Читаем Люди Путина. О том, как КГБ вернулся в Россию, а затем двинулся на Запад онлайн бесплатно

Игорь Сечин — доверенное лицо Путина, бывший агент КГБ из Санкт-Петербурга, сделал карьеру в качестве заместителя руководителя кремлевской администрации и руководил национализацией российского нефтяного сектора. Из-за своего пристрастия к заговорам прославился как «русский Дарт Вейдер».

Николай Патрушев — влиятельный экс-руководитель Федеральной службы безопасности (ФСБ), действующий секретарь Совета безопасности.

Виктор Иванов — бывший офицер КГБ, служил вместе с Путиным в ленинградском КГБ, во время первого президентского срока Путина был заместителем руководителя администрации, организовал первичную экспансию Кремля в экономику.

Виктор Черкесов — высокопоставленный сотрудник КГБ, глава петербургского отделения ФСБ и наставник Путина, переехал вместе с ним в Москву и остался приближенным советником вначале как первый заместитель главы ФСБ, затем — как директор Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков.

Сергей Иванов — бывший офицер ленинградского КГБ, один из самых молодых генералов в российской внешней разведке 1990-х годов, во время путинского президентства сначала назначен министром обороны, а затем — руководителем кремлевской администрации.

Дмитрий Медведев — юрист, начал с должности заместителя Путина в администрации Санкт-Петербурга в возрасте чуть старше двадцати лет и далее шел по путинским следам: вначале стал заместителем руководителя администрации Кремля, потом — председателем правительства РФ и затем временно сменил Путина в президентском кресле.

Геннадий Тимченко — предположительно бывший агент КГБ, сделал карьеру в сфере советской торговли и стал сооснователем одной из первых нефтяных компаний до развала СССР. Тесно сотрудничал с Путиным с начала 1990-х годов и, как утверждают некоторые его коллеги, еще до падения советского режима.

Юрий Ковальчук — физик, присоединился к группе связанных с КГБ бизнесменов, чтобы забрать петербургский банк «Россия», который, по информации Минфина США, стал личным банком Путина и других высших чинов.

Аркадий Ротенберг — бывший путинский партнер по дзюдо, стал миллиардером после того, как государство передало его компаниям многомиллиардные подряды на строительство.

Владимир Якунин — высокопоставленный сотрудник КГБ, работал под прикрытием в представительстве ООН в Нью-Йорке, затем вместе с Ковальчуком возглавил банк «Россия». Путин назначил его главой государственной железнодорожной монополии.

Валентин Юмашев — журналист, завоевавший доверие Ельцина во время совместной работы над мемуарами; назначен главой администрации президента в 1997 году. Женился на дочери Ельцина Татьяне в 2002 году.

Татьяна Дьяченко — дочь Ельцина, официально работала имидж-консультантом президента, но в основном выполняла функцию доверенного лица.

Борис Березовский — математик, сколотил состояние на торговых схемах АвтоВАЗа, выпускающего символ советской эпохи автомобиль «Жигули», чем завоевал расположение Ельцина и Семьи. С приобретением нефтяной компании «Сибнефть» стал ключевым игроком в среде связанных с политикой олигархов эпохи Ельцина.

Александр Волошин — экономист, совместно с Березовским реализовывал приватизационные и другие схемы; переведен в Кремль в 1997 году на должность заместителя Юмашева, главой администрации стал в 1999 году.

Роман Абрамович — торговец нефтью, протеже и коллега Березовского. По свидетельству Александра Коржакова, являлся «бухгалтером» Семьи, но сам этот факт отрицал. Считается, что поддерживал «хорошие взаимоотношения» с Путиным.

Сергей Пугачев — православный российский банкир, разрабатывал сложные схемы финансирования ельцинского Кремля, затем приобрел известность как путинский банкир. Сооснователь Межпромбанка, курсировал между Семьей и силовиками.

Михаил Ходорковский — комсомольский функционер, первый и самый успешный российский бизнесмен эпохи перестройки и 1990-х годов.

Илья Трабер — советский подводник, в годы перестройки занялся торговлей антиквариатом на черном рынке, затем стал посредником между службами безопасности Путина и Тамбовской организованной преступной группировкой (ОПТ), которая контролировала ключевые стратегические активы Петербурга, морской порт и нефтяной терминал.

Владимир Кумарин — глава Тамбовской ОПТ, потерял руку во время покушения; стал известен как «ночной губернатор» Санкт-Петербурга; участвовал в бизнес-деятельности вместе с людьми Путина, в основном с Ильей Трабером.

Семен Могилевич — член организованных преступных сообществ, в конце восьмидесятых годов стал банкиром наиболее влиятельных ОПТ России, включая Солнцевскую. За счет перекачки денег на Запад и торговли наркотиками и оружием создал собственную криминальную империю. В 1970-х годах был завербован КГБ и стал «криминальной рукой российского государства».

Сергей Михайлов — предположительно глава Солнцевской ОПГ, тесно сотрудничал со связанными с КГБ бизнесменами, позже наладил отношения с магнатом недвижимости в Нью-Йорке Дональдом Трампом.

Вячеслав Иванков (Япончик) — бандит, был отправлен Могилевичем на Брайтон-Бич, Нью-Йорк, для контроля за находящейся там Солнцевской преступной группировкой.

Евгений Двоскин — бандит с Брайтон-Бич, после возвращения в Москву вместе со своим дядей Иванковым обрел печальную известность как «теневой банкир» России. Объединив усилия с российскими спецслужбами, отправлял миллиарды долларов черным налом на Запад.

Феликс Сатер — друг детства Двоскина, ключевой бизнес-партнер организации Трампа, участвовал в ряде его строительных проектов, одновременно поддерживая связь с высшими чинами российской разведки.

Поздний майский вечер, 2015 год. Сергей Пугачев листает страницы старого семейного альбома. На одной фотографии — празднование его дня рождения на московской даче. Сын Виктор уставился в пол, а дочь Владимира Путина Мария с улыбкой что-то шепчет ему на ухо. На другом снимке Виктор и его брат Александр позируют на фоне деревянной винтовой лестницы в кремлевской президентской библиотеке в компании обеих дочерей Путина. В сторонке стоит Людмила Путина, тогда еще жена российского президента. Она улыбается.

Мы сидим на кухне в последнем пристанище Пугачева — трехэтажном таунхаусе в престижном районе Лондона Челси. Дом озаряет вечерний свет, проникая через огромные окна, слышен щебет птиц, а со стороны недалекой Кингс-Роуд доносится приглушенный гул машин. Та великосветская жизнь, которой Пугачев когда-то жил в Москве — постоянные сделки, подковерные соглашения, «понимание» между друзьями, встречающимися в кремлевских коридорах власти — кажется теперь бесконечно далекой. И все же присутствие Москвы ощущается — словно тень, притаившаяся за дверью дома.

Накануне Пугачев обратился за защитой в британское управление по борьбе с терроризмом. Его телохранители обнаружили подозрительные устройства с торчащими проводами, прикрепленные к ходовой части его «роллс-ройса», а также к автомобилю, на котором возили в школу троих младших детей — семи, пяти и трех лет. Теперь на стене гостиной сотрудники отдела по борьбе с терроризмом 8015 установили среди семейных портретов серый ящичек. Он оснащен сиреной, которая включится в случае нападения.

Пятнадцать лет назад Пугачев был кремлевским инсайдером: умело лавируя за сценой, он помог привести Владимира Путина к власти. Когда-то известный как кремлевский банкир, он преуспел в организации закулисных сделок, и эта ловкость рук позднее превратилась в основной принцип управления страной. Долгие годы Пугачев был неприкосновенен и входил в близкое окружение властной верхушки, которая создавала и меняла правила исключительно под себя: правоохранительная система, суды и даже выборы должны были обслуживать только ее нужды. Но теперь кремлевская машина повернулась против него. Этот высокий мужчина с темной бородой и дружелюбной улыбкой, верующий, стал одной из последних жертв стремительно расширяющейся путинской сферы влияния. В начале охоты Кремля на его бизнес-империю Пугачев покинул Россию — уехал во Францию, затем — в Англию. Люди Путина прибрали к рукам проект по строительству гостиницы, который ему пожаловал президент — камень прилетел со стороны Кремля, и, конечно, никакой компенсации. Затем ближайший союзник Путина Игорь Сечин забрал у него два судостроительных завода стоимостью 3,5 миллиарда долларов, выплатив лишь часть этой суммы. Крупнейшее в мире месторождение коксующегося угля в регионе Тувы стоимостью 4 миллиарда долларов отошло приближенному лицу брутального президента Чечни Рамзана Кадырова и было куплено за 150 миллионов долларов.

Между тем люди Путина обвинили Пугачева в крахе Межпромбанка, который он основал в 1990-х годах и который открыл ему путь к власти. Кремлевские чиновники возбудили уголовное дело и обвинили Пугачева в организации банкротства путем вывода 700 миллионов долларов в швейцарский банк в 2008 году. Кремль не принял во внимание тот факт, что это были личные деньги Пугачева. Не имело значения и то, что приобретение судостроительных заводов Сечиным по столь низкой цене и стало основной причиной дефицита банковских средств — ведь нужно было расплачиваться с кредиторами. То есть Кремль умыл руки.

— Люди государственной системы то и дело переписывали правила игры, чтобы банк рухнул, и неудивительно, что выиграли от этого только они сами, — заявил банковский эксперт по России Ричард Хейнсворт.

Кремлевская машина захватывала все новые и новые сферы влияния. Вначале была открыта охота на политических оппонентов, затем мишенями стали бывшие союзники Путина. Первым из круга приближенных пострадал Пугачев. Теперь кремлевская охота передислоцировалась — бесчеловечные закрытые суды в Москве сменились шикарными декорациями Верховного суда Лондона. Последний с легкостью выдал ордер на замораживание всех активов Пугачева, что связало магната по рукам и ногам.

Кремль не прекращал преследования с того момента, как Пугачев покинул Россию. Во Франции его навестили три члена мафиозной группировки, посланные ликвидатором Межпромбанка: вывезли на яхту у побережья Ниццы и потребовали 350 миллионов долларов в обмен на гарантии безопасности для семьи. Такова «цена мирового соглашения», заявили они, цена за то, чтобы закрыть уголовное дело о банкротстве Межпромбанка (это подтверждают документальные свидетельства).

В британских судах Пугачев оказался совершенно беспомощным, так как не знал ни законов, ни процедур. В кремлевском прошлом он привык к подковерным играм, положение и власть позволяли ему игнорировать эти законы и процедуры. На компромиссы он не шел, поскольку был убежден в собственной правоте, верил в то, что стал жертвой кремлевского рейдерства, и полагался на себя, а не на правила, принятые в британских судах. Он не стал следовать судебным решениям по замораживанию его активов и впустую потратил миллионы фунтов со счета, который скрыл от английского суда. Считая разглашение информации недостойным поступком и мелочью по сравнению с катастрофическим крушением бизнес-империи, Пугачев рассматривал ситуацию как продолжение кремлевской кампании по преследованию и запугиванию. Впрочем, Кремль действительно взял на вооружение практику преследования врагов через британскую судебную систему и одновременно запустил пропагандистскую машину — страницы таблоидов запестрели материалами о российском олигархе, разбогатевшем за счет хищений.