Читаем Радость, гадость и обед онлайн бесплатно
Радость, гадость и обед
Эта книга для всех, кого интересуют отношения человека и животного. Можно ли найти закономерности в нашем столь непоследовательном отношении к животным? Почему одни из них попадают в суп, другие становятся лучшими друзьями, третьи вызывают отвращение? Почему 60 % людей одновременно убеждены в том, что животное имеет право на жизнь, и в том, что человек имеет право это животное съесть? Этично ли проводить эксперименты над животными? Почему петушиные бои — это жестокость, а адская жизнь курицы-бройлера — замалчиваемая необходимость? Хел Херцог — крупнейший специалист в этой области. И он увлекательно рассказывает о самых последних достижениях науки, ничего при этом не упрощая и честно признаваясь в своем неведении, буде такое обнаружится. Книга — замечательная. Именно поэтому она не просто сборник интереснейших историй, а нечто большее.
Приключения / Природа и животные / Психология / Образование и наукаПосвящается Адаму, Бетси, Кети и Мэри Джин, которой я обязан абсолютно всем
«Хел Херцог охватывает всю сложность наших отношений с животными и помогает понять связанные с этим противоречия. Книга „Радость, гадость и обед“ подвигнет некоторых закоренелых мясоедов к тому, чтобы превратиться в вегетарианцев, но при этом она убедит и множество людей, исповедующих жесткое вегетарианство, отказаться от своих ограничений и получать удовольствие от редкого филе — миньон. То, что Херцог не дает простых ответов на трудные вопросы, делает книгу захватывающе интересной, представляя массу интригующих ситуаций, с которыми иначе столкнулись бы не многие из нас».
«Наши отношения с животными беспорядочны, усложнены, парадоксальны и шокируют нас. Хел Херцог рассматривает их в форме провокационной книги, которую нужно прочитать каждому, кто стремится понять, кто эти животные, а кто — мы. Прочитайте эту книгу, перечитайте ее еще раз и поделитесь тем, что узнали, с другими. Это действительно очень важно».
«Хел Херцог искусно объединяет анекдот с научным исследованием, чтобы показать, как почти каждая моральная или этическая позиция касательно наших отношений с животными может привести к абсурдным последствиям. В чрезвычайно захватывающем повествовании он раскрывает причудливые и интересные моменты, с помощью которых мы, люди, пытаемся постичь этот абсурд».
«Херцог пишет о значительных идеях и пишет легко… со знанием дела, а также с сочувствием и юмором».
«Книга „Радость, Гадость и Обед“ чрезвычайно интересна. Я не знаю, когда я читала что-либо более полное о наших очень тесных и очень противоречивых отношениях с животными — отношениях, которые мы столь бездумно, безмятежно продолжаем, независимо от того, насколько они иррациональны. Читателям понравятся шокирующие обсуждения, в которых есть и сострадание и юмор. Эта захватывающая книга действительно очень значима. Прочитав ее, вы долго будете находится под впечатлением».
«Как убедительно пишет Хел Херцог, наше порой весьма запутанное и иррациональное отношение к животным очень многое может рассказать о нас самих как о биологическом виде. Книжка просто великолепная — увлекательная, смешная, умная, но при этом очень глубокая и философская. Мне она очень понравилась».
Люблю размышлять об отношении людей к животным — удается узнать о людях много нового.
Зачастую наше отношение к другим видам живых существ абсолютно нелогично. Взять хотя бы Джудит Блэк. В двенадцать лет она решила, что нечестно убивать животных за то, что у них вкусное мясо. Но кто такие животные? Для Джудит было совершенно очевидно, что кошки, собаки, коровы и свиньи — это животные, а рыбы — нет. Интуиция подсказывала ей: рыбы к животным не принадлежат. И потому последующие пятнадцать лет Джудит, получившая к тому времени степень кандидата наук в области антропологии, придерживалась этой своей интуитивной классификации и считала себя вегетарианкой, хотя и не отказывалась порой полакомиться копченым лососем или рыбой гриль с лимончиком.
Доморощенная биологическая классификация служила Джудит верой и правдой до тех пор, пока она не повстречалась с Джозефом Уэлдоном, аспирантом кафедры эволюционной биологии.
При первой встрече Джозеф, мясоед из мясоедов, попытался объяснить Джудит, что положи она себе на тарелку хоть цыпленка, хоть селедку — с точки зрения этики все едино. В конце-то концов, и рыбы, и птицы относятся к позвоночным, имеют мозг и являются существами социальными. Однако, как он ни старался, ему так и не удалось убедить Джудит в том, что для кулинарной этики треска — это все равно что курица, а курица — все равно что корова.
К счастью, разногласия по поводу морально-этического статуса трески не помешали молодым людям полюбить друг друга, а затем и пожениться. Новоиспеченный муж не сдавался — семейные обеды проходили под аккомпанемент дискуссий о сходстве и различии рыб и птиц. Спустя три года Джудит вздохнула и сказала: «Ладно. Ты меня убедил. Рыбы — тоже животные».
Однако теперь ей предстояло принять непростое решение — либо перестать есть рыбу, либо больше не числить себя вегетарианкой. Чем-то следовало пожертвовать. Тем временем наступили выходные, и друзья пригласили Джозефа поохотиться на рябчиков. Джозеф едва ли не впервые в жизни взял в руки дробовик, однако все же ухитрился подбить взлетевшую птицу и вернулся домой, на манер доисторического охотника неся на плече мертвую тушку. Он лично ощипал рябчика, приготовил его и гордо подал на обед с гарниром из дикого риса и малинового соуса.
Возводившиеся пятнадцать лет кряду бастионы морали и нравственности рухнули во мгновение ока. («Я просто обожаю малину», — объясняла потом Джудит.) Вкус жареной дичи пробудил в ней новые ощущения. Пути назад не было. Всего неделю спустя Джудит уже вовсю налегала на чизбургеры. Она стала полноправным членом клуба бывших вегетарианцев — а в Англии их втрое больше, чем вегетарианцев «действующих».
А вот Джим Томпсон — когда мы познакомились, ему было двадцать пять лет, он учился в аспирантуре и писал диссертацию по математике. Перед магистратурой Джим некоторое время проработал в птицеводческой лаборатории Лексингтона (Кентукки), причем одной из его рабочих обязанностей было приканчивать цыплят после завершения эксперимента. Поначалу Джим не видел в этом ничего особенного, но однажды ему нечего было читать в самолете, и мама подсунула ему номер Animal Agenda — журнала, посвященного защите прав животных. После этого Джим раз и навсегда перестал есть мясо.
Однако это было только начало. В течение последующих двух месяцев Джим перестал носить кожаную обувь и обратил в вегетарианскую веру свою девушку. Он даже задумался над тем, этично ли содержание в доме животных и птиц, и усомнился в своем праве на домашнего любимца — белого попугая-кореллу. Однажды Джим вошел в гостиную, увидел, как попугай прыгает в своей клетке, и услышал тихий голос, говорящий: «Это неправильно». Тогда Джим попрощался с попугаем и выпустил его в серые небеса над городом Рейли, что в Северной Каролине. «Это было потрясающее ощущение, — признался он мне потом. — Просто невероятное!» Однако Джим тут же добавил: «Я ведь знал, что попугай не выживет и, скорее всего, будет голодать. Наверное, я сделал это скорее для себя, чем для него».
Отношение к животному может быть окрашено сложными эмоциями. Двадцать лет назад Кэрол без памяти влюбилась в ламантина в полтонны весом. Кэрол обратилась в небольшой музей естественной истории во Флориде, надеясь получить какую-нибудь работу — неважно какую. В музее же как раз имелась вакансия: им требовался человек для ухода за тридцатилетним самцом морской коровы по кличке Пышка. У Кэрол не было опыта работы с морскими млекопитающими, но, так или иначе, место ей предложили. Кэрол и не подозревала, что с этого момента ее жизнь изменится окончательно и бесповоротно.
На эволюционном древе Пышка занимал место где-то между Монстром из Черной лагуны и мастером Йодой. Когда Кэрол нас познакомила, Пышка уцепился за край бассейна передними ластами, выставил голову из воды на полметра и испытующе посмотрел мне прямо в глаза. Мозг у ламантина меньше футбольного мяча, однако выглядел Пышка невероятно мудрым. Мне даже стало как-то не по себе. Что до Кэрол, то она была просто влюблена в Пышку.
Двадцать лет кряду вся жизнь Кэрол крутилась вокруг Пышки. Она приходила к нему каждый день, даже в выходные. Важную роль в их дружбе играла еда. Морские коровы травоядны, и Кэрол кормила своего питомца с руки — два центнера листовых овощей, в основном салата-латука, ежедневно.
Впрочем, жизнь с престарелой морской коровой имеет свои трудности. Пышка обожал Кэрол ничуть не меньше, чем она его. Когда Кэрол с мужем уезжали на недельку-другую в отпуск, Пышка впадал в уныние и отказывался от еды. Снова и снова получала Кэрол известие о том, что Пышка устроил голодную забастовку, снова и снова торопливо возвращалась домой и бежала пичкать морскую корову горами кочанного салата.
В конце концов Кэрол перестала ездить в отпуск, и муж заявил, что она как-то неправильно расставляет приоритеты, если предпочитает полтонны жира и мышц родному супругу.
Занимаясь исследованиями в области психологии, я двадцать лет изучал взаимоотношения человека и животных и обнаружил, что причудливые логические построения, продемонстрированные Джудит, Джимом и Кэрол, являются не исключением, а скорее правилом, когда речь заходит о животных. Всерьез же я задумался о том, насколько мы непоследовательны в отношениях с другими видами, одним солнечным сентябрьским утром, когда мне позвонила знакомая по имени Сэнди. В то время я изучал поведение животных, а Сэнди преподавала у нас в университете и была активной защитницей прав животных.
«Хел, мне сказали, что ты берешь из джексоновского приюта котят и скармливаешь их своей змее. Это правда?»
Я онемел от изумления.
«Э-э-э… ты вообще о чем? У нас есть змея, но еще совсем маленькая. Да она котенка и не проглотит! И вообще, я люблю кошек, так что, даже будь змея взрослой, я бы ни за что не позволил ей есть котят!»
Сэнди рассыпалась в извинениях. По ее словам, она догадывалась, что это все выдумки, но должна была убедиться лично. Я сказал ей, что все понимаю, но буду очень благодарен, если она объяснит своим приятелям — защитникам животных, что я не обездоливаю общество, похищая у него бродячих котов в угоду удаву своего сына.
Однако потом я задумался о моральной стороне содержания плотоядного питомца. Наш удавчик появился в доме случайно. Летом меня пригласили в университет штата Теннесси, где я занялся изучением развития механизмов защитного поведения у рептилий. И вот однажды, когда я работал с животными в лаборатории, раздался телефонный звонок. Звонивший был совершенно обескуражен — проснувшись утром, он обнаружил, что ночью его семифутовый удав разродился четырьмя с лишним десятками маленьких извивающихся удавчиков. Удивление хозяина и его жены понять нетрудно: новоявленная мамаша хоть и прожила целых восемь лет в одной клетке с самцом-удавом, эротического интереса к нему никогда не проявляла.
Хозяин удава слышал, что я занимаюсь поведением змей, и потому стал расспрашивать меня о том, как вырастить удавчиков здоровыми и где взять им хороших хозяев. С вопросами о выращивании малышей я перенаправил его к специалисту по рептилиям, которого когда-то знал в ветеринарном колледже, а сам согласился взять одного из змеенышей себе. Тем же вечером мы с моим одиннадцатилетним сыном Адамом отправились к хозяевам удава, где перед нами вывалили кучу шевелящихся червяков. Адам выбрал себе самого симпатичного удавчика и окрестил его Сэмом.
Сэм был очень удобным домашним животным. Он не царапал мебель, не будил по ночам соседей, не требовал, чтобы с ним играли. По натуре он был существом кротким, и только однажды попытался слопать большой палец Адама. Но тут уж Адам был сам виноват. Незачем было сначала играть с хомячком приятеля, а потом тут же брать на руки Сэма. Мозг у удава не больше таблетки аспирина, так что человеческую руку от грызуна он отличить не в состоянии. Пахнет мясом — ну и…
