Читаем Немецкий Орден(Двенадцать глав из его истории) онлайн бесплатно

Хартмут Бокман — один из выдающихся историков-медиевистов Германии и Западной Европы XX века, автор талантливых исторических исследований, университетский лектор и наставник молодых ученых, организатор науки, участвовавший в работе немецких и международных объединений историков. Наследие Бокмана представлено десятком монографий и множеством статей, большинство из которых переведены на другие европейские языки. Его работам свойственны точность научного языка и предельная ясность изложения.

Хартмут Бокман родился 22 августа 1934 года в Мариенбурге (Пруссия) и умер 15 июня 1998 года в Гёттингене. В 1944 году его родители переселились в Бабельсберг (близ Потсдама), где в 1953 году он с отличием окончил полную среднюю школу. В 1954 году его семья переехала в Штутгарт. Там он сначала получил профессию книготорговца, а в дальнейшем изучал историю и германистику в университете Тюбингена. С 1956 года учился в Гёттингенском университете, который окончил в 1961 году, защитив докторскую диссертацию на тему «Лаврентий Блуменау: княжеский советник — юрист — гуманист»[1]. Там же в 1974 году он получил звание профессора, выступив с работой «Иоганнес Фалькенберг, Немецкий орден и польская политика»[2]. В 1975 году Бокман был приглашен заведовать кафедрой истории средних веков в Кильском университете, а с 1982 года работал в родном Гёттингенском университете. В 1992–1995 годах, после объединения Германии, он трудился в Берлинском университете, где много сделал для развития новой медиевистики.

Его формирование как ученого прошло в Гёттингене под руководством видного немецкого историка Германа Хеймпеля (ему посвящена эта книга). Участвуя в работе руководимого Хеймпелем Исторического коллоквиума, Бокман постиг особенности работы с историческими источниками, научился давать им исчерпывающее толкование. Как и его наставник, Бокман специализировался в области позднего Средневековья. Средоточием его научных интересов стал XV век. Хеймпель учил своих студентов не пренебрегать в исследовательской работе даже мелочами, ибо и самые, казалось бы, незначительные факты свидетельствуют о породившей их эпохе. Историк-медиевист, более чем специалист в области новой или новейшей истории, связан с теми материальными реликтами, которые доносят живое дыхание прошлого. О своем учителе Бокман написал небольшую книгу[3]. Свидетельством верности Бокмана заветам учителя была уже одна из его ранних работ — «Иллюстрированный атлас немецкой истории»[4]. Помещенные в нем репродукции картин и рисунков, фотографии памятников и реалий предстают не просто иллюстрациями, а историческими источниками, каждый из которых по-своему ценен. В том, что ученый сохранял такое отношение к источникам, читатель сможет убедиться, читая «Немецкий орден». Более сорока иллюстраций не просто прилагаются к научному тексту — они, как и письменные источники, фрагменты которых цитирует автор, являются историческим наследием, но наследием визуальным, зримо воссоздающим картину жизни Немецкого ордена на разных этапах его бытия. В этом качестве они заслужили не только подписей под ними, но и развернутого научного толкования.

Внимание Бокмана к историческим деталям проявлялось в его статьях, докладах и в его работе в экспертной комиссии Немецкого исторического музея. В 1990 году он принимал активное участие в создании экспозиции выставки, посвященной 800-летию Немецкого ордена, в Нюрнберге.

В 60-е годы Бокман обратился к истории реставрации замка верховных магистров Немецкого ордена в Мариенбурге (Мальборке), убедительно доказав, что охраняемые исторические памятники всегда зависят от политических взглядов тех, кто их охраняет. Свое исследование он представил на суд общественности в виде книги «Мариенбург в XIX веке»[5]. Интерес к реставрационным работам побудил его заняться историей искусства. Несколько работ Бокмана посвящены иконографии Немецкого ордена.

В сферу научных интересов ученого входило немецкое Средневековье, и потому его обращение к Немецкому ордену, особенно к истории ордена в Пруссии, вполне естественно. Для Бокмана история Пруссии и Силезии была неотъемлемой частью немецкой истории. Именно эти земли он объединял общим названием «Восточная Германия» и именно поэтому возражал против приложения этого названия к бывшей ГДР, поскольку это, по его мнению, искажало историческую реальность.

Так случилось, что с 1953 года Прусский государственный архив из Кёнигсберга некоторое время хранился в Гёттингене. Значительную его часть составляли документы Немецкого ордена. Имея доступ к архиву, Бокман использовал эту возможность для создания подлинного образа Немецкого ордена. Следуя избранным путем, он многого достиг, сотрудничая с немецкими коллегами старшего поколения, К. Форстрейтером и Г. Кёппеном, а также с польскими коллегами в рамках немецко-польской комиссии по школьным учебникам.

Нет ни одной серьезной научной работы по истории Немецкого ордена, библиография к которой не включала бы длинного перечня трудов Бокмана. Назовем темы лишь некоторых: студенты-правоведы Немецкого ордена[6], исторические источники Немецкого ордена[7], Немецкий орден в истории Восточно-Центральной Европы периода позднего Средневековья[8]. Над созданием исторического образа Немецкого ордена он интенсивно работал до конца жизни, одним из первых обратившись к изучению такого уникального письменного памятника, как «Мариенбургская книга казначея 1399–1409 годов». Истории Пруссии посвящены многие работы Бокмана. Одна из важнейших — «Начало сословного представительства в Пруссии и соседних землях»[9].

Впрочем, Немецкий орден — это лишь один из объектов его научной деятельности. Его привлекал средневековый город с его институтами и повседневностью; ученые советники, которые новыми средствами пролагали путь княжескому государству; ученый мир XV века и т. д. По этой тематике он написал немало научных работ, а также составил хрестоматию средневековых текстов[10]. Работы Бокмана по истории средневекового города были собраны в объемистом томе «Город в позднее Средневековье»[11]. К истории повседневности позднего Средневековья он обратился в книге «Князья, бюргеры, знать. Картины жизни позднего Средневековья»[12].

Выдающийся медиевист, он не замыкался в границах изучаемой эпохи, которая оставалась для него не менее живой, чем современность. Он осмысливал события далекого прошлого в их неповторимости, как если бы был их современником. Являясь человеком XX века, он не мог не видеть определенных последствий некоторых исторических событий для последующих веков вплоть до современности. Свободно владея фактическим материалом и будучи человеком остроумным, он мог как бы «мимоходом» провести параллели между явлениями прошлого и настоящего, тем самым «приближая» прошлое к своей аудитории. В то же время он противился использованию исторических фактов Средневековья в политических целях, стараясь отмежевать науку от политики.

Бокман участвовал в создании десятитомной «Истории Германии», взяв на себя работу над томом, посвященным эпохе Гогенштауфенов и позднего Средневековья[13]. К общим проблемам истории средних веков он обратился в книге «Современность Средневековья»[14]. Ему принадлежит объемистый труд «Восточная и Западная Пруссия»[15], выдержавший на протяжении 90-х годов три издания и увидевший свет как первый том серии «Немецкая история в Восточной Европе». Это случилось уже на волне политических перемен в мире на рубеже 80—90-х годов.

Бокман был не только ученым и преподавателем, но и организатором науки. С 1977 года он принимал участие в работе Исторической комиссии по изучению Восточной и Западной Пруссии, а в 1985 году стал одним из учредителей и активным членом Международной исторической комиссии по изучению Немецкого ордена. В 1987 году он был избран в Гёттингенскую Академию наук, где его роль особенно заметна в работе Комиссии по изучению культуры позднего Средневековья. Он осуществлял большую работу в качестве члена редакционных коллегий нескольких научных периодических изданий: «История в науке и преподавании» («Geschichte in Wissenschaft und Unterricht»), «Гёттингенский научный вестник» («G"ottingische Gelehrte Anzeigen»), «Журнал по истории искусства» («Zeitschrift f"ur Kunstgeschichte»).

Работы Хартмута Бокмана получили высокую оценку профессионалов и любителей Средневековья во многих странах Европы. Теперь к его научному наследию может приобщиться и отечественный читатель.

Перед вами русский перевод последнего издания книги Хартмута Бокмана «Немецкий орден: двенадцать глав из его истории». Первое издание увидело свет в 1981 году, последнее — в 1999-м, уже после смерти автора. Общий тираж этой книги достиг в Германии 23 тысяч экземпляров, что говорит о ее востребованности. Она переведена на польский и литовский языки. По замыслу автора, «Немецкий орден» — научно- популярное издание. Однако он верит в возможности своего читателя и не допускает упрощений и вульгаризации. Язык книги прост, но вместе с тем поднимаемые в ней проблемы трактуются всесторонне и серьезно. Бокман говорит с читателем на равных, открывая ему не только историю Немецкого ордена, но и трудности, встающие перед учеными, занимающимися ею, не скрывая и того, что в ней немало «белых пятен».

Со времени выхода в свет первого издания «Немецкого ордена» прошло более 20 лет, на протяжении которых картина современного мира стремительно менялась. Возможно, общественно-политические перемены, происшедшие с середины 80-х годов, вынудили бы иного автора переосмыслить написанное им в недавнем прошлом и внести соответствующие поправки. Но Бокман не принадлежал к таким авторам. Его позиция ученого-историка оставалась незыблемой. Как источниковед он и свои труды справедливо считал историческими источниками, которые появились на свет в конкретно-исторических условиях и свидетельствуют о времени их создания. Поэтому «Немецкий орден» ни в коем случае не следует воспринимать как «устаревшее» издание. Эта книга сама по себе — исторический документ, исторический памятник, если угодно.

Изучение истории Немецкого ордена в России не имеет глубоких корней. По ходу работы переводчику приходилось решать некоторые терминологические проблемы. Требует пояснения само название книги. В отечественной науке сосуществуют понятия «Немецкий орден» и «Тевтонский орден». Последнее (как самоназвание) более употребительно для раннего Средневековья. В современной немецкой научной литературе преобладает название «Немецкий орден», возникшее в Новое время и распространенное с некоторыми оговорками на орден в целом, на всех этапах его истории. Именно поэтому кажется вполне приемлемым сохранить в книге название ордена как Немецкого, тем более что этот вопрос подробно обсуждается Бокманом.

Читатели старшего поколения не встретят в книге памятных с прошлого века выражений типа «Дранг нах Остен». На смену последнему пришло «движение на Восток», т. е. переселение части немцев на завоеванные Немецким орденом земли. По сути, шла колонизация Пруссии, но Бокман сознательно отказывается от этого термина, впервые появившегося в трудах немецких историков конца XIX — начала XX века, когда Германия переживала стадию своего империалистического развития. Всего единожды автор употребляет международное понятие «Kolonisation», повсюду заменяя его немецким «Besiedlung» («заселение»). Поскольку текст недвусмысленно свидетельствует о том, что речь идет не просто о заселении, но о существенных социально-политических и экономических изменениях в жизни Пруссии XIV–XV веков, то, вслед за автором избегая использования термина «колонизация», переводчик счел приемлемым заменить его более нейтральным понятием «освоение».

Пояснения к конкретным случаям читатель найдет в постраничных примечаниях переводчика.

В. Матузова

Память о Немецком ордене жива во всей Европе. В Южной Германии до сих пор стоят принадлежавшие ему замки в стиле барокко — например, на острове Майнау, близ Констанца. Замок был построен Немецким орденом в XVIII веке, а остров принадлежал ему с конца XIII века до 1805 года. Ныне Майнау с разбитым на нем парком — владение шведского князя Бернадотта и место проведения международных научных конференций.

В Марбурге студенты-географы работают в здании, построенном по заказу Немецкого ордена в эпоху Возрождения на земле, во владение которой он вступил еще в начале XIII века. Этот памятник архитектуры близ воздвигнутой Немецким орденом церкви Святой Елизаветы получил название Немецкого дома. Известный из биографии Гёте и его романа «Страдания юного Вертера» Немецкий дом в Вецларе назван так потому, что когда-то, как и многие другие Немецкие дома, принадлежал Немецкому ордену. Многие, но не все, ибо название «Немецкий дом» в XIX веке носил любой дорогой ресторан, особенно на севере Германии. Если такое название не было дано без особой причины в новейшее время, но существовало издревле, то, значит, упомянутое здание или земля, на которой оно стоит, прежде принадлежали Немецкому ордену.

Относится это и к такому, казалось бы, символическому месту, как Немецкий Угол при слиянии Мозеля и Рейна, где в самом конце XIX века в честь объединения Германии была поставлена конная статуя императора Вильгельма I. После Второй мировой войны на восстановленном цоколе памятника по указу федерального президента выбили новую надпись: «Памятник единой Германии». Памятник немецкого единства в Немецком Углу: исполненная исторического смысла символика названия, изначально говорившего лишь о землевладельце, возникла совсем недавно.

Впрочем, Немецкий Угол близ Кобленца не имеет отношения ко множеству немецких домов, ранее принадлежавших ордену; на нем стоит один, но самый известный немецкий дом — резиденция верховного магистра Немецкого ордена. За многовековую историю ордена его верховные магистры не раз меняли место своих резиденций, но самая известная — это замок, служивший резиденцией верховным магистрам ордена в 1309–1457 годах: Мариенбург в Пруссии, у самого устья Вислы, близ Гданьска.