Читаем Импульс, приходящий извне онлайн бесплатно

Варвара.Наши дни…

В последние дни необычно жаркого по питерским меркам лета, наш небольшой дачный поселок Жаворонки, обособленно расположенный в тени густого смешанного леса, был на удивление безмолвен. В воздухе, наполненном лесными ароматами, разливались ленивое благоденствие и беспечная скука. Сонная флора, раскрашенная в мягкую и богатую палитру красок, причудливо оттеняла строгую красоту сосновой рощи вокруг поселка. Верхушки стройных сосен, уходя в бескрайнее безоблачное небо, как завершающий штрих мастера на шедевре живописи, только подчеркивали застывшую неподвижность летнего дня. И лишь неутомимые кузнечики нарушали сонное спокойствие этого загородного царства.

Расстояние от посёлка до северной столицы было оптимальным из-за умеренной интенсивности движения по Выборгскому шоссе. А наличие вблизи коттеджного комплекса остановки общественного транспорта, позволяло отдыхающим, измученным мирской суетой и выхлопными газами, поддерживать непрерывную связь с активной жизнью города в любое время года.

В получасе езды от изнеженного покоем и умиротворением дачного посёлка, в убежище старых скал, приютилось живописное озеро Купелька с прохладной и прозрачной водой. Его безмятежная гладь сверкала мириадами бликов голубому небу, уходящему лету и проплывающим в его отражении облакам. Солнце стояло в зените, воздух струился от зноя, и ничто не предвещало неприятностей.

Кто-то любит теплое Чёрное море, кто-то предпочитает проводить отпуск на заграничных горнолыжных курортах, но есть места и в нашей стране, побывав в которых однажды, мечтаешь вновь туда вернуться. К таким обетованным местам относятся, с моей точки зрения, и наши Жаворонки. Вот туда-то сегодня немо рвалось мое сознание и тело, пока я толкалась в пригородной железнодорожной кассе по причине нахождения моей машины в автосервисе.

Жара, столбик термометра уже достиг отметки в +30 градусов, отсутствие билетов, взволнованная очередь и потеря своего порядкового номера в этой очереди ввели меня в состояние легкого транса. Я долго не могла понять, подойдя к окошку кассы, почему в вагоне фирменной «Ласточки» нет мест возле столика у окна? Почему не принимают оплату банковской картой? И почему мне предстоит тесниться на протяжении нескольких часов в переполненном вагоне, в третьем ряду возле прохода?

Как оказалось, в эти дни студенты ехали на туристический слет совершенствовать свои умения по выживанию в лесу.

– Билеты на выходные рейсы практически все проданы. Какой уж тут выбор мест? – прояснила мне ситуацию девушка-кассир.

Ловко перебирая клавиши компьютера она одновременно с диалогом оформляла мне билет.

– Вы наконец-то отойдете от кассы? – прогремел, как гром среди ясного дня, голос над моей головой.

Я вздрогнула от неожиданности. Обдав меня тяжелым ароматом сладких не в меру духов, на меня сердито смотрела корпулентная дама неопределенных лет с фиолетовой чалмой на голове и горностаем, лежащим поверх массивной золотой цепи на таких же массивных плечах.

Каково это оно? С горностаем в жару, да в чалме? Изумление читалось в моих глазах, пока смысл вопроса медленно доходил до меня.

– Дамочка, отойдите от кассы, вы не одна в очереди, – продолжала сверлить меня злобным взглядом беспокойная мадам.

Я состроила обиженную мину и передёрнула плечом. Очередь молча наблюдала за начинающимся действом. Тётка не унималась:

– Гляньте на неё – как та собака, что на сене лежит, сама не ест и скотине не дает.

Челюсть моя от неслыханного хамства просто отпала сама собой. Про собаку понятно, вот кто скотина в её понимании? И что из этих зол большее?

– Ну, что застыла, как на похоронах? Посторонись, тебе говорю! – наседала дама, за малым не отпихивая меня локтем от кассы.

– Ума палата, да ключ потерян, – пробормотала я себе под нос, но с места не сдвинулась.

– Что вы там себе бубните? Бубнит она, соображай быстрее, – распаренная духотой мадам попыталась перейти на «вы» и насторожилась в ожидании дискуссии.

Но я замолчала. Кассир выжидательно смотрела на меня.

– Мой Лектор уже беспокоится от твоей нерасторопности и полнейшего кретинизма, – выдохнула грубиянка с теплотой в голосе, косясь куда-то вниз.

Услышав слово «Лектор», я в ужасе отшатнулась. Рядом с дамой стояла внушительного размера клетка, накрытая пончо поверху. Мне даже показалось, что я услышала тяжелое дыхание монстра. Хотя, очевидно, что это мое распаленное зноем воображение перенесло дыхание и злость дамы на ее зверя.

«Что жара делает с людьми!» – мысленно сокрушалась я и где-то очень глубоко в душе, где-то очень глубоко, сочувствовала габаритной мадам. Мгновенно определившись с местом, я забрала драгоценный билет и молча ретировалась, благоразумно решив не ставить грубиянку на место. Гордо расправив плечи и придав своей осанке максимальное достоинство, я удалялась от напряженной очереди с билетом в руках, так и не разобрав, что за животное притаилось в недрах индийского пончо.

Позвонила подруга Ульяна Лосева, модный фотограф и художник.

– Варя, ты где? – щебетала она в трубку. – Выставка прошла на ура! Были телевизионщики с канала Питер-ТВ! Раиса Блог будет освещать нашу тему. Представляешь? Надо обсудить.

Новости потекли рекой от переполненной чувствами и эмоциями Ульяны. Я была несказанно рада звонку подруги детства и ее успеху. Вектор моего настроения плавно изменил направление. Договорилась встретится вечером на моей даче в Жаворонках. Поговорив с Улей минут десять, я с удивлением обнаружила, что активная дама все еще осаждает билетную кассу. Видно, что выбор мест тоже даётся ей нелегко. Хорошо, что бойкая и доброжелательная девчушка-кассир за окошком сидит. Вскипевшая дама, на сей раз грозящая уволить всех сотрудников пригородного вокзала, ей не страшна, да и Лектор, несмотря на все свое безмолвное беспокойство, тоже был ей не страшен.

Неожиданно, молчащая доселе очередь, набрав свой потенциал стресса, активно заволновалась и, хлынув тяжелой волной, отбросила скандалистку от заветного оконца.

Тяжелый скоростной поезд отправился по расписанию, минута в минуту. Он целеустремленно двигался все быстрее и быстрее, торопясь оставить позади шумный большой город с его проблемами и кипучей энергией. Пробираясь в штабной вагон за минералкой через палатки, рюкзаки и прочие тюки я обнаружила нечто…

В соседнем вагоне с классом обслуживания «2В», разрешающем провоз животных, по ходу движения состава сидела знакомая дама. Аккурат на расстоянии своей вытянутой правой руки от двери биотуалета. Лицо ее выражало вселенскую боль и смирение. Клетку, покрытую пончо, она водрузила возле окна, справа от себя явно не для того, чтобы Лектор мог рассматривать проплывающие за окном пейзажи. Дверь близ расположенного туалета работала, как метроном – периодичность открыто-закрыто зашкаливала. Не мудрено – студенты пьют много колы и фанты, любят хот-доги, чипсы и пиццу. Помимо домашней снеди, как я догадалась, они умудрились запихать в свои неподъемные тюки большую часть провианта из привокзальных киосков.

Сейчас мадам была в отчаянии. Женщина словно «стилизовалась» с нелюбезной и даже враждебной окружающей средой – вжалась в мягкое сиденье и уменьшилась в размерах.

– Ты не смыл за собой! – сиплым от постоянного крика голосом шипела она вслед мальчугану лет семи, удаляющемуся от двери с табличкой «WC».

Она видит, что ли? Или принюхивается? Это было сверх моего понимания.

– Там не смывается, – звонко парировал мальчуган не оборачиваясь.

– Кто-нибудь объяснит детям, как пользоваться сортиром, – стонала дама, борясь за своё место в среде, которую она покинуть не могла.

Казалось, еще немного и женщину накроет волна обморока или с ней случиться припадок.

– Чтоб у вас всё из горла повылазило и из ушей повыливалось, – кляла она попутчиков, подкатив вверх обрамленные татуажем глаза в накладных ресницах и с чувством прижимаясь к ворчащей клетке.

А за окном стремительно проносились линии электропередач и прекрасные лесные пейзажи. «Чем дальше в лес, тем злее дятлы», – мелькнула мысль и меня охватила непонятная тревога.

Седов. Несколькими месяцами ранее…

– Встречает нас утро понедельника язвительной улыбкой палача, – задумчиво произнес Седов, обводя присутствующих внимательным взглядом.

Сегодня наш начальник, старший следователь по особо важным делам – Седов Олег Петрович, был сосредоточен. Высокий, сухощавый, с отливающей сталью сединой на висках, он обладал двумя вещами сразу: внушительным опытом оперативной работы и развитой интуицией. Защищая своих подчиненных-олухов от синяков и ударов судьбы, он терпеливо учил нас профессиональному «уму-разуму» и той мудрости, которая не всегда приходит с годами. Глубокие морщины вокруг плотно сжатого рта и в уголках глаз, также свидетельствовали о непростой биографии начальника. Но, несмотря на суровый вид, шеф обычно производил приятное впечатление и легко мог расположить к себе и скептика, и циника.

Сейчас перед Седовым на столе возлежала новенькая белая папка с надписью «Дело». Майор, привлекая наше внимание к папке, побарабанил по ней кончиками пальцев. Закрыв накануне несколько сложных дел кряду, мы радостно и доверчиво смотрели то на своего патрона, то на папку.

– Сегодня на планерке у Тоцкого нам…, повторяю слова генерала дословно, нам – «передовикам по раскрытию особо тяжких», поручили дело о разбойных нападениях, совершенных с особой жестокостью.

Седов замолчал, а радостный блеск померк в наших глазах. Почти 100%-я раскрываемость в нашем отделе к концу квартала светила премиальными, как утреннее солнце, и вот – на тебе! Подсунул нам генерал черного кота в мешке в образе белой папки. А посему, плакала наша премия и обещанная благодарность за эффективную работу с занесением в личное дело. На выходных Глеб уже успел составить список крайне необходимых вещей, которые намеревался приобрести за полученный гонорар по итогам квартала.

– Я пока поверхностно ознакомился с материалами по трем нападениям, – продолжил Седов. – Их совершенно справедливо объединили в одно дело, которое и передали нам. Что-то подсказывает, что это не всё и, если копнуть глубже, обозначится серия.

Подозрительность шефа стала основной чертой его характера. Премия точно не светит. Мы удручённо переглянулись. Седов вновь задумался. Было очевидно, что начальник сейчас проводит синтез и анализ, встраивая в некую матрицу гипотезу преступления. Затаив дыхание, мы ожидали продолжения. Ели начальство глазами и включались в происходящее.

– Работать надо быстро и желательно на опережение, – прервал паузу Седов. – Почему? Думаю, пояснять нет необходимости.

Окрыленную радость грозило сменить полное уныние. Не хотелось снова работать в режиме нон-стопа, когда над головой ярко светит ласковое солнце, а по проспектам гуляют длинноногие красавицы в юбочках из плюша. Глеб Самойлов все чаще и чаще ловил себя на мысли о том, что поисками и загоном преступного элемента в расставленные сети, он в последние годы занимался гораздо чаще, чем общением с прекрасной и благоухающей «духами и туманами» половиной человечества.

– Товарищ майор, без Архивариуса сложно будет – «на опережение», – уже делился с шефом своими опасениями Глеб. – Как-то скоропалительно и не вовремя мы проводили на пенсию нашего майора.

Майор Архивченко в управлении слыл гением по работе с архивными материалами. Его даже Тоцкий называл Легендой. Со слов самого Архивариуса, он легко решал поисковые задачи с помощью так называемой архивной эвристики – научно обоснованных, планомерных поисков в архиве. Архиэвристикой, он владел в совершенстве. Но на прошлой неделе, торжественно и со всеми полагающимися почестями, майор Легенда был отправлен на заслуженный отдых. Понятно, что никто отзывать и призывать обратно Архивченко не станет, поэтому вопрос Глеба и был расценен присутствующими, как очередная попытка разжалобить начальника. Самойлов мгновенно осознал свой промах, всполошился и потупил взгляд. Седов насмешливо прищурил глаза, его брови многозначительно поползли вверх.

– Да уж, поступили безрассудно. Дело нелёгкое, пни корчевать. Надо соседей на помощь позвать! Так, Самойлов?

– Зачем соседей? Проку от них…Мы и сами справимся, – то ли спросил, то ли пообещал начальнику Глеб.

– Верно, старлей, обойдемся без соседей на первых порах. Ты возьмёшь на себя круг обязанностей майора Архивченко. Так сказать, расширишь сферу своей компетенции. А дополнит твою компетенцию юный стажер, которого я минут десять назад видел подпирающим генеральскую дверь. Надежда остаться в нашем управлении светилась в его газах. Тоцкий определил этот экспонат юракадемемии в наш отдел. Поэтому возьмешь стажера, так сказать, под свое крыло. Будет тебе пара.

Глеб смутился. Вот он точно пенёк-топорик! Капитан Гулякин призывно заулыбался на шутку начальника, но его призыв остальными не был поддержан. Олег Петрович встал, прошел по кабинету и остановился возле Самойлова.

– А теперь, продолжим. Утром 15 июля в ОВД по Северному району пришли супруги Рожковы с заявлением о пропаже их дочери. 18-летняя Светлана не ночевала дома, у знакомых не появлялась. Раньше дочь всегда предупреждала родителей о том, что задерживается. Кроме того, девушка всегда ночевала дома. На момент поисков её мобильный телефон был заблокирован. В отделении заявление брать не хотели, ссылались на сроки. Дежурный попытался успокоить родителей, посоветовал прийти с заявлением через день, если дочь не вернется домой. Однако родители чувствовали, что произошла трагедия и настаивали на масштабном поиске. Подключив связи, они смогли добиться возбуждения розыскного дела ранее установленного срока.

Следователь действовал оперативно. Проверил суточные сводки и данные по ДТП – девушка, схожая по описаниям с пропавшей не фигурировала. Звонки по всем больницам и моргам города тоже к результату не привели. Опрос предполагаемых свидетелей результатов не дал. Однако спустя несколько часов после начала поисков пришло известие о том, что некто Мельников Игнат, в кустарнике за детской площадкой, обнаружил девушку, не подающую признаков жизни. По указанному адресу тут же выехала следственно-оперативная группа.

Седов говорил негромко, подчеркивая слова широкими размашистыми жестами. Наконец он перестал ходить по кабинету и подошел к окну. Мы внимательно следили за перемещениями начальника.

– Прибывшие на место преступления сотрудники сразу же поняли, что девушка жива, – продолжил майор. – Вызвали бригаду скорой помощи. Блузка на девушке была разорвана, а на шее была затянута петля от ее же сумочки. В височной области у потерпевшей был зафиксирован кровоподтек от удара. Девушка не дошла до своего дома около полусотни метров. У Игната Мельникова также был заметен след от удара в висок.

Седов перестал вышагивать по кабинету и сделал паузу, давая нам возможность вникнуть в суть дела. Мы печально молчали.