Читаем Мы, которых не было онлайн бесплатно

Глава

Предупреждение:

Данная книга является художественным произведением. Все персонажи, события и

диалоги являются плодом авторского воображения. Любые совпадения с реальными людьми или

событиями случайны.

В книге присутствуют:

• нецензурная лексика;

• сцены насилия;

• упоминание алкоголя;

• упоминание наркотических веществ;

• криминальная деятельность;

• похищение;

• откровенные романтические сцены;

Книга не пропагандирует употребление алкоголя, наркотических веществ, насилие,

противоправные действия или токсичные отношения. Все действия персонажей являются частью

художественного сюжета и не отражают позицию автора.

Рекомендуемый возраст: 18+.

Если некоторые из перечисленных тем могут быть для вас триггерными, пожалуйста,

учитывайте это перед началом чтения.

Приятного чтения.

Посвящается тем, кто однажды потерял свою любовь.

Но помните, если чувства настоящие — расстояние и время не имеют значение.

Пролог

САША

Краснодар

13.04.2018

(Настоящее время)

— Ты, блядь, серьезно? — слова срываются с губ.

Я смотрю и не могу до конца поверить, что она стоит передо мной. Это не

очередная картинка в голове.

Живая. Настоящая.

На расстоянии вытянутой руки. Передо мной стояла девушка из моих воспоминаний.

Она рядом. Та, которую я хотел видеть каждый день. Та, с которой собирался

строить будущее. Та, которая просто взяла и исчезла из моей жизни.

И она… психолог моего племянника.

Вот это судьба, конечно, решила поиздеваться. На секунду ловлю себя на мысли,

что, может, я просто поехал головой. Или Стас в зале так зарядил, что меня до сих пор не

отпускает.

Потому что, то, что я сейчас вижу… слишком нереально, чтобы быть правдой.

— Саша… как? Что ты здесь делаешь? — ее голос дрожит. Она говорит шепотом, как

будто боится моей реакции.

— Что я здесь делаю? — усмехаюсь, делая шаг к ней. — Начнем с того, что он мой

племянник. — киваю в сторону Антона. — Я приехал его проведать. Познакомиться с новым

психологом. Старого Даша уволила, потому что тот ни хрена не справлялся.

Делаю еще шаг. Останавливаюсь почти вплотную.

— Позавчера она позвонила, сказала, что нашла толкового специалиста. Студентка,

которая идет на красный диплом. Есть опыт, с детьми уже работает, прекрасные рекомендации.

Смотрю ей прямо в глаза.

— И здесь возникает встречный вопрос. Что ты здесь делаешь?

В моем голосе прорывается настоящая агрессия. Я слышу это и чувствую, как

начинаю терять контроль. Все закипает, поднимается тяжелой, горячей волной, которая вот-вот

вырвется наружу.

Смотрит почти безразлично. Почти. Но я ловлю этот короткий, острый всплеск

злости в ее зеленых глазах. На долю секунды маска слетает, и я вижу — задевает. Еще как

задевает.

Значит, не все равно. Значит, я все еще могу пробить эту ледяную стену.

«Думает, что я окончательно съехал с катушек», — мелькает у меня в голове. И,

черт, возможно, она права.

Я поехал. Давно. Полностью. Я в таком ахуе, в каком не был никогда в жизни. За

почти двадцать шесть лет ни одна женщина не выбивала меня из колеи так, как эта зеленоглазая

бестия. Никто не мог так легко залезть под кожу, залезть прямо в душу и перевернуть одним

только взглядом, одним словом, одним своим присутствием, но у нее это получилось в два

счета.

Она стоит передо мной. После всего, что было. После пяти лет. После того как

сбежала. Без единого объяснения. Без шанса на разговор. Просто исчезла, нажала кнопку

«удалить» — и меня не стало в ее жизни. Стерла, как ненужный файл.

И я не знаю — хочется придушить ее или просто обнять так крепко, чтобы, наконец,

почувствовать: это правда она.

— Я пришла работать с Антоном, — говорит она, глядя мне прямо в глаза. — Теперь

он мой пациент. Мы будем работать с его речью. Если бы я знала, что он твой племянник… —

короткая пауза. — Нет. Все равно бы пришла. Между нами ничего такого не было, чтобы о чем-то

переживать, — небрежно пожимает плечами.

Ничего не было?

Я думал, у моей злости есть предел, но Милена сейчас с легкостью доказывает

обратное. Как она может говорить это так спокойно и ровно? Словно мы просто знакомые. Словно

никогда не было тех ночных переписок, в которых мы жили месяцами.

— А ты, словно не знала, что Антон — сын Даши, — я делаю шаг ближе, медленно

скольжу глазами по ее лицу, не скрывая презрения. — Вы ведь были чуть ли не лучшими

подругами. Хотя… какая из тебя подруга?

Она упрямо выдерживает мой взляд

— Ты ушла в закат. Никому ничего не объяснила. Просто растворилась. А теперь

стоишь здесь и заявляешь, что, между нами, ничего не было, — из меня вырывается яростный

рык. — Ты серьезно?

Я натыкаюсь на огромные, удивленные голубые глаза Антошки.

Странно, но каждый раз, когда вижу эти глаза, у меня появляется странное

чувство. У Дашки — ярко-зеленые, у его отца — темно-карие, почти черные. А у малыша —

чистые, светло-голубые. Генетика решила пошутить и вытащила что-то из дальних родственников.

— Антош, извини — выдыхаю я и опускаюсь перед ним на корточки. Беру его

маленькие ладошки в свои. — Дядя просто немного зол. Но не на тебя, понял?

Он мгновенно тянется ко мне и крепко обхватывает руками за шею, прижимаясь всем

тельцем. Я автоматически обнимаю его в ответ.

— Саш… давай поговорим позже, — тихо говорит Милена. — Сейчас не место и не

время. Нам с Антоном нужно заниматься.

Я медленно поднимаюсь и пристально смотрю на нее.

— Хорошо, — выдыхаю тяжело. — Мы поговорим. Но только о состоянии Антона и о

том, как ты вообще сюда попала. Об остальном… даже слышать не хочу. Как ты сказала? Между

нами ничего не было.

Разворачиваюсь, выхожу из комнаты и закрываю за собой дверь. Ноги сразу

становятся ватными. Я буквально сползаю спиной по стене вниз, пока не сажусь на пол. Руки

сами тянутся к волосам, пальцы впиваются в кожу головы, сжимаю сильнее, пытаюсь удержать

мысли, которые разлетаются в разные стороны.

В голове полный хаос. Не просто бардак — настоящая мясорубка из злости, боли,

воспоминаний и всего того, что я, оказывается, так и не смог забыть. Меня выбивает начисто.

Я вообще не понимаю, как себя вести, что говорить и что, блять, делать дальше.

В Москве все было проще. Четкая схема: захотел — пошел с пацанами, напился,

вырубился, утром собрал себя и дальше по делам. Не помогло — в зал, убился на тренировке,

разбил кулаки о грушу, выбил из себя все дерьмо. Или ушел в работу с головой.

А здесь… чужой город, дом сестры, и за этой дверью — она.

Мой зеленоглазик.

Та, из-за которой я когда-то себя похоронил.

Мне казалось, что все прошло. Я это пережил. Переболел. Ну подумаешь, переписка.

Ага… подумаешь. Влюбился, как последний дурак по этой переписке. Любил так, что воздуха не

хватало. До одури. До безумия.

Да почему «любил»?

Люблю. До сих пор.

Кому скажи — не поверят. Пацаны точно подумают, что из ума выжил, когда узнают,

кого я здесь встретил.

С одной стороны, меня накрывает жгучая злость. На нее. На себя. На всю эту

долбаную ситуацию. С другой — она здесь. Настоящая. Не в переписке, не в воспоминаниях, а в

реальности.

Судьба — та еще сука. Но, похоже, сегодня она решила поиграть на моей стороне.

Только я пока не понимаю, что с этим делать. Как с ней разговаривать? Как вообще на нее

смотреть и не сорваться?

За те несколько минут, что мы провели в комнате Антона, я успел немного

рассмотреть ее. Красивая. Очень красивая. И эти ярко-зеленые глаза… Стоило мне только

встретиться с ними взглядом — меня затянуло туда так же быстро, как пять лет назад.

Только теперь этот оттенок был другим.

У нее всегда была интересная особенность: ее глаза меняют оттенок в зависимости

от настроения. Когда ей плохо, они бледнеют и становятся почти прозрачными. А когда она

по-настоящему счастлива — приобретают глубокий и богатый изумрудный цвет.

Милена сильно изменилась. Это бросается в глаза сразу. Волосы отросли и теперь

красивыми мягкими локонами падают на плечи. Раньше они были светло-русыми и прямыми, а

теперь настоящая блондинка, как она и мечтала. Черты лица стали четче, скулы выделяются,

взгляд стал твердым. В нем уже нет той детской наивности. Теперь там осознанность и

внутренняя сила.

Она уже не та семнадцатилетняя девчонка, которую я знал по фотографиям и ночными

перепискам. Милена стала настоящей женщиной. Собранная. Уверенная. И даже несмотря на все

эти изменения — это все равно она. Мой зеленоглазик. Та, от которой меня когда-то накрыло с

головой. И, похоже, до сих пор не отпустило.

— М-да, Соколов… — бормочу я, проводя ладонями по лицу. —Совсем

не так ты представлял вашу первую встречу.

В мечтах все было совсем по-другому.

Она бежит ко мне с сияющей улыбкой, без оглядки, без тормозов. Запрыгивает,

обвивая ногами мою талию, а я подхватываю ее, крепко прижимаю к себе и кружу. Мы смеемся

так, словно весь мир вокруг растворился и остались только мы вдвоем. А потом — тот самый

долгожданный первый поцелуй, который я сотни раз прокручивал в голове и бережно хранил в

сердце.

А в реальности…

Она стоит и смотрит на меня, как на чужого. И от этого ощущение, что между нами

и правда ничего не было.

Дверь внезапно открывается. Я едва не заваливаюсь назад. Черт. Сколько я вообще

тут просидел?

Поднимаю голову. Милена смотрит на меня сверху вниз. Без лишних эмоций. Холодно.

Ровно. И от этого тяжесть только сильнее оседает под ребрами, не давая нормально вдохнуть.

— Мы теперь можем поговорить, — произносит она ледяным, отстраненным тоном.

Глава 1

МИЛЕНА, 17 лет

Ногинск

13.04.2013

(Прошлое)

Шесть утра, понедельник. Будильник орет уже пятый раз, а я все никак не могу

оторвать свою пятую точку от кровати. Утро — это вообще мое личное проклятие. Особенно после

того, как мы с Дашкой вчера до двух ночи фанфик[1] писали. В итоге

спала от силы часа четыре. Организм теперь требует холодного душа и литра кофе, иначе я

сегодня точно буду зомби.

— Милена! Вставай! Ты в школу опоздаешь! — доносится мамин крик из кухни. Она

включает свой коронный режим «будильник-терминатор».

— Да, мам, встаю… — отвечаю я таким трагичным голосом, будто меня на каторгу

гонят.

Мама у меня вообще сверхчеловек. Просыпается раньше всех, уже на ногах и полна

энергии. Работает бухгалтером в московской клинике, поэтому ее утро — это вечная гонка. Мы

живем в Ногинске, в самой жопе Московской области. Чтобы добраться до Москвы, нужно либо

обладать суперспособностями, либо продать душу. Пробки здесь вечные, и никто не знает

почему. Даже местные.

— Милена! Ты точно опоздаешь! — снова кричит она.

Я закатываю глаза так сильно, что они чуть не застревают. С трудом стаскиваю

себя с кровати. Делаю шаг — и сразу цепляюсь за край ковра, едва не падаю, хватаюсь за

тумбочку. Отличное начало дня. Чувствую себя так, словно по мне ночью танковый батальон

проехал.

«Больше никаких ночных посиделок, Милена. Ты себя угробишь раньше экзаменов.»

В ванной холодный пол обжигает ступни. Я морщусь, но все равно иду к душевой.

Включаю воду. Ледяная струя бьет по коже, и первые секунды хочется заорать и выскочить. Но я

стою. Закусываю губу и терплю. Постепенно тело просыпается, дыхание выравнивается, мозг

начинает работать.

Наклоняюсь под воду и подставляю лицо под ледяные струи. Холод моментально

обжигает кожу, пробегает мурашками по шее, плечам и спине. В первые секунды дыхание

перехватывает, тело инстинктивно напрягается, но я не отхожу.

Стою, считая про себя.

Раз… два… три… четыре…

Постепенно холод перестает быть шоком и становится бодрящим. Голова светлеет,

сонная тяжесть уходит из тела, мысли начинают собираться. Вода стекает по лицу, закрытым

глазам, волосам. Я медленно провожу ладонями по щекам и шее, смывая остатки усталости.

Задерживаюсь еще немного, наслаждаясь этим резким, освежающим ощущением. Выключаю воду и

глубоко выдыхаю. Внезапно меня накрывает странное ощущение — сегодня точно что-то

произойдет.

Так, Ушакова, не накручивай себя зря, — одергиваю себя

мысленно.

Вытираюсь, выхожу из ванной и направляюсь к шкафу. В школе у нас свободный

дресс-код, поэтому можно одеваться как угодно, в пределах разумного. Чтобы понять, в чем

сегодня идти, выглядываю в окно. Картина снаружи совсем не радует: густой туман, серое небо,

ветер злобно дергает ветки деревьев, словно хочет что-то оторвать. И, судя по прогнозу, еще

и дождь обещали. М-да… О теплой весне пока можно только мечтать. Юбку я сразу отметаю.

Сегодня точно будут джинсы и свитер.

Останавливаюсь на проверенном варианте. Натягиваю светло-розовый удлиненный

свитер и черные джинсы-скинни. Джинсы сидят идеально, подчеркивают фигуру, а свитер мягкий и

уютный — то, что нужно в такую погоду. Образ дополняю бижутерией: подвеска-цветок и серьги в

комплекте, подарок от родителей. В них есть какая-то изысканная простота, и к свитеру они

подходят идеально.

Волосы у меня светло-русые, прямые, как у большинства. Мама говорит, что их цвет

— мечта любой девушки, а я считаю их обычными. После школы хочу немного осветлить, чтобы

смотрелись эффектнее. Прямые волосы не люблю. Висят, как сосульки, и раздражают. Поэтому

почти всегда делаю крупные локоны — они добавляют объем и сразу оживляют образ. Сегодня не

исключение. Завиваю пряди, наблюдая, как они становятся пышными и легкими.

Макияж минимальный: тонкие стрелки, аккуратно подкрученные ресницы и прозрачный

блеск для губ. Смотрю на свое отражение и остаюсь довольна. Для своих семнадцати выгляжу

вполне нормально. До «королевы школы» далеко, но главное — я чувствую себя уверенно.

Собравшись, иду на кухню. Мама уже у плиты, готовит завтрак. Вот как она все

успевает? На кухне тихо шипит сковорода, закипает чайник, наполняя пространство тонким

писком. Из окна тянется мягкий утренний свет, падает на стол, где уже стоит тарелка с

яичницей и кружка с напитком богов.

— Доброе утро, мамуль. А где папа и Тема? — целую ее в щеку и сажусь за стол.

— Доброе. Папу срочно вызвали. Ты же знаешь его начальника, — мама морщится.

Она терпеть не может папину работу. Он персональный водитель у какой-то важной

московской шишки. Никакого нормального графика: один звонок — и папа уже уезжает.

— Вот чего этому буржую не сидится? У Вити сегодня выходной должен быть! —

ворчит мама, едва не швыряя лопатку в раковину, но быстро берет себя в руки.

— Да ладно, мам, не злись. Зато платят хорошо, вы ипотеку закрыли. А Тема, что

ли, еще спит? — перевожу тему, подтягивая кружку кофе.

— Да. Ему ко второму. И у него опять проблемы в школе, — вздыхает, садится

рядом. — Классная уже весь телефон оборвала. Подрался с одноклассником, нос тому разбил.

Хорошо, родители не стали раздувать, тот сам виноват…

Она замолкает на секунду, собирается с мыслями.

— Но ее волнует, что он слишком резко реагирует. Постоянно лезет в драки. Нужно

что-то с этим делать. — Поднимает на меня взгляд. — Поговоришь с ним? Тебя он хотя бы

слушает.

С Темой у нас бывает по-разному, но общий язык мы все равно находим. Он младше,

и иногда кажется, что к нему относятся мягче, берегут сильнее, поэтому и спрос с него

другой. Раньше меня это цепляло, сейчас уже нет.

— Хорошо, поговорю вечером, — отвечаю.

Если честно, не очень представляю, что ему сказать, чтобы он перестал махать

кулаками. Но попробую. Он занимается рукопашной борьбой и слишком остро реагирует на любую

несправедливость — стоит кому-то задеть слабого, и он уже влезает, не думая о последствиях.

Для него это не просто драка, а будто обязанность защитить, и все, чему его учат на