Читаем Что пропало онлайн бесплатно

Преступление где-то было. Невидимое, нераскрытое. Она надеялась, что не опоздает. Водитель вел автобус на скорости 25 километров и тормозил еще до того, как зеленый свет менялся на красный. Она закрывала глаза и продолжала маршрут мысленно как можно медленнее. Она открывала глаза, и оказывалось, что автобус далеко позади ее самых худших ожиданий. Пешеходы обгоняли его, водитель насвистывал.

Она смотрела на других пассажиров и пыталась угадать, чем они сегодня занимались. Большинство были пенсионерами, и она насчитала четыре одинаковых больших магазинных пакета в синюю клетку. Отметила этот факт в блокноте; она не настолько наивна, чтобы верить в случайные совпадения.

Прочла рекламы в автобусе. Большая часть их рекламировала рекламу: «Если вы читаете это, то это смогут прочесть и ваши клиенты». Она подумала, покупает ли кто-нибудь из пассажиров место для объявлений в автобусе, и если да, то что они могли бы рекламировать.

Кейт подумала, что тоже дала бы объявление об агентстве. На картинке будет ее силуэт и Мики внутри увеличительного стекла. А ниже написано:

Она записала в блокнот номер телефона на объявлении, чтобы позвонить туда, когда бюро по-настоящему заработает.

Наконец автобус подъехал к благоустроенным лужайкам и печальным трепещущим флагам предприятии легкой промышленности, окружающих недавно открытый торговый центр «Зеленые дубы». Особое внимание она обратила на дом 15 микрорайона Лангсдейл, где однажды наблюдала как будто бы спор двух мужчин. Один был с большими усами, другой в темных очках и без пиджака, несмотря на холодную погоду, — она подумала, что оба похожи на преступников. После некоторых размышлений и наблюдения за белым фургоном, стоявшим возле дома, Кейт пришла к выводу, что эти двое занимаются контрабандой бриллиантов. Сегодня там все было спокойно.

Она открыла блокнот на странице, озаглавленной: «Наблюдение за участком № 15». Рядом с сегодняшней датой записала слегка шатким автобусным почерком: «Ничего не обнаружено. Принимают очередную партию из Голландии?»

Пятнадцатью минутами позже Кейт шла в кондиционированном воздухе по Рыночной площади «Зеленых дубов». Рыночная площадь не была рынком. Это была подземная часть торгового центра рядом с автобусными терминалами, отведенная для малопрестижных, дешевых магазинов: маскарадных принадлежностей, дешевых аптек, торговцев поддельной парфюмерией, мясников с душком, продавцов легковоспламеняющейся одежды. Их запахи мешались с запахом горелой пыли из тамбурных калориферов и вызывали у нее тошноту. Большинство спутников Кейт из автобуса дальше этого места в центр не заходили. Оно было очень похоже на убогую Хай-стрит, быстро захиревшую после открытия центра. Теперь, когда автобус проезжал по Хай-стрит, никто не любил смотреть на укоризненно-заколоченные дверные проемы с грудами листьев и мусора от фастфуда.

Она вспомнила, что сегодня среда и она забыла купить у своего газетчика номер еженедельника «Бино».¹ Ничего не оставалось, кроме как идти за ним в невзрачный киоск здесь, в торговом центре. Она стояла и снова рассматривала журналы «Тру Детектив» на полках. Женщина на обложке не была похожа на детектива. На ней были мужская шляпа, дождевик… и больше ничего. Она выглядела как персонаж из скетча «Два Ронни». Это не нравилось Кейт.

Она поднялась на эскалаторе на первый этаж, где располагались уже порядочные магазины, фонтаны и пластиковые пальмы. Школьные каникулы уже начались, но в этот ранний час было малолюдно. Ее одноклассникам не разрешали ходить в торговый центр без родителей. Иногда ей встречалась семейная группа с ее сверстником в хвосте, и она смущенно здоровалась. У нее создалось впечатление, что взрослым не очень приятно видеть, как она слоняется здесь в одиночку, и поэтому, когда продавец, охранник или чей-то родитель спрашивали ее об этом, она отвечала в том смысле, что некий необозначенный родственник как раз зашел в другой магазин. Чаще, однако, ее никто ни о чем не спрашивал и, кажется даже, вообще не замечал. Иногда Кейт думала, что она невидима.

Было 9.30 утра. Она вынула из заднего кармана старательно отпечатанный на машинке список дел на сегодня.

Кейт направилась к «Тэнди».

Она была недовольна тем, что пришла в ресторан «Ванези» на двадцать минут позже расписания. Профессионалы так себя не ведут. Это неряшливость. Она подождала в дверях, пока ее посадят, хотя видела, что ее стол свободен. Та же дама, что и всегда, подвела ее к тому же столу, что и всегда, и Кейт уселась в пластиковом оранжевом отсеке с видом на главный атриум торгового центра.

— Тебе сегодня надо смотреть меню? — спросила официантка.

— Нет, спасибо. Мне, пожалуйста, «Особый детский» с банановым поплавком.² И можно еще, чтобы бифбургер был без огурца.

— Это не огурец, деточка, это корнишон.

Кейт отметила это в блокноте: «Корнишоны и огурцы — не одно и то же. Выяснить разницу». Стыдно было бы из-за такой глупой ошибки раскрыть себя на работе в «Стейтсайде».

Кейт посмотрела на большую пластиковую, в форме томата, бутылку с томатным соусом. Вот такие вещи она любила — в них есть смысл.

В последней четверти Пол Робертс прочел свое сочинение «Мой самый лучший день рождения»; кульминацией его был поход с бабушкой, дедушкой и родителями в «Ванези». Он рассказывал о том, как они ели спагетти с фрикадельками, — этот эпизод и ему, и всем остальным в классе показался смешным — и с воодушевлением несся дальше — как пил «Поплавок» с мороженым и заказал «Никербокер глори».³ Сказал, что это было изумительно.

Кейт не понимала, почему он сам не пойдет туда в субботу днем, если ему так нравится. Да для первого раза она сама могла бы его сводить и показать самое лучшее место. Показала бы ему маленькую панель на стене, которую можно отодвинуть и увидеть транспортер, уносящий грязную посуду. Рассказала бы, что надеется когда-нибудь поставить на транспортер камеру с автоматическим затвором — она поедет по всему ресторану, невидимая, будет снимать происходящее и вернется к ней. Показала бы ему посудомойщика, который очень смахивает на убийцу, и Пол помог бы проследить за ним. Пожалуй, даже предложила бы Полу поступить в агентство (если Мики это одобрит). Но она ничего не сказала. Только подумала.

Она огляделась, не увидит ли кто, запустила руку в сумку и вытащила Мики. Посадила его рядом с собой на окно, чтобы официантка не заметила, а он мог смотреть оттуда на людей внизу. Она обучала Мики, чтобы он стал ее партнером в агентстве. Пока что ему поручалось наблюдение. Он был мал и незаметен, несмотря на свой отчасти странный внешний вид. Ей нравился наряд Мики, хотя из-за него Мики не так хорошо вписывался в толпу, как мог бы. На нем был гангстерский костюм в полоску и гетры. Гетры несколько нарушали облик сурового детектива в стиле Сэма Спейда, но ей они все равно нравились; она сама бы от таких не отказалась.

Мики был сделан из набора «Сшей себе Чарли Шимпа — гангстера», подаренного тетей. Чарли томился с другими мягкими игрушками, но в прошлом году она завела детективное агентство и решила, что он подойдет. Только не годилось имя Чарли Шимп. Он стал Мартышкой Мики. Каждое утро Кейт составляла с ним список заданий на день, и дальше он всюду сопровождал ее в брезентовой армейской сумке.

Официантка принесла заказ. Кейт ела бургер и внимательно читала новогодний выпуск «Бино», а Мики тем временем вел наблюдение за подозрительными подростками внизу.

От дома до «Зеленых дубов» надо было ехать автобусом. Дом Кейт стоял в единственном викторианском квартале, сохранившемся в их районе; кирпичный, трехэтажный, он чувствовал себя неуютно среди серых и белых бетонных муниципальных кубов. С одной стороны к нему примыкала газетная лавка, с другой — овощной и мясной магазины. В ее доме тоже когда-то был магазин, но теперь в фасадных окнах висели тюлевые занавески, и бывший магазин стал гостиной, где бабушка Кейт долгими предвечерними часами смотрела викторины по телевизору.

В квартале их дом был единственным, где не размещался никакой бизнес (если не считать предполагаемого агентства Кейт), и единственный жилой. Соседи не жили над магазинами; в шесть часов вечера они закрывали свои лавки и разъезжались по своим домам в пригородах, оставляя после себя пустоту и тишину вокруг комнаты Кейт.

Кейт хорошо знала и любила соседей. В овощном распоряжались Эрик и его жена Мэвис. Они были бездетные, но очень хорошо относились к Кейт и каждый год на Рождество дарили удивительно разумные подарки. В прошлом году это был спирограф; на своих визитных карточках Кейт нарисовала с его помощью профессионального вида логотип. Теперь из-за агентства и необходимости постоянно вести наблюдение Кейт не могла так же часто, как раньше, бывать у Эрика и Мэвис; однако раз в неделю заходила к ним выпить чаю и, болтая ногами на высоком табурете за прилавком, слушала «Радио 2» и наблюдала за покупателями, уносившими громадные количества картошки.

Рядом с Эриком и Мэвис располагался мясник мистер Уоткин. Мистер Уоткин был старик, лет семидесяти восьми, по оценке Кейт. Он был милый человек, и жена его милая, но теперь мало кто покупал у них мясо. Кейт подозревала, что это может быть связано с тем, как мистер Уоткин, стоя в витрине, бьет мух на мясе большим мастихином. И возможно, тут имел место какой-то порочный круг: чем меньше было покупателей, тем меньше мистер Уоткин запасал мяса, а чем меньше он запасал мяса, тем меньше он был похож на мясника и тем больше — на помешанного старика, выставляющего в витрине кусочки мяса. На прошлой неделе, проходя мимо, Кейт увидела в витрине кролика (а Кейт твердо знала, что на свете только один человек все еще ест кроликов, а именно мистер Уоткин), почки, курицу, свиной бок и цепочку сосисок. Само по себе это было бы не так уж и примечательно, но что остановило Кейт и заставило рассматривать — это, по видимости, новый рекламный ход мясника. Смущенный, очевидно, скудостью своей экспозиции и желая сделать ее менее странной (тут, по мнению Кейт, он просчитался), мистер Уоткин составил из товаров веселенькую картину. Выглядело это так, будто курица вывела кролика на прогулку и ведет его на цепочке из сосисок по пригорку свинины под темно-красным почечным солнцем. Кейт оторвала взгляд от страшноватой сценки и увидела за стеклом мистера Уоткина, который кивал ей, выставив оба больших пальца, словно в изумлении от собственной изобретательности.

С другой стороны жил мистер Палмер, продавец газет. Мистер Палмер работал вместе с сыном Адрианом, который был, если можно так сказать, ближайшим другом Кейт, а кроме того, первым и пока единственным клиентом детективного агентства «Сокол». Адриану было двадцать два года, и он учился в университете. Мистер Палмер хотел, чтобы после окончания он занялся «серьезным делом», но у Адриана не было таких честолюбивых планов, он с удовольствием проводил дни за прилавком, помогая отцу вести их маленькое предприятие, и читал. Семья Палмеров жила в современной квартире на окраине, но мать и сестра редко посещали магазин — приятная торговля была предоставлена мужчинам. Адриан обходился с Кейт как со взрослой; впрочем, он со всеми обходился одинаково. Он не умел, как отец, встречать разных покупателей с разным выражением лица. Мистер Палмер мог почти мгновенно перейти от покровительственного «Ну что, молодой человек?» к совершенно искреннему «Какой шокирующий заголовок, правда, миссис Стивенс?».

Адриан полагал, что все его горячие привязанности разделяет каждый — или будет разделять, если их объяснить. После обеда он углублялся в NME⁴ или читал книги о музыкантах. Он настойчиво рекомендовал покупателям любимые диски, по-видимому не задумываясь о том, что миссис Догерти не в состоянии вдруг переключиться с Фостера и Аллена на МС 5, а Дебби Рейнольдс и ее смешливые друзья-подростки неспособны найти большой смысл в Леонарде Коэне. Как только мистер Палмер оставлял его одного, радио-шоу Джимми Янга выключалось и Адриан вставлял кассету в маленький кассетник. Он думал, что его не спрашивают об исполнителе из застенчивости, поэтому клал на прилавок рукописное объявление: «Сейчас играет: Капитан Бифхарт, „Оближи мои переводные картинки“. За дальнейшими сведениями обращайтесь к сотруднику».