Читаем Девять залов смерти. Секреты мастерства ниндзя онлайн бесплатно

Где-то далеко на волнах бурного моря качается остров-королевство, столь же темный и загадочный ночью, сколь ярко освещенный днем.

Но избыток света ослепляет так же наверняка, как и его недостаток.

В глубине этих неприветливых к чужеземцам владений стоит непроходимый черный лес, существующий бесчисленные века, одинаково мрачный как днем, так и в объятиях Матери-Ночи.

Множество троп ведет в этот зловещий лес, но лишь по одной можно выбраться из его темных дебрей, и зовется она Успех.

Отмахиваясь от увещеваний убеленного сединами философа, предостерегавшего против слишком долгого всматривания в Бездну, многие испокон веков стояли и зачарованно смотрели на этот обманчиво «прямой» путь к богатству, славе, власти и, возможно, даже озарению. Но как только речь заходила о том, чтобы вступить на эту тропу, сколь же многие в самый последний момент падали духом и, стыдливо опустив головы, устремлялись навстречу осуществлению своей мечты по обходному — и более безопасному — пути.

Ибо, хотя этот путь открыт для всех, лишь единицы из тех, кто пускается в путешествие, доходят до конца. Но все, кто осмеливается — и при этом выживает, — становятся сильнее духом и волей хотя бы только благодаря тому, что решились сделать первый шаг. Ибо сама тропа — каменистая и неровная для многих, но на удивление ровная и гладкая для других — это всего лишь первый этап важного и неумолимого процесса первичного отбора; процесса, отделяющего зерна от плевел, жемчужины от устриц, живое от мертвого.

Путешествие тысячи душ начинается с одного-единственного шага.

Но что ждет в глубине того величественного леса тех (а их едва ли единицы), кто бесстрашно вступает на тропу?

Открытая поляна!

Где, к своему бескрайнему удивлению, мы обнаруживаем конец не только нашей собственной тропы, но и множества других троп, ранее нам неизвестных, сходящихся или, если смотреть в обратной перспективе, расходящихся из одного ??? — подобного солнечного источника энергии, излучаемой вовне и сдерживающей самый опасный из видов тьмы: тьму невежества.

В центре этой поляны стоит потемневшее от времени и непогоды строение, надежно скрытое от глаз колючими зарослями дикой розы, увитое плющом и виноградом.

Монастырь? Тюрьма? Храм? Или дом терпимости?

Все видят разными глазами.

Чем бы ни было это строение — уютным ли пристанищем или жалкими развалинами, — зловещий сводчатый вход, на котором выгравированы разнообразные предостережения на давно забытых языках, охраняемые резными демонами и драконами, приглашает нас войти внутрь, маня не теплом, уютом и отдыхом, но неприкаянностью и хаосом, этими извечными спутниками Изменения.

Еще не успев переступить порог, мы осознаем, что иллюзорные скромность размеров и убогость фасада лишь маскируют грандиозный, возможно беспредельный, интерьер, нарушающий все законы физической соразмерности и опровергающий все привычные представления нашего рассудка.

За порогом тянется длинный коридор, таящий угрозу, охраняемый специально созданным мифом и, возможно, являющийся единственным оставшимся следом подлинной магии!

Наконец, нашему взору предстают девять расположенных вдоль коридора дверей, каждая из которых ведет в один из Девяти Залов…

… Тех самых Девяти Залов, девяти полумифических помещений для учебы и экзаменов, в которых хранится коллективное знание мастеров далекого прошлого.

Именно они, эти Девять Залов, предлагают нам умения и знания, ведущие к силе — и к тем силам, о которых лишь шепотом упоминают в легендах либо в голос кричат безумцы!

Здесь царствует невероятная, почти мистическая смесь мифа и магии, правды и лжи; здесь физическое мастерство, сочетаясь с остротой ума, превращается в нечто третье, в нечто… большее…

Но посмеем ли мы сказать об этом большем?

Кто говорит, тот не знает.

Кто знает, тот не смеет сказать.

Но тот, кто осмелится войти в Девять Залов, будет знать всё.

А если мы будем знать всё… то чего нам тогда бояться?! 

Что собой представляли ниндзя? Мы читали книги, мы смотрели фильмы, мы играли в компьютерные игры. Но кем были эти загадочные воины? Соответствовали ли они в реальности своему популярному «имиджу», или все это не более чем хороший (или дурной?) «пиар»?

В современных книгах и кинолентах ниндзя предстают таинственными «супервоинами» в черных масках, до зубов вооруженными невообразимым арсеналом секретного оружия, непобедимыми профессиональными убийцами, которые одной левой демонстрируют чудеса бесстрашия, нанося увечья, причиняя убийство и насилие.

В отличие от многих других «персонажей» поп-культуры, реальные ниндзя действительно во многом соответствуют своему разрекламированному образу.

Они жили в жестокое время, требовавшее равно жестоких ответов.

На самом ли деле воины ниндзя давно минувших дней были магами, способными проходить сквозь стены, шагать по воде «аки посуху» и убивать намеченную жертву, как бы надежно ее ни охраняли?

Если кратко, то ответ будет «да». Но для подлинного понимания — и одоления — владений ниндзя мы должны закалить свою душу настолько, чтобы проникнуть как можно глубже в сумрачные, с виду недоступные области, принадлежащие этим свирепейшим и страшнейшим из воинов, и, пробравшись туда, выкрасть заветный ключ к их мастерству — дабы присвоить это мастерство себе.

Но прежде всего мы должны ответить на вопрос: что такое ниндзя?

Отчасти насилие, отчасти безумие и убийство, и все вместе — тайна! Для ответа на этот и другие «запретные» вопросы мы должны найти в себе волю к жертвоприношению и «перевоплощению»: к принесению в жертву своих маленьких каждодневных удовольствий и развлечений, к отказу от «досуга» в пользу «науки».

Ниндзя не имеют «досуга». У вас будет достаточно досуга после того, как вы умрете.

Но прежде чем напяливать на себя картонную маску «Настоящего ниндзя», купленную за гроши в ближайшем ларьке, и шарахаться по кустам, пугая бомжей и влюбленные парочки, нам не помешает ознакомиться с некоторыми сведениями из жизни средневековой Японии, потому что элитные структуры никогда не рождаются из пустоты и не действуют в пустоте. Подобно современным террористам, эти смертоносные кадры являются продуктом своей эпохи и среды.

Средневековое японское общество имело жесткую иерархическую структуру, где каждый знал свое место и назначение в жизни семьи, клана и государства. Верхушку общественной пирамиды (или общественного муравейника) составлял класс воинов-самураев, крепко державших власть в своих мощных руках. Самураи, в свою очередь, всецело подчинялись верховному вождю — сегуну.

Сёгун присягал на верность (по крайней мере, на бумаге) японскому императору, непосредственному наследнику богов.

Фактически же средневековые японские сегуны обладали абсолютной властью, подкрепляя свою волю мечами служивших им самураев.

Амбиции самураев сдерживались добровольным кодексом поведения бусидо (буквально «путь воина» — от буси, «воин», и до, «путь»),

Бусидо предписывал самураям встречать врагов лицом к лицу и гибнуть с мечом в руке от руки равного или, в худшем случае, от своей собственной руки — посредством ритуального самоубийства (сэппуку или харакири), целью которого было восстановление потерянной чести.

Кодекс бусидо был идеалом, к которому стремились все самураи, но которому далеко не все они соответствовали. В то время как идеал был поистине величественным и все общим, на практике каждый отдельный самурай толковал и воплощал его согласно своим мелким частным интересам. Неудивительно, что кодексом бусидо могли пренебрегать, когда это было целесообразно и выгодно. Решающее значение имел факт победы, даже если для ее достижения требовалось нарушить кодекс. Победителю прощается все.

Простолюдины были обязаны почитать кодекс бусидо, то есть выполнять все приказы самураев как лиц, занимающих по отношению к ним более высокое положение.

Любого простолюдина, осмелившегося бросить вызов системе в целом или навлечь на себя гнев любого отдельного самурая, ждала неминуемая и жестокая кара.

Но не все раболепствовали перед господами самураями. В лесистой центральной части Японии жило несколько кланов, известных под общим названием «синоби». Сегодня мы их знаем как ниндзя.

Синоби не руководствовались в своих действиях кодексом бусидо и были не робкого десятка.

Являясь простыми крестьянами, синоби по идее должны были подчиняться нормам «цивилизованного» японского общества, но на практике ни синоби вообще, ни ниндзя синоби в частности не придавали никакого значения самурайским правилам поведения, особенно когда дело доходило до боевых действий.

Если бы ниндзя принимали навязываемые им «правила игры», то, изначально находясь в невыгодном положении, они давали бы своим противникам-самураям дополнительное преимущество.

Подобно современным террористам, ниндзя наносили удар там, где их меньше всего ждали, используя методы, призванные все лить максимальный ужас в тех, кто оставался в живых.

В отличие от самурая, чье чувство преданности могло разделяться между его императором, его сегуном и его кланом и семьей, ниндзя синоби был предан только своему клану.

Поскольку ниндзя не могли носить оружие (правом ношения оружия обладали только самураи), они редко сходились в открытом бою с самураями, предпочитая нападать исподтишка и сражать врага-самурая прежде, чем тот успевал догадаться, что где-то рядом убийца.

Основу боевого стиля ниндзя составляли и составляют молниеносные устрашающие атаки в партизанской манере «ударил и убежал».

Подобно тому, как современный обыватель чувствует себя беззащитным перед неуловимыми террористами, нападающими «из-за угла» без соблюдения «правил приличия», принятых в «цивилизованном бою», так и самураи средневековой Японии чувствовали себя бессильными противостоять ниндзя.

Несмотря на численное превосходство и, как следовало бы ожидать, более высокий боевой дух, самураи оказывались не в состоянии противодействовать ниндзя, появлявшимся «без предупреждения» в самых неожиданных местах, сеявшим опустошение и панику и столь же внезапно исчезавшим.

Самураи никогда не уважали ниндзя, но они очень быстро научились бояться этих самозваных воинов.

Заметим, что нападать на врага со спины или травить его ядом считалось у самураев зазорным.

Для ниндзя подобная эффективная практика диктовалась элементарным здравым смыслом. С точки зрения синоби дать противнику шанс нанести ответный удар было неразумно.

Самураи считали, что ниндзя ведут себя в высшей степени не по-джентльменски, когда убегают, не давая противнику возможности помериться с ними силой в открытом бою.

Ниндзя понимал, что смерть есть смерть, независимо от того, откуда она приходит. Как и в случае их коллег по ремеслу убийц, которых так же ненавидели и так же презирали, — ближневосточных хагии-шин, или ассассинов-убиш (Лунг, 1997В), и индийских сидхов, или тагов-душителей (Лунг, 1995), — главным оружием в арсенале ниндзя был террор.

В XVI веке был период, когда ужасных ниндзя синоб и боялись и ненавидели настолько сильно, что за одно упоминание слова «ниндзя» закон предусматривал смертную казнь.

Ниндзя вполне заслуживали свою репутацию, так как использовали все мыслимые и немыслимые методы убийства и насилия по отношению к любому, у кого хватало глупости бросить им вызов, и одновременно вселяли непреходящий и парализующий ужас в тех, кого соизволяли оставить в живых.

Эти методы включали в себя великое множество тактических приемов, средств и уловок, призванных внушать врагам ужас и страх. Это не означает, что средневековые ниндзя были похожи на тех картинно экипированных «супервоинов», какими их нам показывают в кино. Совсем наоборот.

Реальные ниндзя синоби обычно действовали небольшими отрядами, где за каждым в каждой конкретной операции была закреплена одна, максимум две функции. Таким образом, боевые действия ниндзя больше напоминали тщательно спланированные и эффективно проведенные операции современных «отрядов особого назначения» или «морских котиков» в ВМФ США, где специализированные роли отдельных членов команды частично перекрывают одна другую, что гарантирует успех операции.

Типичная картина выглядела так.

Во время выполнения задания один ниндзя, специалист по проникновению на территорию врага, будь то крепость или огороженный лагерь, «готовил почву» для вторжения, а именно: взламывал запоры, закреплял веревочные лестницы и т. д.

Как только он заканчивал свою «черную» работу, второй ниндзя, эксперт по безоружному бою (тай-дзюцу), быстро и бесшумно снимал мешавших часовых, в то время как третий член команды приступал к собственно убийству, иногда совершая его тихо и незаметно, иногда предварительно допрашивая свою жертву.

Между тем четвертый ниндзя расставлял ловушки, чтобы лишить противника возможности спастись бегством.

Бесчисленные легенды повествуют о мужестве и изобретательности ниндзя-одиночек, между тем как ключом к успеху большинства операций ниндзя синоби была коллективная работа, когда от каждого отдельного члена команды требовалось использовать по максимуму то мастерство, которое он приобрел, обливаясь потом в «Девяти Залах» нин-дзюцу.

* * *

Итак, если ниндзя не были теми супервоинами, какими мы их себе представляем, то зачем тратить силы на изучение нин-дзюцу?

Совершенного боевого искусства нет. Но!

Не искусство делает человека — человек делает искусство.

Выберем ли мы нин-дзюцу в качестве своего искусства, или предпочтем его, представив, что в один прекрасный день мы можем столкнуться с врагом, вооруженным тактикой «ниндзя», — в любом случае овладение искусством ниндзя не будет бесполезным.

Во-первых, понимание жестких приемов и методов средневековых японских ниндзя «террористов» и понимание эпохи и среды, благоприятствовавших их процветанию, поможет нам разработать более эффективные стратегии борьбы с губи-тельным вирусом современного терроризма.

Во-вторых, японские воины синоби за многие столетия накопили невероятно обширный корпус знаний о наступательном и оборонительном бое — знаний, которые неплохо было бы усвоить и приспособить к нашим современным потребностям, связанным с самозащитой.

Вы чувствуете себя в своем маленьком мирке в полной безопасности? События 11 сентября 2001 года не заставили вас ни о чем задуматься?

В своей книге «Уличные ниндзя: Овладение древними секретами для выживания на современной улице» (1995) опытный уличный боец Дёрк Скиннер описывает этот ошибочный и потенциально гибельный стиль мышления: