Читаем Окаянный финн онлайн бесплатно

Ulitato H.

SAATANAN SUOMALAINEN

Helsinki 1971

Роман

Перевод с финского

Издательство «Прогресс» Москва 1975

Как известно, Финляндия — страна северная. Но даже в северной стране имеется свой юг и свой север. Когда мне, члену советской писательской организации, прибывшей в гости к финским писателям и читателям, предложили выбрать маршрут поездки — в северном либо юго-восточном направлении, — я, повинуясь давнему пристрастию, выбрал север.

Таким образом, еще до того, как довелось мне прочесть в русском переводе роман Ханну Юлитало «Окаянный финн», я побывал в тех местах, где родился и вырос герой этого романа Раймо Куяла. Несколько дней провел я и в чудесном городе Оулу, где родилась Анья — другая героиня книги; затем — Кеми, а потом Рованиеми, городок, территорию которого пересекает Северный Полярный круг, — тут вам, приезжему человеку, выдадут красивое и заверенное печатью удостоверение о том, что вы побывали за Полярным кругом — гордитесь, похвастайте при случае…

Много очарования в этих местах — холодных, еще диковатых, но уже основательно обжитых людьми, кое-где освоенных промышленно и уж в полную меру изобретательности обеспеченных туристическим сервисом. Привлекает архитектура этих небольших городов, органично «вписанная» в северный пейзаж. Но кое-где этот пейзаж уже обезображен до крайности. Близ Оулу и Кеми, приближаясь к берегу Ботнического залива, вы за несколько километров ощутите нестерпимое зловоние, а потом вместо синей морской глади вашим глазам предстанет страшное бурое месиво, покрывшее воду, оно простирается на сотни и сотни метров от берега — это отходы целлюлозно-бумажных предприятий.

Местные жители горько клянут эти заводы, отравившие и загадившие все окрест. Но с другой стороны, работа на этих предприятиях — почти единственное, что спасает людей от еще более страшного бича, поразившего северные районы страны: хронической и массовой безработицы.

Трудно, очень трудно найти работу, которая могла бы прокормить. С этой проблемой сталкивается Раймо Куяла, молодой парень, вернувшийся в свое село после армейской службы. Его злоключения и составляют содержание первых глав романа «Окаянный финн».

Вспоминаю, что мои собеседники в северных районах Финляндии удивлялись, когда я рассказывал им об условиях оплаты труда на Крайнем Севере в СССР: весьма солидный добавочный коэффициент к зарплате для данной специальности и квалификации, ежегодная процентная прибавка, которая в итоге может удвоить заработок, льготное пенсионное обеспечение… Собеседники лишь пожимали плечами: в их стране чем дальше на север, тем все ниже и ниже плата за работу, если даже тебе посчастливится ее найти…

Вот почему десятки тысяч людей покидают родные их сердцу северные места и устремляются в Хельсинки — столицу страны Суоми, в Турку, в другие крупные города и промышленные центры. Но ведь и здесь безработица. Что же делать, если твои молодые, умелые, охочие до работы руки никому не нужны?

В большом и оживленном порту города Турку ежедневно множество людей садится на теплоходы-паромы, которые курсируют между финским и шведским берегами. Да, здесь немало и людей праздных, совершающих традиционное путешествие в соседнюю скандинавскую страну. Глаз выделит среди них и пожилые пары и стайку школьников. Особняком будут держаться бизнесмены и коммивояжеры, у которых неотложные дела на том либо этом берегу Ботнического залива. Но внимательный глаз отличит в толпе и молчаливых, подавленных людей с немудрящим скарбом, которых нужда и отчаяние заставляют покинуть родной край с одной лишь целью — найти работу в чужой стране.

В этой толпе мы могли бы встретить героя романа «Окаянный финн» Раймо Куяла. Здесь мы могли бы встретить и самого автора этого романа — Ханну Юлитало.

Ханиу Юлитало, с творчеством которого впервые знакомится советский читатель, родился в 1934 году. Он был рабочим и, подобно своему герою, столкнувшись с бедствиями безработицы, вынужден был покинуть Финляндию — в 1963 году он уехал в Швецию, где стал к конвейеру знаменитой автомобильной фирмы «Вольво» в Гётеборге. В любом случае — а также в данном — рискованно отождествлять автора книги с его героем, как близко ни совпадали бы их судьбы. Однако не случайно X. Юлитало передал своему герою Раймо Куяла рабочий номер, под которым он числился сам в хозяйстве «Вольво», — 43749.

В дальнейшем Ханну Юлитало нашел место учителя в другом шведском городе — Буросе, где живет и поныне. К этому периоду относятся его первые литературные опыты. Им были написаны повести «Бегство» и «Ящик», привлекшие внимание читателей. В 1971 году появился роман «Окаянный финн», о котором заговорили не только на родине ее автора, в Финляндии, но и в Швеции (она переведена на шведский язык). Последнее обстоятельство особо примечательно: проблемы, которые поднимает в своем произведении писатель, явно выходят за рамки, так сказать, узко финские. Большая часть действия в повести «Окаянный финн» происходит уже в пределах Швеции, и зоркий глаз писателя выхватывает многое, что волнует общественность, коренное население, прогрессивные силы самой этой страны, которую нередко пытаются выдавать за образец «всеобщего процветания» в капиталистическом мире.

В поисках дешевой рабочей силы, используя хроническую безработицу в иных странах, фирмы типа «Вольво» с показным радушием распахивают свои ворота для иностранцев — притом не только для «окаянных финнов»: у автомобильного конвейера Раймо Куяла окажется рядом с рабочими, приехавшими из Турции, Греции, Италии. Здесь со всей скрупулезностью рассчитана не только каждая операция изнуряющего потогонного производственного процесса, но и вся система психологической обработки людей — заказные рекламные речи и фильмы попытаются сделать гонимых нуждой чужестранцев даже некими «патриотами» этой каторги. Вскоре и личная жизнь и повседневный быт этих людей за порогом предприятия обретут такую же изнуряющую монотонность и одинаковость, как операции на конвейере. И если в повести Ханну Юлитало мы, пожалуй, слишком часто будем сталкиваться со сценами дикого, беспробудного пьянства, то, надо сказать, здесь достаточно отчетливо выявляются социальные корни этого явления.

Хитроумно и точно рассчитана капиталистическими работодателями и система преднамеренной отчужденности между рабочими различных национальностей, и противопоставление всех их в совокупности рабочему классу самой Швеции. Не случайно у конвейера происходит такой диалог двух финнов — Вяйсянена и Раймо: «Видишь, вон те два шведа — они ведь единственные на всем конвейере. Наверное, винтиков в голове не хватает или их осудили на принудительные работы. Потому что нормальные шведы у конвейера не стоят…»

Однако классовое пролетарское самосознание, которое всегда зиждется на могучей силе интернационального братства, неизбежно сломает перегородки отчуждения. И в этом отношении очень знаменателен эпизод в повести Ханну Юлитало, который мне кажется уместным процитировать в предисловии, хотя читателю книги еще самому предстоит отметить его в одной из финальных глав.

— Что за черт, по какому случаю эти свенссоны вышли на улицу? — недоумевал Хейккинен.

— Их тут, верно, не одна тысяча.

— Братцы, это демонстрация в поддержку Вьетнама.

— Смотрите, красные флаги!

— Пошли, что ли, присоединимся и мы к ним? — предложил Саарела.

Хейккинен пожал плечами.

— Они, черти, нашего брата и на демонстрацию не зовут.

— А как их много. Внушительное шествие.

— Могли бы объявить на «Вольво», и наши двинулись бы.

Красные флаги развевались на ветру, трепетало пламя факелов, над головами людей колыхались белые картонные щиты. Время от времени колонна останавливалась как по команде и мощные возгласы раздавались над улицей торговых дворцов.

— Что они кричат? — спросил Хейккинен.

— Черт возьми, не мешало бы сделать хоть несколько плакатиков по-фински.

— Ладно, пошли пиво пить.

Да, разумеется, горькая авторская ирония вложена в последнюю фразу. Но весь этот эпизод несет в себе и веру в то, что совсем недалек тот день, когда братская солидарность разноязычных рабочих заявит о себе, зазвучит в один мощный голос на «улице торговых дворцов».

Появившиеся за рубежом отклики на роман X. Юлитало «Окаянный финн» отмечали его «аутентичность» действительности, неискаженность фактического материала, более того — близость этого произведения к жанру прямого репортажа.

Следует напомнить, что подобные характеристики ныне часто даются книгам, написанным людьми, не являющимися профессиональными писателями, книгам, написанным авторами, которые еще вчера стояли у заводского станка, у конвейера, у сталеплавильной печи, которые полной мерой вкусили «прелести» эксплуататорской системы, на собственной шкуре проверили миф о «равных возможностях» в капиталистическом мире.

Вполне естественно, что, взяв перо в руку, этот автор более всего и в первую очередь стремится к тому, чтобы с максимальной достоверностью изобразить познанное, быть предельно правдивым и точным в деталях, верным приметам времени и места, то есть как бы вести сиюминутный репортаж со своего рабочего места или же из конурки заводского общежития.

Непререкаемая достоверность подобных книг (а они, повторяю, сейчас довольно часто появляются на Западе, в частности в Федеративной Республике Германии) привлекает внимание широкого круга читателей, порой вызывает своего рода сенсацию, придает новый политический накал классовым битвам, которые в семидесятые годы, все нарастая, сотрясают капиталистический мир.

Вот почему трудно переоценить значение таких произведений, как роман «Окаянный финн» Ханну Юлитало.

Вместе с тем читательский глаз без труда определит и известные художественные слабости данного романа. Сам жанр книги-репортажа чреват некоторой беглостью повествования: короткие эпизоды, торопя друг друга, не оставляют возможности для более глубокого проникновения в материал, более пластичного и выразительного его оформления; интересно намеченные, выхваченные из жизни человеческие образы не получают тщательной разработки, а порой, мелькнув, вдруг и вовсе исчезают из нашего поля зрения. Так, например, повстречав в одной из первых глав романа старого крестьянина Хакала и чуть подивившись наивности некоторых его суждений о расстановке политических сил в сегодняшней Финляндии, о Советской России, которой, по-видимому, он очень интересуется, мы в дальнейшем так и не встретимся вновь с этим человеком и, следовательно, не сумеем лучше разобраться в его характере и мышлении. Более тщательно, а стало быть, и более выпукло мог бы автор выписать и другие образы, по существу только обозначенные в книге.

Но то, что автор нам показал — с беспощадной правдивостью и столь подкупающей безыскусностью, — наверняка привлечет интерес советского читателя и оставит отчетливый след в его памяти.

Александр Рекемчук

Скорый поезд прибыл на станцию Йоэнсуу.

Раймо Куяла сидел у окна вагона, листая прейскурант ресторанов и буфетов акционерного общества «Маткаравинто», и смотрел на пассажиров, направляющихся к выходу, с таким видом, словно искал, кому бы сказать: «Черт побери, неужели все позади и я возвращаюсь домой?» Неделю он просидел на гауптвахте, разглядывая гладко выбеленные стены, и поэтому задержалась его демобилизация. Все товарищи давно уже дома, а он должен теперь ехать один, не с кем и слова сказать. «Наверно, я дремал всю дорогу», — думал Раймо.

Выйдя из вагона, он одернул рукава своего серого летнего костюма. Надо было перед уходом в армию купить новый костюм, а то вот руки торчат из рукавов чуть не по локоть. Он поправил упавшую на лоб прядь темных, расчесанных на пробор волос и посмотрел на редеющую толпу приезжих, которые спешили в город. Паровоз, стоявший вдали на втором пути, выпустил в небо тучу дыма. Густая туча расплывалась, заслонив майское солнце, тянулась над деревянными складами и, распадаясь на мелкие клочья, таяла над крышами пристанционного поселка.

Размахивая потертой дорожной сумкой, Раймо зашагал к автобусной остановке. На мосту через Пиелисйоки он остановился и, облокотясь на перила, долго смотрел вниз, на кипящую бурунами реку, как будто ее темная вода могла поглотить и унести прочь тягостные мысли, накопившиеся за восемь месяцев службы.

Зимой все здесь было блеклое, вспомнил Раймо, проходя мимо Илосаари. Заметил пушку, стоящую перед серым каменным домом. «Ну зачем ее сюда приволокли? Торчит без надобности, как брошенный у дороги автомобиль. Старая рухлядь».

Полчаса надо было подождать. Раймо зашел в скверик у рыночной площади и сел на свободную скамью, поглядывая вокруг. Цыганский мальчик бегал от скамейки к скамейке, выпрашивая деньги на мороженое. Возле киоска стояли, покуривая, несколько мужчин, томящихся от безделья. Один из них достал из кармана горсть монет и, подозвав вертевшегося поблизости мальчишку, дал ему на десять порций мороженого, но велел тут же все съесть: решил от нечего делать посмеяться над жадностью мальчика. Раймо вспомнил, как и он в прошлом году все ходил в село и часами простаивал у киоска. Летом трудно было найти какую-нибудь работу, и лишь за месяц до ухода в армию он насилу сумел устроиться помощником водителя на грузовую автомашину. И кто это, черт побери, выдумал, что, мол, были бы руки, а работа всегда найдется!..

Наконец пришел автобус. Он развернулся и задом подъехал к конечной остановке. Пассажиры с вещами торопливо выстроились в очередь. Раймо встал со скамейки и. перейдя дорогу, подошел к автобусу последним.

Кондукторша командовала: «Проходите назад, там свободно!» Уже на ходу в автобус вскочил мужчина в грязных джинсах. Женщины в светлых летних платьях подбирали подолы, старались отодвинуться от прохода, бросали сердитые взгляды на вошедшего, пока он, подняв над головой тяжелый рюкзак, не пробрался в конец салона, где рядом с Раймо было свободное место.

— Закуришь?

— Пожалуй. Я таких с самой гражданки не курил, — улыбнулся Раймо и, закурив предложенный незнакомцем «Норт», медленно, глубоко затянулся.