Читаем Принцесса Бен (ЛП) онлайн бесплатно

Кэтрин Гилберт Мердок «Принцесса Бен»

Перевод: Kuromiya Ren

Джеймсу,

моему принцу и гению

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

В которой судьба наносит удар, оставляя меня одну

ОДИН

Сколько раз я думала, какой была бы моя судьба, если бы я сопровождала родителей в то дождливое весеннее утро. Было глупо так думать, представлять то, что не было связано с истинной реальностью. И все же в моменты слабости, которые одолевали даже самые счастливые души, мои мысли возвращались к дорогим родителям, и я снова поражалась непредсказуемости жизни, правде того, что наше будущее часто определяется не задумками или стратегиями, а ходом жизни.

Честно говоря, я заболела не случайно. Я утомилась, готовясь к пятнадцатому дню рождения за неделю до него, а потом переела сладостей на самом празднике и простыла во время игры в оленей и охотников в сумеречном лесу. Теперь же, отрицая симптомы, я молила родителей взять меня с собой.

— Мне нужно идти! — настаивала я с кровати. — Это мой дедушка.

Мама вздохнула.

— Твой дедушка не хотел бы, чтобы его внучка заболела из-за него еще сильнее, — она поменяла ткань, пропитанную травяным настоем, на моем лбе, поднесла чашку чая к моим губам. — Почему бы тебе не нарисовать ему что-нибудь? Обещаю, ему понравится.

— Рисунок? — фыркнула я. — Хотелось бы, чтобы ты поняла, что я — не ребенок.

Она поцеловала мои разгоряченные щеки с улыбкой.

— Поспи, милая. Мы вернемся до заката.

Ох уж эти слова. Как бы громко я ни отрицала, все показывало, что я все еще ребенок. Все же я сама простыла. Хуже того, я ощущала приближение простуды, но не слушалась советов мамы, а могла остановить простуду лекарствами. В спальне все еще были груды книг со сказками, многие страницы были с моими кривыми рисунками, и сидели куклы разных видов. Как просто было бы моей маме — хотя я бы возмущалась — указать на то, что я — ребенок. Может, «Я тебе говорила» было легко произносить, но это не уменьшало боли, которую эти три слова причиняли слушающему. То, что мама молчала и только проявляла любовь, когда я возмущалась, показывало ее доброту. Столько раз я напоминала себе про ее сострадание, в лучшие дни я старалась вести себя так же.

В тот раз я надулась, и отец обнаружил меня такой, когда пришел проверить мое самочувствие. Даже в полумраке раннего утра он выглядел роскошно, его доспехи были отполированы до блеска, корона сияла над его седеющими кудрями.

Он опустился на мою кровать со щелканьем брони.

— Как жаль, что ты не можешь быть с нами сегодня.

Я надулась.

— Я могу пойти. Если пустишь.

— Чтобы твоя мама отрубила мне голову? Что тогда будет с моим красивым видом?

Я не веселилась.

Он смотрел на меня с блеском глаз.

— А если я вернусь с драконом?

Я с трудом сохраняла мрачный вид.

— Маленьким, зеленым, свистящим, как чайник? Он сможет жарить тебе каштаны зимним утром.

Несмотря на мои старания, уголки рта поползли вверх.

— И греть тебя, когда ты состаришься, — добавила я.

— Бен, я буду тогда кричать: «Где этот твой дракон? Мои старые кости мерзнут!».

— А я пойду искать дракона…

— Играющего с моими внуками…

— И мило попрошу его пройти внутрь и помочь Его королевскому высочеству, принцу Монтани, — рассмеялась я. Не сдержалась.

— Ох! Если ты скажешь так дракону, он меня зажарит.

— И что тогда будет с твоим внешним видом? — пошутила я.

— Думаю, стану еще краше, — улыбнулся он. — А ты выпей это лекарство, и я зайду за тобой на следующей неделе. Мы уедем вдвоем.

— Да? С пикником? Большим?

— Да, — он тоже поцеловал меня в щеки и, нарочито поклонившись мне, пошел по ступенькам.

Я укуталась в одеяло и прошла к окну. Во дворе мама хмуро поправляла корону принцессы, ведь редко носила ее. Дядя Фердинанд появился после фанфар в дверях замка, выглядя величественно в своей мантии. В отличие от моего отца, дядя Фердинанд был красивым, высоким и серьезным. С ним шел воин, Ксавьер Старший, который брился так тщательно, что несколько царапин еще сочились кровью. Королева София выглядела так важно, как и полагалось женщине ее статуса.

Пятеро солдат сыграли военный гимн, мама, папа, Фердинанд и Ксавьер прошли по опустившемуся мосту меж двух рядом стражей. Отец оглянулся на меня и улыбнулся, мама обвила его руку и опустила голову на его плечо. Его доспехи явно были холодными, день выдался прохладным, но их любовь подавляла это пустяковое неудобство.

Королева постояла немного, провожая их взглядом, а потом, шурша платьем, развернулась к замку, слуги следовали за ней.

Я осталась одна, укутанная в одеяло, вздохнула и подумала, что мне нужно сделать. Шерстяной жилет, который я начала делать отцу осенью, лежал наполовину законченным, мои усилия застряли на спущенных петлях. Этой зимой я не успею доделать жилет, с моим темпом я закончу через годы. Мама поручила мне переписывать пожелтевшие рецепты ее бабушки, чтобы я училась и готовить, и красиво писать. К сожалению, от этого я быстро ощущала голод и шла на кухню, как медведь осенью. Голод я не могла терпеть ни секунды, и это было заметно по моему телу. От одного взгляда на свитки рецептов мой желудок заурчал.

Снаружи вернулся мастер с гончими, собаки дышали, раскрыв рты, после бега и были мокрыми от плавания в Большой реке. Но даже их энтузиазм не повеселил меня. Только приглушенные голоса солдат из бараков успокаивали меня, я забралась в кровать, стараясь спастись от тумана, окутавшего башни замка. Я не смогла найти на полках книгу, которая порадовала бы меня. Сказки я читала сотни раз. Недавно появившиеся книги не интересовали: сухая история Монтани, учебники по геометрии, книга о кровопускании, которую мама даже не открывала, но оставила на полке.

Я рылась среди книг. Мыслями я была далеко, не зная, добрались ли родные до могилы дедушки, что они скажут в его честь. Я неделями размышляла над своей речью, я гордилась своими словами, особенно, окончанием речи: «Ты погиб, чтобы всех нас спасти. Надеюсь, твоя броня никогда не заржавеет».

И тут я поняла, что любая броня, попавшая с трупом в могилу, без сомнения заржавеет. Это только ухудшило мое настроение.

Наконец, я уснула. Сон лишь оттягивал решение проблем в жизни, с такими мыслями я всегда ложилась спать, но в этот день была рада задремать, вот только он не принес мне отдыха. Почти сразу меня начали беспокоить картинки коридоров замка, но не замка моей семьи, построенного меньше века назад, с новыми усилениями по периметру, а благородного и древнего замка, со стенами толщиной с трех мужчин, с ежом Монтани, символом королевства, вырезанным на углах.

Во сне я шагала по коридорам, один из ежей развернулся и посмотрел на меня пустыми глазами. Я старалась, но не могла сбежать от его пронзительного взгляда, я попалась, как рыба на крючок, но не могла даже биться, в кошмаре я была парализована. Глаза становились все больше и больше, пока их тьма не заполнила все передо мной. Мне казалось, хоть во сне все было зловещим, что я должна идти вперед, хоть я и не знала, куда направлялась, не растает ли подо мной пол. И тут в ушах зазвучал незнакомый голос:

— Пора.

Я резко проснулась в темноте, все тело было мокрым. Лихорадка прекратилась. Биение сердца постепенно замедлялось, я была в своей кровати, родители были неподалеку. Тени трепетали от ламп, это я видела каждой ночью своей жизни.

И тут я вспомнила, что родители обещали вернуться к закату, а уже была ночь. Они бы разбудили меня, тем более, мне снился кошмар. Они не заметили, как я ворочаюсь?

Я прошла на кухню, собираясь возмущаться.

Но кухня была пустой, камин остыл. Мое раздражение росло, тени от ламп двигались еще быстрее на стенах, и склянки мамы с лекарствами и букетики трав принимали зловещие формы. Я поежилась.

Топот копыт по мосту привлек мое внимание. Звук был тихим, но я была с детства обучена замечать такие звуки, они могли сообщать о беде. Всадник на взмыленной лошади указал стражам, бегущим к нему. Другие всадники вбежали за ним, а еще местные жители с факелами, что дымились от капель дождя.

Я в тревоге накинула плащ поверх ночной рубашки и пошла наружу.

— Аншиенна плачет, — пробормотала женщина под навесом крыши. Трое солдат на лошадях не могли пройти и кричали растущей толпе.

Вдруг со стороны города раздался крик, за ним — густая тишина, словно рука спустилась с небес и подавила шум на земле. Толпа расступилась, пропуская лошадь и телегу с солдатом. В свете факелов не было видно лица солдата, но его плечи были опущены в трагедии. Лошадь шагала благородно, а потом я увидела, что телега все еще была с картофелем бедного фермера, а еще там было тело. Только когда женщины рядом со мной упали на колени, я заметила золотую корону и поняла, что смотрю на окровавленное, промокшее от дождя тело дяди, короля Фердинанда.

За телегой шли другие солдаты и собравшиеся скорбящие жители — женщины и мужчины открыто плакали. Тишина становилась тяжелее, они прошла во внутренний двор замка, а потом по мосту снова застучали копыта. Появилась еще одна телега с лошадью, которую направляли двое подавленных солдат.

Дрожа, желая выбраться из этого ужасного кошмара, я впилась в стену за собой. Проехала телега. Внутри я заметила восковое и неподвижное лицо матери.

Я пошатнулась, не слыша свои крики, и забралась к ней. Я переплела пальцы с ее ледяной рукой, убирала с ее лица мокрые волосы и траву, искала улыбку. Ее тело было неподвижным, только покачивалось с телегой.

Я накрыла плащом нас обеих, стараясь защитить ее от дождя.

— Все будет хорошо, — прошептала я. — Поспи… — но я знала, что она оставила этот мир, хотя сердце не принимало этого. Я изливала всю любовь в ее безжизненное тело. Вдруг я повернулась к солдатам:

— Отец! Где мой отец?

Они не смотрели мне в глаза.

— Прошу! Скажите, умоляю…

Наконец, один из них сказал:

— Никто не знает, мисс, — он судорожно сглотнул. — Он пропал.

* * *

Всю ночь тело короля Фердинанда лежало у замка. Все жители Монтани, которые могли добраться, приходили отдать дань уважения, их слезы смешивались с дождем, а утром окна, флагштоки и люди были в черном, торговцы шерстью опустошили свои запасы.

Мама тоже лежала во дворе, и я отказывалась покидать ее. Я плохо помнила что-то за той болью, слова соседей и друзей не успокаивали. Я была с ней каждый миг, я хотела услышать все новости о своем отце. Солдаты каждый час заменяли фонарь у ее головы. Поисковые отряды, грязные и уставшие, возвращались за подкреплением, по их виду было ясно, что им нечего докладывать. Вся долина была в смятении, дождь подавлял ужас. Наконец, наступил рассвет, озаряя холодный туман, Ксавьера Старшего или моего отца видно не было. Солдаты вернулись от могилы и шепотом сообщили, что дождь размыл все шансы найти следы. От этой новости я прижалась ближе к ледяному телу мамы.

По традиции погребение должно было состояться днем. Но на официальное оформление уйдут месяцы или годы, для короля должны были построить склеп, да и мама была принцессой по браку. Но их тела требовали погребения, и небеса постоянно плакали.

В смятении мне позволили проводить тело матери на кладбище, обнять ее в последний раз, а потом ее запечатали в простом деревянном гробу. Я все еще была в тяжелом плаще, который надела много часов назад, покинув наш дом, мокрая шерсть холодила шею, пока я смотрела вдаль, ожидая, что туман рассеется, и станет видно моего отца. Холод смешивался с моим горем и усталостью, я сломалась, слушая гудение священника, его слова не успокаивали.

— Почему вы все стоите там? — завизжала я. — Почему не ищете его? Он где-то там, а вам все равно! Я найду его сама. Да! Я найду его сама… — но мои попытки остановили добрые руки, как и недобрые, мне зашипели, что нужно вести себя подобающе перед королевой, которая стояла в черной вуали у могил, неподвижная, как труп.

Я рухнула и рыдала, не глядя на застывшую толпу, скорбящие шептались из-за тех, кто прибыл поздно на погребение. Когда меня повели прочь, я увидела всадников в черном, их ножны были пустыми, пики затупились. Только вернувшись в пустой дом, еще рыдая, я поняла не вовремя, что у каждого всадника на груди был алый дракон Дракенсбетта.

Убийцы моего отца, враги нашей страны, появились в такой момент церемонии… Отец хотел бы услышать такие пугающие новости. Я должна рассказать ему. Он должен вернуться.

ДВА

Страна Монтань состояла из большой богатой долины, с трех сторон окруженной горами со снежными вершинами. Четвертая сторона обрывалась утесом, по которому можно было взобраться только по выступам, давно вырезанным в склоне. Быстрые ручьи пересекали долину, стекаясь к Великой реке, которая падала с утеса водопадом. В стороне от этого каскада хитро расположился вход в древнюю крепость. Ее огромные каменные стены поднимались на самом утесе, она защищала долину как курица цыплят.

Крепость затмевала долину, город и замок, она была символом королевства, который многие уважали. Монтань означало «гора», но не великая или наша, а простая гора, хотя никакая больше не могла сравниться с ней по значимости. Когда-то люди долины даже говорили об этой подернутой туманом вершине как о живом существе с силами, не доступными человеку. Ее звали Аншиенной. Древней. Люди говорили, что она не в настроении, когда вокруг вершины собирались тучи. Вскоре резкие ветры налетали на склоны Монтани, прогоняя пастухов и их стада домой, а домохозяек — собирать их куриц-несушек.

Судя по легенде, гора всегда была жилищем великанов. Давным-давно пара волшебников, муж и жена, забрались на утес к долине, и женщина исцелила великанов, показала, как разжигать огонь. В благодарность великаны построили замок на живом камне Аншиенны, и оттуда пара основала королевство Монтань, магией ограждая страну и ее народ от вреда.

Как ребенок, я обожала слушать эту легенду и настаивала, чтобы папа повторял ее почти каждую ночь. А еще мы соединяли историю с легендой Дракенсбетта, наших соседей и вечных врагов. Это королевство занимало земли вокруг Монтани, название его означало «Ложе дракона». Они настаивали, что драконы жили на ледяной вершине Аншиенны, что их королевская семья произошла от этих мифических существ.

Наша страна не была против таких рассказов, ведь все люди имели право на свои мифы. Но, в отличие от Монтани, в Дракенсбетте не могли держать ложки в своих мисках. В жажде расширить земли они нападали на наше маленькое королевство много раз в нашей истории. Их привлекала защита утеса, а еще расположение крепости Монтань и наша решимость. Захватив нас, они бы правили, как истинные потомки драконов.