Читаем Родители, ребенок и невроз: психоанализ детской роли онлайн бесплатно

Права на издание получены по соглашению с J. G. Cotta’sche Buchhandlung Nachfolger GmbH. Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

После публикации этой книги в 1963 году эмигрировавший в США психоаналитик Густав Быховский писал в журнале Psychoanalytic Quarterly: «Рихтер справедливо заявляет, что психоаналитическое исследование взаимоотношений родителей и ребенка не достигло той же утонченности, что в исследованиях Фрейда. Данная книга близка к выполнению этой задачи».

Книга является результатом десятилетней практической и научной работы в Консультационно-исследовательском центре психических расстройств у детей и подростков в бывшей детской больнице берлинского района Веддинг. Значительную поддержку мне оказали ее главный врач доктор медицинских наук господин Нолен, госпожа Керндль, госпожа фон Эльц, госпожа доктор Мельчер, госпожа Мюллер и господин доктор Штраль. Тесное сотрудничество с консультацией по вопросам воспитания детей, с Управлением по делам молодежи, с учителями и школьными психологами принесло исследованию неоценимую пользу.

Книга в значительной степени дает ключ к пониманию многочисленных конфликтов и психических расстройств, накопленных родителями за годы нацистской эпохи, военного времени и послевоенной нужды и оказавших негативное влияние на детей того времени. Неврозы и поведенческие нарушения у современных детей во многих случаях были не чем иным, как бессознательным выражением безмолвно переданной им родителями психической нагрузки. Дети чувствовали страдания родителей из-за воспоминаний, о которых они не могли, а зачастую не хотели говорить. Втайне родители желали, чтобы дети сняли с них вину или же вознаградили за их собственные лишения, отказы от самих себя и страдания. И дети не выдерживали этих бессознательных ожиданий.

На момент публикации книга по-прежнему была слишком тягостной для родителей, а поколение детей еще недостаточно готово к пониманию психоаналитических семейных историй. Только небольшая заинтересованная аудитория специалистов смогла предпринять благодаря книге некоторые меры, до тех пор пока в конце 1960-х – начале 1970-х годов выросшие подростки внезапно массово не оказались героями описанных в ней исследований семей. Вскоре было продано 300 тысяч экземпляров, а затем появились бесчисленные пиратские копии.

Таким образом, книга «Родители, ребенок и невроз», а вскоре после нее и «Пациент Семья» стали чем-то вроде ликбеза для поколения, искавшего в психоаналитических идеях необходимую поддержку для осмысливания личных, семейных и социальных проблем, так или иначе уходящих корнями еще в гитлеровскую эпоху. Однако в ретроспективе видно, что основные модели невротизирующих отношений между родителями и детьми в их различных проявлениях остались теми же либо похожими на них. Если бы это было не так, то постоянный интерес родителей, педагогов и врачей-терапевтов к книге не требовал бы новых ее переизданий.

С тех пор как благодаря Зигмунду Фрейду общеизвестным достоянием стал тот факт, что эмоциональные переживания в детстве существенно влияют на формирование характера и, в частности, на готовность к невротическим расстройствам, не прекращается дискуссия о том, какие специфические переживания в первую очередь ведут к психическим заболеваниям и нарушениям формирования характера. В какой мере и каким образом родители могут вызвать ошибочные реакции ребенка? И наоборот: могут ли они с помощью определенных воспитательных установок или приемов предотвратить возникновение неврозов у своих детей?

Начиная с двадцатых годов многие исследователи, прежде всего ученики З. Фрейда, посвящали себя изучению данных вопросов. Сначала оно ознаменовалось «периодом оптимизма» (А. Фрейд), когда некоторые авторы, поспешно обобщая отдельные клинические исследования, считали возможным создание своего рода перечня вредных воспитательных мер, казавшихся решающими для развития неврозов у детей. Среди прочего называлось злоупотребление родительскими правами, угрозы кастрации, запрет на проявление сексуального любопытства, неправильный режим сна, изнеживание, совращение и т. д. Создавалась иллюзия, что для гарантированного предотвращения детских неврозов достаточно просто избегать данных неблагоприятных факторов. Но опыт показал, что нельзя достичь необходимой профилактики неврозов лишь путем изменения воспитательных подходов.

На смену неудачам завышенных ожиданий пришел «период пессимизма» (А. Фрейд), когда ряд известных авторов психоанализа утверждали: влияние индивидуально-специфического окружения ребенка на развитие детских неврозов незначительно. Решающими являются следующие неизбежные факторы: врожденная бисексуальность, приводящая к обязательным конфликтам между внутренними устремлениями; врожденная сила влечения, особо интенсивно способствующая патогенным фрустрациям; некоторые жизненные ситуации, такие как отлучение от материнской груди, соперничество между братьями и сестрами, приучение к чистоплотности и конфликты эдиповой фазы с имеющимся табу на инцест. С точки зрения «пессимистической теории» личное влияние отца и матери больше не является существенным. Оба родителя рассматриваются преимущественно как носители судьбоносных ролей. В отношении ребенка к этим родительским ролям неизбежно вспыхивают врожденная амбивалентность и конфликт, готовый начаться благодаря присущему от природы расщеплению на эго и ид.

Но даже эта однозначно «пессимистическая теория» недостаточно поддерживается результатами клинических исследований. Каким бы неоспоримым ни было значение неизбежных факторов – как биологической предрасположенности, так и неотвратимых моментов социального конфликта, – в любой истории болезни детского невроза не обходится без специфических травмирующих воздействий со стороны детского окружения, и разрушительное влияние родителей неизбежно. Но что это за влияние? Если, как оказалось, меры воспитательного воздействия и педагогические подходы не так важны, то что же остается?

Ребенок получает от своих родителей не только определенное количество разрешений, запретов и воспитательных мер. Намного глубже и продолжительнее его затрагивают эмоциональные стремления, страхи и конфликты родителей, которые он с удивительной чуткостью открывает для себя во время или после применения воспитательных мер. Этот глубинный слой уходящих в бессознательное эмоциональных установок родителей необходимо учитывать при проверке их влияния на психическое развитие ребенка.

В последнее время многие исследователи рассматривают последствия «эмоционального воспитательного климата» и структуры личностей родителей. Однако плоды этих очень интересных работ частично ограничиваются тем, что роль отца и матери описывается либо не очень четко, либо она слишком упрощенным, схематичным образом соотносится с аномалиями детского развития. Недостаточно познакомиться со структурой родительских личностей, их индивидуальными и обоюдными эмоциональными конфликтами, чтобы сделать адекватный вывод о том, какие патогенные факторы (торможение или стимуляцию) может испытать на себе ребенок. Более того, для начала необходимо задаться конкретным вопросом: какую роль для ребенка играют эмоциональные ожидания родителей?

Роль ребенка в семье, определяемая эмоциональными потребностями родителей, – основная тема данной книги. Чем больше родители страдают под грузом своих неразрешенных конфликтов, тем больше они – пусть даже неосознанно – диктуют ребенку роль, служащую преимущественно для освобождения от собственного конфликта. Сами не осознавая того, они обременяют ребенка нерешенными проблемами своей жизни и надеются с его помощью облегчить свою судьбу. Специалист по детскому психоанализу, ежедневно имеющий дело с детьми-невротиками и их родителями, рано или поздно приступит к изучению характерных ролей, определяемых для своих детей такими родителями. Связь между родительскими ожиданиями, желаниями, страхами и реакциями ребенка, который зачастую, подобно насекомому, запутывается в паутине предназначенной для него роли, позволяет распознать определенные, всегда повторяющиеся структуры взаимоотношений родителей и ребенка, которые очевидно стимулируют возникновение детских неврозов. Так какие же роли важны сегодня?

Используя идеально-типический метод, можно выделить отдельные типичные, не присущие ребенку роли, позволяющие четко понять связь между неблагоприятными родительскими установками и психическими расстройствами детей. Следуя созданной З. Фрейдом классификации партнерских взаимоотношений («выбор объекта»), можно выделить роль ребенка, заменяющего родителя, супруга, брата или сестру родителя; воплощающего самость родителя; заменяющего идеальный или отрицательный аспект родительской самости или выступающего в качестве оспариваемого союзника. В каждой из этих ролей одновременно кроются признаки нормальных детско-родительских взаимоотношений. Но чем упорней и настойчивей родители предписывают ребенку соответствующую роль в их частично сознательной, частично бессознательной установке, тем больше нагрузка на него и тем скорее он подвергается опасности невротического расстройства. Разумеется, не существует простой причинно-следственной связи между «травмирующей ролью» и детским неврозом. Каким образом ребенок разбирается с обременяющей его ролью – подчиняется ли ей, избегает или даже ополчается против нее, – не определяется по умолчанию правилами родительской роли. Переданная по наследству конституция ребенка, его биологическое развитие и его социальная судьба влияют на возможную реакцию. Тем не менее в любой роли присутствуют моменты специфической психической нагрузки, в каждом случае ограничивающие пространство для реакций ребенка в определенном направлении. Они указывают на наиболее вероятное и типичное влияние отдельных ролей на психическое развитие ребенка.

З. Фрейд

Вопрос о способствующем возникновению неврозов в детском возрасте влиянии извне освещался в истории патологии неврозов по-разному. З. Фрейд несколько раз менял свое мнение по данному вопросу. В 1896 году он объяснял истерию ранней сексуальной травмой. Характер таких травм «должен состоять в реальном раздражении половых органов (процессами, подобными коитусу)»[1]. В 1904 году он писал, что нарушения психического развития вызывает не отдельное травмирующее впечатление, а «чаще всего целый ряд таковых, с трудом игнорируемых ситуаций»[2]. Кстати говоря, такое представление о детских травмах черпалось не из описаний переживаний детьми. До 1909 года Фрейд имел дело только со взрослыми (Н. Вольффхайм[3]). Позднее выяснилось, что сообщения взрослых пациентов об их предполагаемом детском сексуальном опыте часто не соответствовали действительности, при этом речь не раз шла лишь о плодах их воображения. Фрейд считал, что для психологии неврозов совершенно неважно, были ли описанные пациентами травмирующие сцены из детства выдуманными или основанными на реальности. «Остается факт, что больной создал себе такие фантазии, и этот факт имеет для его невроза вряд ли меньшее значение, чем если бы он действительно пережил содержание этих фантазий. Эти фантазии обладают психической реальностью в противоположность материальной, и мы постепенно научаемся понимать, что в мире неврозов решающей является психическая реальность» (1917)[4]. В 1923 году, оглядываясь на свою ранее изложенную теорию травмы, он говорил: «Аналитическое исследование автора вначале пребывало в заблуждении, в значительной мере переоценив роль соблазнения в качестве источника детской сексуальности и зародыша невротических симптомов. Преодолеть это заблуждение удалось, лишь поняв, сколь необычайно велика в душевной жизни невротиков роль фантазии, которая для невроза куда важнее реальности»[5].

Признание Фрейдом приоритета фантазии над реальностью оказалось плодотворным для терапевтических методик: если больные страдали от фантазий так же сильно, как от реальных воспоминаний, то их следовало в той же степени принимать всерьез и излечивать. Однако в отношении проблемы этиологии превосходство психической реальности над материальной привело к трудностям.

Должно быть, трудно удержаться от разочарований, если изучаешь травмирующие социальные условия возникновения неврозов, а в итоге оказывается неважно, основывались ли они на реальных или воображаемых травмах. Хотя сам Фрейд никогда не терял интереса к травмирующим факторам и в конце концов доработал свою основанную на истерии теорию травмы. Однако значение травмирующих впечатлений в психической реальности, то есть в динамике судьбы влечения, интересовало его отныне гораздо больше, чем влияние извне.