Читаем Встречайся со мной, Брайсон Келлер онлайн бесплатно

Kevin van Whye

Date Me, Bryson Keller

В тексте неоднократно упоминаются названия социальных сетей, принадлежащих Meta Platforms Inc., признанной экстремистской организацией на территории РФ.

Text copyright © 2020 by Kevin van Whye

This edition is published by arrangement with Sterling Lord Literistic, Inc. and The Van Lear Agency LLC

Все началось с пари. Разумеется, в то время я не знал, что этот спор изменит мою жизнь. Но в этом и есть вся прелесть перемен, не так ли? Как и любовь, они просто случаются, безо всякого предупреждения. Дерьмовые моменты сменяются один другим. Или как в моем случае, Дерьмовые моменты с большой буквы, из которых, по правде говоря, состоят 95 процентов жизни подростка-гея, скрывающего свою ориентацию.

До начала учебы оставалась неделя, и все собрались на новогодней вечеринке у Бриттани Дэниел. Мы с Бриттани вместе работали над проектом по биологии с начала выпускного класса, и я в кои-то веки был приглашен лично, а не за компанию с моими лучшими друзьями, Приянкой Редди и Донни Даквортом (конечно, имя Донни – тот еще тяжкий крест, но люди его хотя бы знают).

Я стоял в углу рядом с книжной полкой, стараясь выглядеть непринужденно, пока разглядывал корешки на предмет знакомых названий и втайне искал своих куда-то подевавшихся друзей. Я вечно не знаю, как вести себя на вечеринках. Серьезно, куда девать руки? Нужно ли пританцовывать под эту песню?

Я не собирался греть уши, но голос Брайсона Келлера привлек к себе внимание. Брайсон – капитан футбольной команды и самый популярный парень в академии Фэйрвейл, поэтому неудивительно, что все его слушали.

– Отношения в старшей школе – полная чушь, – сказал он. – Это наш последний год. Большинство из нас окажутся в разных колледжах, и, как по мне, относиться серьезно к тому, чему суждено завершиться, – пустая трата эмоциональной энергии. Зачем вообще париться?

– Какой ты романтичный, – протянула Прия.

Разбираемый любопытством, я зашел в кухню и увидел своих друзей среди толпы самых популярных ребят – спортсменов и богачей.

Прия и Донни отлично вписывались. Прия – капитан женской футбольной команды, а Донни – один из самых богатых ребят в школе, а это значит, что ему не нужно заниматься спортом, чтобы получать приглашения на вечеринки. Я же – всегда их плюс один.

Прия взяла Донни за руку. Их пальцы переплелись.

– И в старшей школе можно встретить свою половинку.

Мои друзья начали встречаться полгода назад, и я до сих пор к этому привыкаю. Рад за них, честно. Всем, кроме них самих, было понятно, что они созданы друг для друга. Я всегда благословлял их на то, чтобы они перевели дружбу на новый уровень. Но иногда я чувствую себя третьим лишним.

Брайсон покачал головой. Его светло-каштановые волосы, как и бледно-голубые глаза, выглядели темнее в свете люминесцентных ламп, тени плясали на его острых скулах.

– Что ж, мои родители тоже были самой популярной парой в школе, – сказал Дастин Смит. Он посмотрел на лучшего друга. – Знаешь, Брайсон, странно, что ты высмеиваешь отношения, хотя сам при этом никогда ни с кем не встречался.

– У тебя строгие родители или что-то вроде того? – спросил Донни.

– Нет, – ответил Дастин. – Они не против, чтобы он завел с кем-то отношения.

– Ага, я сам сделал этот выбор, – пояснил Брайсон, пожав плечами.

Он опустил взгляд на красный стаканчик в своей руке.

– Просто не вижу смысла встречаться с кем-то в старшей школе.

– Может, он просто не может никого найти, – поддразнил Айзек Лоусон, сверкнув белоснежной улыбкой. Айзек тоже футболист в школьной команде, а также тот человек, в которого я тайно влюблен с первого года старшей школы.

Я протиснулся дальше в толпу.

Брайсон фыркнул.

– Да ну. Без обид, но я могу хоть каждую неделю встречаться с кем-то новым, если захочу. – Он отхлебнул из стаканчика, а Прия закатила глаза.

– Докажи, – сказал Дастин. – Давай поспорим.

– Что? – спросил Брайсон.

Парни загудели, и девчонки вокруг них рассмеялись. Брайсон неловко переминался с ноги на ногу, ему не нравилось быть припертым к стенке.

– Докажи, что ты можешь встречаться с кем-то новым каждую неделю, – сказал Дастин.

– Ты серьезно хочешь заключить пари?

– Ага, – ответил Дастин. – А что, испугался?

– Хорошо. Я согласен. – Брайсон поднял голову, и наши глаза встретились. Я отвел взгляд в сторону. – Но раз это игра, или пари, или что там еще, то должны быть правила. Кай, что думаешь?

Мне понадобилась секунда, чтобы ответить. Я не планировал принимать участие.

– Э-э, может, пари должно быть в силе только по будням? – нервно сказал я. – С понедельника по пятницу.

– Хорошо, – кивнул Брайсон. – Не хочу тратить на это свои выходные.

– Никаких физических контактов, – предложила Натали Да Сильва. – Это игра, и нужно уважать чужие границы.

Брайсон заметно расслабился.

– Играть могут только старшеклассники. Не надо грязи.

– Договорились, – сказал Дастин. Он обернулся. – Это всё?

– И тебе нельзя самому кого-то приглашать на свидания, – добавила Прия. – Иначе будет слишком просто.

– Погоди, что?

– Пари вот в чем, Брайсон Келлер, – сказала Прия со странным блеском в глазах. – Каждую новую неделю ты будешь встречаться с первым человеком, кто предложит тебе это в понедельник, до тех пор, пока не прозвенит последний звонок в пятницу. Тебе запрещено кого-то приглашать самому. А если никто не позовет тебя, ты проиграл.

– О, а мне нравится, – сказала Натали. – Девушки определенно могут сами звать парней на свидания. – Она протянула руку, и Прия радостно дала ей пять.

– А еще ты проиграл, если тебе надоест встречаться, – сказал Дастин. – Я тебя знаю, приятель. Не верю, что ты способен на эту авантюру. – Он похлопал Брайсона по плечу.

– А что будет, если он проиграет? – спросил я.

Брайсон бросил на меня такой взгляд, словно надеялся, что никто не вспомнит про наказание. Я с улыбкой пожал плечами. Когда мне еще выпадет шанс увидеть, как Брайсон Келлер корчится?

Дастин знал, что будет для друга хуже всего:

– Будешь ездить на школьном автобусе до конца учебного года.

Все засмеялись. Всем нам известно, как сильно Брайсон Келлер любит свой белый джип. Это, пожалуй, самый чистый автомобиль в школе. Брайсон моет машину как минимум раз в неделю – видел в инстаграме[1] его фотографии без футболки.

– Черт, ладно, – сказал он. – Но должен быть лимит по времени. Пари продлится три месяца, не больше. Если я проиграю, то после весенних каникул начну ездить на автобусе. Но когда я выиграю – а я выиграю, – вы больше никогда не будете во мне сомневаться.

– Да, да, да, – сказала Прия. – Ты станешь легендой.

– Брайсон Келлер. Человек. Миф. Легенда. Мне нравится, – сказал Брайсон. Он залпом допил свое пиво. – Да начнется игра.

– В таком случае, – сказала Натали, – встречайся со мной, Брайсон Келлер! – Она разразилась смехом.

– Хорошо, хотя сегодня даже не понедельник. Когда начнется учеба, Натали, ты будешь моей первой девчонкой. – Брайсон улыбнулся. – Но это первый и последний раз, когда я нарушаю правила. Я вас всех предупредил. – Он галантно ей поклонился.

Вот так все и началось.

Два месяца спустя пари Брайсона Келлера все еще в силе. А время идет. Каждому отводится лишь одна учебная неделя.

И из этого правила не было исключений.

Никаких.

По крайней мере, до меня.

Вот дерьмо.

По утрам в доме Шериданов всегда царят шум и хаос, особенно по понедельникам. И сегодня не исключение.

– Яс, открой дверь! – кричу я. Я уже десять минут стою у двери в ванную, которую делю со своей младшей сестрой. Я опаздываю.

Люблю свою сестру, и, кроме как по утрам в будни, мы неплохо ладим. Не могу сказать, что я бы убил ради нее, но мог бы помочь ей закопать тело. Однако прямо сейчас мне хочется убить саму Ясмин Шеридан.

– Богом клянусь, Ясмин, если ты не откроешь эту дверь через две минуты, я ее вышибу.

– Кай! – кричит мама из кухни. – Не поминай имя Господа всуе.

Я закатываю глаза. Как будто это сейчас самое важное. Но молчу, потому что у меня нет времени спорить с мамой на тему религии – для этого есть утро воскресенья, когда я отказываюсь идти в церковь.

Я снова колочу в дверь, и на середине удара она открывается. Яс выходит из заполненной паром ванной и бросает на меня раздраженный взгляд.

– Если бы ты вставал пораньше, тебе не приходилось бы стучаться ко мне каждый раз. Умение распоряжаться временем – ключ к успешной жизни. – Яс всего тринадцать, но у нее характер дамы средних лет, которая кричит на соседских детей, чтобы они не бегали по ее газону. – Когда ты через пару месяцев уедешь в колледж, меня не будет рядом, чтобы тебе помочь. Так что давай поработаем над этим, хорошо?

Она хлопает меня по плечу, словно желая подбодрить. К тому времени, как я придумываю подходящий ответ, становится уже слишком поздно. Она закрыла дверь в свою спальню, а я остался стоять, как ребенок, которого только что отчитали. Кто бы мог поверить, что я на четыре года старше?

– Завтрак готов, – кричит отец.

– Мне еще надо в душ, – отвечаю я.

– Опоздаешь, Кай. Донни скоро приедет.

– Знаю, мам! – бормоча себе под нос, я захожу в ванную и включаю кран, чтобы обнаружить, что меня ждет еле теплая вода. Понимаю, что сейчас весна и что мы в Калифорнии, но я люблю, чтобы душ, как и кофе, был почти кипятком.

Через десять минут я совсем другой человек. На бритье времени нет, и мне остается только надеяться, что учителя меня за это не накажут. Обвязав вокруг пояса полотенце, я мчусь обратно в свою спальню и быстро надеваю школьную форму – бежевые штаны и белоснежную рубашку с воротником на пуговицах. Академия Фэйрвейл демонстрирует отличную гибкость во многих вопросах, но не касательно дресс-кода.

Теперь ищу галстук. Я роюсь в кипе одежды, которая лежит на полу моей комнаты. Я не самый аккуратный человек в мире, из-за чего родители постоянно читают мне лекции. Но я решил, что в святыне – в собственной спальне – я волен быть самим собой, а это значит, что иногда могу и забыть положить грязную одежду в стирку.

Я нахожу малиновый галстук в белую полоску. Странно, что школьная эмблема – это два стилизованных орла, учитывая, что наш талисман – пума, но это академия Фэйрвейл, так что мы не задаем вопросов… особо. Я перешел сюда из государственной средней школы, и к униформе частной академии пришлось привыкать. Я бы, конечно, предпочел носить джинсы и футболку.

Я беру блейзер с того места, куда бросил его в пятницу днем. Корчусь, увидев, какой он измятый, и пытаюсь разгладить складки. Но этому темно-синему кошмару уже ничто не поможет.

Спускаюсь, перепрыгивая по две ступеньки зараз. Ходить в обуви по дому у нас нельзя, поэтому мои носки скользят по паркету, и я чудом спасаюсь от падения, ухватившись за кухонный стол.

– Однажды ты что-нибудь себе сломаешь, – предупреждает мама.

Она сидит за столом, читает газету на своем айпаде. Мама полностью одета и готова к новому дню, ее светло-русые волосы собраны в конский хвост. На тарелке перед ней лежит стопка папиных блинов, при виде которых у меня урчит в животе.

– Ты бы что-нибудь перекусил, парняга, – говорит отец. Хоть он и прожил в США вот уже почти двадцать лет, у него все еще сохранился южноафриканский акцент. Моя мама – белая, а отец – мулат. Когда я был поменьше, то не понимал, почему все пялятся на них – пялятся на меня, – но теперь все ясно. У людей свои представления по поводу того, как должна выглядеть любовь, и любовь моих родителей не соответствует их идеальным представлениям. Отец всегда говорил, что расисты – это грустные люди, которые пытаются сделать весь остальной мир таким же грустным, как они. Мы должны жалеть их за эту ненависть, потому что из-за нее они не могут жить полной жизнью.

У меня вибрирует телефон. Я вынимаю его из кармана и открываю чат трех мушкетеров с Донни и Прией. После того как мы закончили книгу Дюма прошлым летом, я убедил их посмотреть со мной кино. Этот их девиз «Один за всех, и все за одного» звучал так утрированно, что, казалось, он был создан специально для нас.

Я пролистываю мемы, которые Донни скинул вчера ночью, и вижу сообщение, в котором он говорит, что уже приехал.

– Нет времени, – отвечаю я отцу и направляюсь к шкафчику, в котором мама хранит батончики на завтрак (она всегда держит их под рукой, потому что чаще всего я опаздываю), а затем срываю обертку и откусываю огромный кусок от одного из них.

– Привычка вечно опаздывать у него от тебя, дорогой, – говорит мама отцу.

– Что ж, у меня хотя бы есть оправдание. Мой организм не привык к этому часовому поясу.

– Прошло уже двадцать лет. Думаю, это оправдание больше не актуально.

Родители познакомились, когда мама была волонтером в церкви в ЮАР. Так вышло, что отец посещал ту же церковь. Они влюбились друг в друга, а остальное, как говорится, уже история.

– Пока! – бросаю я и бегу вон из кухни. Я останавливаюсь у двери, чтобы надеть школьные туфли, взять сумку с крючка и проглотить остатки утреннего батончика.

– Хорошего дня, – говорит папа.

– Люблю тебя, – добавляет мама.

– Я вас тоже, – откликаюсь я с набитым ртом.

Выхожу из дома, иду к спортивной тачке, которую ни один подросток не может себе позволить, и сажусь на заднее сиденье. Прия сидит спереди, а Донни – за рулем.

– Донни, когда поступишь в Калифорнийский технологический, пожалуйста, изобрети будильник, который сможет меня разбудить, – говорю я в качестве приветствия.

Донни и Прия уже оба попали в колледжи своей мечты. Через несколько месяцев Донни отправится в Пасадену, а Прия – в Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе. Я пока жду ответа из Школы искусств Тиш. Каждый раз, когда я думаю о том, что на кону стоит моя мечта, мне становится дурно. Со дня на день станет известно, прошел я или нет.

От одной мысли, что всей этой утренней рутине скоро придет конец, становится грустно. Мы с Донни познакомились в начале старшей школы и с тех пор стали друзьями. Прия присоединилась к нам через пару дней, настояв, что без нее мы будем как пара заблудших овечек. Мы никогда не признавались ей в этом, но она, скорее всего, была права.

– Есть такая штука, – говорит Прия, – называется «сила воли».

– Ты говоришь как Яс.

– Да пребудет с ней сила, – отвечает подруга.

– Прия снова заставила меня смотреть с ней «Звездные войны». – Донни встречается со мной взглядом в зеркале заднего вида. – Жаль, ты не пришел.

– Не, вам, ребят, нужно проводить время вместе, – говорю я.

– Если в кино показывают «Звездные войны», я стопудово должна пойти, – говорит Прия. – Это семейная традиция. Отец проконтролировал, чтобы это было первым кино, которое я увижу в сознательном возрасте. Он настоящий фанат.

– Твоя мама до сих пор хочет, чтобы он избавился от своей коллекции фигурок? – спрашиваю я.

Прия фыркает: