Читаем Женатый мужчина онлайн бесплатно

— Она тебя с потрохами съест, — ядовито заметила Джесс. Стерев пятнышко сажи с кувшина из споудского фарфора, она поставила его на прилавок.

— Кто? — Я прекратила разглядывать разнообразные безделушки и антикварные вещицы и обиженно посмотрела на нее.

— Твоя свекровь, кто же еще. Сама лезешь в логово львицы. Ты же не сказала ей, что поедешь смотреть дом?

— Конечно, сказала, — горячо ответила я. — Господи, Джесс, да если бы тебе предложили отремонтированный амбар в живописной идиллической деревушке и доплату в размере годичного обучения в школе для двоих детей, ты бы точно не упустила такую возможность! Спорим, ты ухватилась бы за нее двумя руками. К тому же она моя бывшая свекровь, а это большая разница.

— Чушь, — фыркнула Джесс, раскладывая пригоршню серебряных ложек на нашей выцветшей бархатной скатерти. — Она так не считает. Для нее ты всегда будешь матерью ее внуков, и в этом-то и загвоздка, моя дорогая Люси. И именно поэтому тебе предложили такую заманчивую сделку: наследный замок Незерби с разваливающимися башенками и никому не нужными акрами земли. Твое благосостояние здесь совершенно ни при чем, не говоря уж о твоем бесспорном обаянии. — Она просияла и проплыла мимо меня: на горизонте показался покупатель.

— Да, мадам, это вустерский фарфор. Вы абсолютно правы, горлышко слегка повреждено, но в целом чайник в прекрасном состоянии для такого редкого предмета, вы не находите?

Джесс сияюще улыбнулась «мадам», закутанной в этнические шерстяные покрывала: для июня день выдался поразительно холодный. Покупательница, по всем приметам опытный знаток и страстный поклонник блошиного рынка на Портобелло-роуд, подозрительно осматривала наш товар сквозь стекла очков. Окинув искушенным взором ассортимент нашей лавки, она фыркнула и поставила чайник на место. Суда по всему, Джесс ее не убедила.

— Нет, — отрезала она. — На самом деле чайник в отвратительном состоянии. И вообще, эти ярлыки, которые вы наклеиваете на товар, совершенно не соответствуют действительности. Кто вы такие, чтобы утверждать, будто это «весьма изящный образец раннего майсенского фарфора»? Это я должна решать, изящный он или нет, и мне непонятно, почему тот кусок старого кружева вы назвали «абсурдно милым», и почему та ржавая старая масляная лампа — «неотъемлемо важный образец использования лепнины во французском антиквариате восемнадцатого века».

— Это чтобы помочь нашим менее проницательным покупателям, — льстиво промурлыкала Джесс. — Чтобы подтолкнуть их в правильном направлении, как говорят антиквары, помочь им выбрать нужную эпоху и даже страну, чтобы им не приходилось задавать вопросы и чувствовать себя невеждами. Я вижу, что вам не нужны подсказки, — она выразительно закатила глаза, — но только посмотрите, какие замечательные вещицы у нас здесь.

Я улыбнулась, потягивая горячий шоколад из пластикового стаканчика, обхватывая его замерзшими пальцами и раздумывая о том, что ярлыки Джесс с каждой неделей становятся все более наглыми. В антикварной лавке мы работали временно, заменяя мою маму, Мэйзи, которая торговала на Портобелло-роуд с начала времен, еще когда я была маленькой. Но в последние пару недель из-за хронического артрита она чуть было не продала все предприятие: тогда-то я и предложила взяться за дело и подменить ее, пока ей не станет лучше, и притащила с собой лучшую подругу. Джесс была только рада сменить обстановку — раньше в выходные она занималась тем, что меняла подгузники маленькому сыну. Ну а я… Антиквариат был моей страстью, и я была счастлива. Счастлива просто дышать воздухом знаменитой Портобелло-роуд и таращиться на прилавки, расставленные на улице: серебро рядом с настенными и наручными часами, утварь со старых ферм рядом с пожелтевшими книгами, накрахмаленные платьица для крестин викторианской эпохи, развевающиеся на ветру бок о бок с реликвиями, принадлежавшими знаменитостям, и, безусловно, эклектичная коллекция моей матери, в которой было все что угодно: от пепельниц из французских кафе до эксклюзивного фарфора и выцветших открыток в технике сепии. Я даже добавила пару собственных предметов, назначив нелепо высокую цену, и следила за ними, как ястреб, втайне рассчитывая, что их никто не купит, хотя мне позарез нужны были деньги.

Волновалась я зря. Мы сидели здесь уже третью субботу подряд, окруженные, как нам казалось, самой замечательной и интересной домашней утварью чужих людей, но продать нам удалось немного.

Сегодня бизнес шел из рук вон плохо, и мы совсем опустили руки.

— Ладно, — пробормотала Джесс. — Давай сворачиваться.

— Сколько мы сегодня заработали? — спросила я. Джесс выложила на стол маленький бархатный мешочек с деньгами.

— Двадцать два фунта и… шесть пенсов.

— Хуже еще не бывало.

— Знаю. — Она вздохнула и убрала деньги в мешочек. — Что ж, — ворчливо произнесла она, — ты всего этого больше не увидишь. Но я по-прежнему считаю, что ты продаешь душу дьяволу.

— Ой, не преувеличивай! — огрызнулась я. — Какие у меня варианты? Мне не по карману отправить Бена в хорошую школу, а нынешнюю он ненавидит, и я не могу больше жить в этой крошечной конуре. Даже если бы я могла себе это позволить — а я не могу — в квартире нас трое, и она лопается по швам. И я уж точно не могу переехать обратно к Мэйзи и Лукасу и вечно путаться у них под ногами. Да и сама подумай, Джесс, что может быть лучше, чем жить за городом? — спросила я. — Дети будут ходить в школу через поле, кататься на пони, — мечтательно произнесла я. — Мы будем строить дамбы на речке и собирать маргаритки, ну, сама понимаешь…

— И плести из них венки, — сухо проговорила она, — а потом пускать их по воде. Брось, Люси, ты городская девчонка до мозга костей, и ты это знаешь! Тебе будет не хватать всего этого! — Она обвела рукой шумную улицу, где было полно торговцев, туристов, которые оживленно болтали, смеялись, торговались и ели на ходу. — Ты соскучишься по шуму. Я готова признать, что свежий воздух улучшает цвет лица, но для мозга он не так уж полезен — в деревне ты деградируешь! Господи, да ты даже не сможешь найти, с какого конца доить корову. И ты сама говорила, когда выходила замуж за Неда, что ни за какие коврижки не согласишься жить рядом с его ужасными родителями — а теперь посмотри, что ты творишь. Его уже нет в живых, а ты все туда же.

— Джесс, я должна как-то сводить концы с концами, — нервно проговорила я.

— Да, и отправиться жить в поместье твоего свекра и свекрови, целиком на их попечение, чтобы стать полностью от них зависимой и являться по первому же зову? Чтобы эта лошадиная рожа тобой командовала, а старый бабник, твой свекр, щипал тебя за задницу при каждой возможности? Смотреть, как несчастная Лавиния напивается до алкогольной комы, и Пинки, или как там ее, весело кувыркается на сеновале с конюхами, а брюзга Гектор предпринимает вялые попытки убедить отца, что он достоин в один прекрасный день унаследовать все это хозяйство? И при этом тебя постоянно окружают воспоминания о покойном муже! — Ее бледное лицо порозовело, глаза сверкали. Я молча смотрела на нее.

— Извини, — резко проговорила она и отвела глаза. — Но ты знаешь, что это за люди, Люси, — не унималась она. — Ты-то по крайней мере осознала трагедию, пережила ее и держалась молодцом, но прошло уже четыре года, а они не продвинулись ни на шаг! Устроили в доме мавзолей Неда — куда ни глянь, его фотографии, коллекция окаменелостей так и стоит в холле, его крикетные биты развешаны по стенам, даже его детские рисунки висят на кухне — бред какой-то! Его комната в богом забытой башне так и осталась нетронутой, а как они о нем говорят! Постоянно, как будто он до сих пор жив и сидит с ними за столом, и это не нормальное, непринужденное упоминание его имени в разговоре — нет-нет, они говорят о нем долго и напряженно, часами, как будто им так психиатр приказал. От Неда нигде не скрыться. Странно, что они не забальзамировали его и не поставили гроб в подвал. — Увидев мое лицо, она осеклась.

— Хорошо, хорошо, — торопливо пробормотала она, взваливая на спину рюкзак с фарфором и поднимая складной стол за один конец, — это было бестактно, согласна. Но ты должна признать, Люси, ты словно перенесешься на три года назад, а ведь ты такая молодец. Работаешь четыре дня в неделю в «Кристи», в отделе фарфора… У детей все в порядке, и ты стала чувствовать себя намного лучше. Черт возьми, Люси, ты наконец-то вылезла из петли! — Мы взяли наш столик и окунулись в самую гущу Портобелло-роуд. Моросил дождь, и мы продирались сквозь толпу, нагруженные товаром.

— Я понимаю, с деньгами у тебя туго, — она пыталась перекричать шум, — ну подожди еще пару лет, и все наладится, ты все преодолеешь. Но бросить Лондон, квартиру, и опять погрязнуть в болоте этой проклятой семейки…

— У меня не туго с деньгами, Джесс. — Я вдруг остановилась посреди улицы, и ей тоже пришлось замереть. — Их просто нет, черт возьми! Я надрываю живот в «Кристи», получая копейки…

— Но ты любишь свою работу!

— Да, и я смогу продолжать ею заниматься.

Она раскрыла рот.

— И жить в Оксфордшире?

— Конечно! Это же не край земли, люди и оттуда ездят на работу! Возьму два полных дня, мне это больше подойдет, — уверенно заявила я. — Как бы то ни было, — вздохнула я, поднимая стол и снова пускаясь в путь, — я же тебе говорила, я не могу больше жить в этой квартире. Мне это не по карману. Мне даже городские налоги не по карману.

— Тогда почему бы благородному лорду и леди, твоим свекру и свекрови, не предложить тебе деньги на квартиру? — возмутилась она. — Или… или помочь тебе поселиться где-нибудь в другом месте, но в Лондоне? Почему ты обязательно должна жить с ними?

— Потому что Бен скоро идет в подготовительную школу, и они предложили оплатить обучение, — терпеливо объяснила я. — Ему нужна школа, где помогут справиться с дислексией.

— И потому что они хотят отправить его в «правильную» школу, в школу, которую выберут они, а не в Хайфилд-роуд, где он учится сейчас…

— Где его обижают, и ученики нюхают клей.

— В куда более традиционное заведение, где из него сделают мужчину, вылепят из него такого же гвардейца гренадерского полка, как его дед. Они хотят контролировать тебя, Люси, они именно этого и добиваются. Спорим, до них дошел слух, что ты пару раз ходила на удачные свидания, и они хотят задавить это в зародыше? Но что самое важное, они хотят контролировать мальчиков. Следить за ними, выбирать им друзей — за этим ты и нужна им там, в отремонтированном по последнему слову дизайна амбаре на задворках их особняка!

— О, не говори глупости, — горячо возразила я. — Ты слишком цинична, Джесс. Ты переживаешь из-за классовых различий, да? Ты терпеть не можешь охотников, разгуливающих в бриджах, а это же все мелочность, предрассудки, снобизм. Все равно что нападать на этнические меньшинства, потому что от них несет карри.

В ответ она лишь презрительно фыркнула, но не стала сразу же протестовать.

— Я признаю, — продолжала я, воодушевившись ее молчанием, — мать Неда порой бывает немного… — я замялась в поисках нужного слова, — сложной в общении…

— Сложной в общении? — взорвалась Джесс. — Да ее подушкой хочется удушить, как ты сама как-то раз сказала.

— Но знаешь, в последнее время, — торопливо продолжила я, облизнув губы, — мы с Роуз вроде как нашли общий язык.

— Что?

— Даже если это не так, — упрямо проговорила я, — я просто не могу смотреть в зубы дареному коню. Речь идет о финансовой безопасности для меня и полной безопасности моих детей. Джесс, ты понятия не имеешь, что значит перебиваться на жалкое вдовье пособие. Я вся испереживалась. Это же как манна небесная!

Когда я получила письмо Роуз, я плакала, если хочешь знать, я рыдала, так я обрадовалась, черт возьми! Так что замолчи и прекрати портить мне малину.

Она скорчила рожу, но вид у нее был виноватый.

— И тебе придется мириться с сумасшедшими тетками, живущими по соседству, — спустя какое-то время напомнила мне она.

Я улыбнулась:

— Обожаю сумасшедших теток.

Она вздохнула, мы опасливо пробирались сквозь очередной запруженный переулок.

— Ну, пожалуй, с ними действительно будет потеха — по крайней мере, они тоже натерпелись от Роуз. Хм-м… — задумалась она, — может, они ее задушат?

Я остановилась и снова заставила ее повернуться ко мне лицом.

— Спасибо, Джесс, ты мне очень, очень помогла. Она открыла рот и изобразила было изумление, но потом отвела глаза.

— Извини, — пробормотала она, ковыряя землю ботинком. — Просто я о тебе забочусь. И я буду скучать. Я эгоистка, конечно. Но все равно мне кажется… — она нахмурила лоб и попыталась ответить честно, — мне кажется, что тебя там ничего не ждет.

— Ты имеешь в виду мужчин? — мрачно заметила я, когда мы подняли наш груз и опять зашагали сквозь толпу.

— Сама посуди, там, где они живут, светская жизнь отсутствует напрочь. Поправь меня, если я ошибаюсь, но ведь вся деревня принадлежит им, не так ли?

— Раньше принадлежала, — пробормотала я.

— Что?

— Раньше принадлежала, — устало выкрикнула я, пытаясь заглушить шум. — Теперь у них только половина.

— Вот видишь? Половина чертовой деревни! Где полным-полно престарелых приживалов, до сих пор болеющих авитаминозом и холерой. Спорим, Роуз благосклонно навещает их с корзинкой кроличьих тушек и ставит им припарки? И наверняка раздает милостыню, вытирая их сморщенные горячечные старые лбы. Да тебе повезет, если отыщешь хоть одного мужика моложе восьмидесяти. Наверняка все, кто моложе, давным-давно сбежали в Милтон-Кейнс.

Я стиснула зубы и поплелась дальше, игнорируя ее слова.

— Может, и встретишь какого-нибудь кузнеца, — недовольно продолжала она. — Каленое железо, литые мускулы. Но ты никогда в жизни не познакомишься с умным парнем. Кстати… — Она вдруг замолкла. — Что случилось с тем симпатичным адвокатом, с которым ты встречалась?

— О боже, нет, только не он. Слишком любит шабли и самого себя.

— Хорошо, а с тем парнем, о ком ты говорила на прошлой неделе — Чарлз или как его там? Мужчина мечты всего офиса?

— Чарли. — Я тут же покраснела: слава богу, что она не видит. Черт, я что, сболтнула, что он из нашего офиса? Скорее всего.

— Ага, вот видишь! Чарли. Так ты не станешь с ним встречаться, да?

— Может, и стану. Между прочим, он живет неподалеку от Оксфорда, — выпалила я, не в силах удержаться.

Она вдруг замерла, бросила стол и заставила меня остановиться позади нее.

— Так-так, — медленно проговорила она, внимательно глядя на меня. — Ты знала об этом, когда Роуз тебе предложила?

— Предложила что? — ляпнула я, отчаянно пытаясь выиграть время.

— Предложила переехать к ним, бога ради!

— Ну, я… — Я замялась. Черт, так и знала, что не надо было заговаривать о Чарли! Ну зачем я про него ляпнула?

— Чарли тут ни при чем, — торопливо поправилась я, чувствуя, что лицо у меня до сих пор красное, как рак. — Дело в том, Джесс, что я толком его не знаю, но даже если бы и знала, он все равно мне не подходит, это исключено.

— Почему?

— Потому что… я не для него.