Само решение позвать меня замуж, вручив такое дешевое колечко, казалось оскорблением. Очевидно, Нобуо считал, что возлюбленная обрадуется предложению, невзирая на размеры камня, но я, к сожалению, не такая. А ощущение, будто кто-то невидимый укоряет меня за то, что я не такая, злило только больше. Ведь само собой, большое кольцо лучше! Почему остальные этого не понимают?

– Так или иначе, насчет «продать органы» – это уже был перебор. Я бы испугался, если бы моя девушка такое заявила.

Фурукава спрятал упаковку от лапши и палочки в пакет из универмага. Я же, сложив руки на груди, по-прежнему стояла напротив и смотрела на него в упор.

– А я все-таки думаю, что сумела бы получить то, чего хочу, пусть даже пришлось бы продать органы. Ты ведь тоже подарил своей девушке кольцо за два миллиона, потому что очень любишь ее и хочешь, чтобы она непременно вышла за тебя, так?

Фурукава заложил мощные руки за голову и повернул ко мне свое сильно загорелое круглое лицо.

– Она чуть не узнала о моих похождениях прямо перед помолвкой, так что я решил отвлечь ее дорогим кольцом, вот и все. – И он без капли смущения засмеялся, показав зубы, в которых застрял кусочек сушеной капусты.

На следующий день, в четыре часа, я стояла перед одним из кабинетов нашей фирмы, чувствуя, как бешено колотится сердце в моей груди. Первое февраля, понедельник. Ежегодная кадровая аттестация. В «Ямада, Кавамура и Цуцуи» премию выплачивали раз в год, в феврале. На аттестации сотруднику давали отзыв о его работе за год и объявляли сумму премии.

С торжествующим видом я вошла в кабинет, но, когда увидела мрачные лица обоих начальников, внутри зашевелилось беспокойство. Что же не так? Впрочем, уверена, уж я-то выкладывалась побольше других: работала серьезно, ответственно и энергично.

– Госпожа Кэммоти, садитесь, пожалуйста, – заговорил Ямамото, который был помоложе второго: ему еще не исполнилось сорока.

Я молча села напротив.

– Что касается вашей работы, все наши юристы дружно восхищаются вами и клиенты оценивают вас как надежного человека, так что продолжайте в том же духе.

Вроде бы хвалит, только каким-то виноватым тоном, будто оправдывается. Удивляясь про себя, я рассматривала напомаженную голову Ямамото.

– Ваша премия в этом году – два с половиной миллиона иен.

Д… Два с половиной миллиона?! Слова Ямамото эхом отдались в моей голове.

– Чего?! – вырвалось у меня.

В прошлом году было примерно четыре миллиона, а в этом я работала еще усерднее. Мои брови взметнулись, придав лицу предельно шокированный вид. Я отлично умела обращаться с мужчинами старше меня.

– Но почему? Были какие-то проблемы?

Ямамото слегка мотнул головой, будто пытаясь смягчить впечатление.

– Нет-нет, что вы. Вы отлично справляетесь. Работаете за двоих или даже за троих, если сравнить с теми, кто пришел в компанию одновременно с вами.

– Тогда в чем дело?

Сидевший рядом с ним Цуцуи, которому было лет шестьдесят, мягко произнес:

– Вы очень похожи на меня в молодости.

Цуцуи основал компанию «Ямада, Кавамура и Цуцуи». Он начинал в одиночку и создал в конце концов самую большую юридическую фирму в Японии. Неудивительно, что его фамилия значилась в названии. И все-таки поредевшие волосы, яйцевидная голова, круглые глазки, морщины на щеках, как складки на пельмешках гёдза, – все черты Цуцуи говорили о мягкости.

Я приложила обе ладони к губам:

– Да что вы?! Похожа на вас в молодости?! Это честь для меня.

– Ну-ну, перестаньте. Я тоже умею ехидничать, так что вижу вас насквозь.

У меня вдруг возникло ощущение, будто музыка резко остановилась и танец пришлось прервать. От неловкости и напряжения мои губы сжались в ниточку.

– Возможно, вы очень талантливый юрист, но ведете себя как остро наточенный нож. Очень хотелось бы, чтобы в компании это лезвие пряталось в ножны, а направлено было наружу.

Я мигом поняла, куда он клонит, и уточнила:

– Объясните, пожалуйста, подробнее.

– При работе в одиночку это неплохо. Вот только, когда появляются младшие товарищи и приходится работать в команде, некоторых пугает такое резкое сверкание, – засмеялся он, довольный своим удачным сравнением. – Смотрите на происходящее в перспективе: считайте урезанную часть платой за обучение.

Это был шаг на минное поле. В следующий миг, изо всех сил треснув по столу, я уже кричала:

– Какой еще платой за обучение?! Я работаю, чтобы получать деньги! Компания платит мне за мою работу. И я не потерплю, чтобы из этих денег вычитали плату за какую-то там учебу.

Ямамото вздрогнул, Цуцуи же и бровью не повел. Это разозлило меня еще больше. Слов нет! Неужели компания – неужели Цуцуи этого не понимает?!

– Если получать деньги нельзя, я не хочу работать в такой фирме. Увольняюсь.

Я встала.

– Ну-ну, не психуйте так, – протянул Ямамото руку, чтобы удержать меня.

Но я бросила:

– Не забудьте перечислить премию… пусть даже это всего два с половиной миллиона.

И вышла из кабинета.

Все еще злясь, я вернулась к себе, запихала в сумку-тоут[3] все самое ценное и вылетела из здания. Никто не гнался следом, ноги сами несли меня прочь. Метров через пятьсот я запыхалась и зашла в кафе, которое попалось по дороге.

Меня тяготила жалость к себе. Бросить работу из-за того, что выплатили маленькую премию? Пожалуй, кто-то сочтет меня ненормальной. Может, даже назовет инфантильной, но я знала: в глубине моей души скрывается что-то такое, что не исчерпывается этим словом, хоть сейчас от этого немного толку.

Я бы и сама хотела стать «обычной», так было бы легче. Сколько раз поднималось откуда-то изнутри, будоража и ведя куда-то, сильное желание! Интересно, поймет ли меня кто-нибудь? Почему все врут? Ведь денег хотят все, я уверена. А если не могут их раздобыть, просто делают вид, что те им не нужны.

Допустим, перед человеком лежит пять миллионов иен. Если спросить его: «Надо?» – любой возьмет их. Нужно только протянуть руку. И тем, насколько жадно человек протягивает руку, люди и отличаются между собой. Знаю, я из очень жадных. Ну так что в этом плохого? Кто желает играть на пианино – всего себя отдает игре, кто хочет рисовать – рисует. Вот и я так же: просто протягиваю руку, потому что хочу денег. То, чего хочется, надо заполучить. Мне казалось, если буду постоянно получать желаемое, я когда-нибудь освобожусь от того, что скрывается внутри меня.

Внезапно завибрировал мой мобильный. Я взяла его в руки – это пришло письмо от Цуцуи: «Возможно, вы просто устали. Оформим это как небольшой отпуск. Наберитесь сил и возвращайтесь на работу. Хотя вели вы себя вполне энергично (ха-ха)».

Как только вспомнила о Цуцуи, меня затошнило. Его лицо излучает искреннюю уверенность в необходимости бережно относиться к тому, чего не купишь за деньги: к отношениям между людьми, симпатии, любви. Только я-то знаю, что под этой маской – до жути коварный тип. А иначе он никогда не добился бы такого успеха в юриспруденции. Мы с Цуцуи – одного поля ягоды. Просто он искуснее прячет свою сущность, ловчее изворачивается.

Стоило мне разозлиться, как разыгрался аппетит. Я подозвала официанта и заказала большую тарелку жареной картошки. К тому времени, как она была доедена, в голове прояснилось и я могла рассуждать спокойно.