Читаем Задержи звезды онлайн бесплатно

— Это конец.

Они поворачиваются, пошатываясь и стараясь сфокусироваться друг на друге: Кэрис тяжело дышит, удушливая паника наполняет ее круглый шлем, похожий на аквариум.

— Черт, — произносит она. — Я умру. — Она протягивает руки к Максу, но это движение относит его прочь, и Кэрис не может до него дотянуться.

— Мы не погибнем.

— Мы погибнем. — Ее голос прерывается мелкими вздохами и громко раздается за стеклом шлема Макса. — О господи!

— Не говори так, — протестует он.

— Мы погибнем. О боже мой!

Они падают в открытый космос, все дальше удаляясь по спирали от своего корабля, два похожих на мазки пуантилиста[1] пятнышка на бесконечно темном полотне.

— С нами все будет в порядке.

Макс озирается по сторонам, но для них тут ничего нет: ничего, кроме бездонной черной вселенной слева и Земли в ореоле великолепного техноцвета справа. Он вытягивается, чтобы схватить Кэрис за ногу. Кончики его пальцев задевают ее ботинок, а затем Макса закручивает в сторону и он не в силах остановиться.

— Как ты можешь быть таким спокойным? — спрашивает она. — Черт побери!

— Кэрис, прекрати. Давай, возьми себя в руки.

Ее нога проносится перед его лицом, которое опускается в сторону ее колен.

— Что нам делать?

Макс, насколько возможно, подтягивает ноги к телу, пытаясь превозмочь панику, просчитать, в состоянии ли он воспрепятствовать этому вращению. Точка опоры? Ось? Он не знает.

— Я не знаю, — говорит Макс, — но тебе нужно успокоиться, чтобы мы могли разобраться с этим.

— О боже! — Она молотит руками и ногами в тщетных попытках воспрепятствовать их движению по траектории от корабля, но это не дает результата. — Какого черта мы собираемся делать?

Из-за того, что ее сильнее задело ударной волной, она, кружась, отдаляется от корабля быстрее, чем он.

— Нас все дальше уносит в стороны, Кэри, и скоро мы будем слишком далеко, чтобы вернуться друг к другу.

— У нас разные траектории, — говорит она.

— Да. — Он на секунду замолкает, чтобы подумать. — Нам нужно возвратиться друг к другу, — замечает он. — Сейчас.

— Хорошо.

— На счет «три» махни руками в моем направлении, словно ты ныряешь в бассейн. — Он показывает, как это сделать. — Наклони торс как можно сильнее. Я попробую продвинуться в твою сторону, поэтому будь готова схватить меня. Договорились? На счет «три».

Их передатчики звука трещат.

— Один. Два…

— Подожди! — Кэрис поднимает руку. — Разве мы не можем использовать силу удара, чтобы изменить наш курс обратно в направлении «Лаерта»?

«Лаерт», с его матово-черными бортами и без видимых огней на корпусе, покинутый, висит над ними, корабль, парящий в ночи.

— Как?

— Если один из нас достаточно сильно толкнет другого, — говорит она, — поможет ли это направить нас обратно?

Макс обдумывает ее вопрос. Возможно. Возможно?

— Нет, давай сначала привяжемся страховочным фалом[2] друг к другу. Пока еще не поздно — я не хочу потерять тебя здесь. Готова?

— Да.

— Сейчас.

Кэрис выпрямляет тело вперед, а Макс тянется назад. Ее руки летят к его ногам, пока он вытягивает их. На секунду он и она замирают, напоминая кавычки, а затем благодаря амплитуде их притягивает параллельно друг другу. Когда они уже на одном уровне, она хватает его ноги за ступни.

— Попался.

Падая валетом, с помощью рук они поворачиваются по часовой стрелке, медленно двигаясь по оси, пока наконец не оказываются друг к другу лицом.

— Привет. — Она обвивает руками его шею.

Он достает из кармана на бедре страховочный фал и аккуратно обвязывает плавающей в невесомости веревкой себя и Кэри, соединяясь с ней.

Макс переводит дыхание.

— Нам необходим план. — Он смотрит назад на «Лаерт», скрытый в тени пространства, пока они с каждой секундой все дальше отдаляются от него. — Нужно позвать на помощь.

Кэрис уже, подтянувшись, забралась к Максу за спину и сейчас роется в заднем кармане его серебристого скафандра.

— Кто нам поможет? Мы не видели ни единой души на протяжении…

— Я знаю.

— У нас есть фонарики, — перечисляет она, — веревка, вода… Почему мы не взяли топливо? Мы такие глупцы.

— Нужно попробовать…

— Нам не следовало так спешить. Ты должен был позволить мне вернуться и взять азот…

— Это была аварийная ситуация. Что мне, по-твоему, следовало делать? Наблюдать за тем, как твоя голова сжимается, пока ты задыхаешься и умираешь?

Она, качнувшись, возвращается обратно, и они снова оказываются лицом к лицу, Кэрис укоризненно смотрит на него.

— Все происходит совсем не так, и ты об этом знаешь. Специалисты ЕКАВ сказали, что сжимание головы — миф родом из двадцать первого века, распространенный благодаря плохим фильмам.

— В ЕКАВ много всего говорили. Они сказали, что мы в полной безопасности и все пройдет как надо. — Макс стучит по голубому значку Европейского Космического Агентства Воеводства на своем рукаве. — Они также заставили нас подписать документ об отказе от оценки рисков, если помнишь.

— Не могу поверить, что это происходит. — Она оглядывается. — Не попробовать ли нам связаться с Озриком?

— Да, конечно. Да! — Он резко обнимает ее.

Кэрис, протягивая флекс[3] вокруг костяшек, начинает двигать пальцами, печатая, узкие полоски сетчатых элементов измеряют ее мышечные рефлексы и движения пальцев по незримой клавиатуре.

— Озрик, ты видишь мои сообщения?

Она ждет.

— Озрик, ты там?

— Я здесь, Кэрис.

В ее аудиопередатчике слышен звук доставленного сообщения, и с левой стороны стекла шлема появляются слова голубого цвета.

— Слава богу. Макс, я связалась с Озриком. Ты можешь запросить помощь?

— Конечно, Кэрис. С кем бы вы хотели связаться?

— С базой? ЕКАВ? С кем угодно.

— Узнай, не находятся ли какие-нибудь корабли поблизости, — говорит Макс, — на всякий случай.

— Есть ли кто-нибудь в диапазоне, чтобы спасти нас?

— Нет, Кэрис. Сожалею.

— Ты уверен?

— Да, Кэрис. Сожалею.

— Ты можешь связаться с Землей?

— Нет, Кэрис. Сожалею.

Она кричит в отчаянии, звук искажается в ее шлеме и в их аудио:

— Почему нет?!

— Мой рецептор был поврежден в результате аварии. Я полагаю, Макс пытался его починить, когда у нас закончился кислород, Кэрис.

— Черт побери.

— Прошу прощения, Кэрис?

— Извини, Озрик. Опечатка.

— Ничего страшного, Кэрис.

— У нас серьезная проблема, Озрик. Ты можешь помочь?

— Как бы вы хотели, чтобы я помог, Кэрис?

Она вздыхает.

— Макс, я хожу по кругу, разговаривая с этим.

Он гладит ее по рукаву скафандра.

— У меня не было времени подсоединить мой флекс, Кэри, поэтому пока что тебе придется продолжить. Узнай все, что сможешь. Нет ли каких-нибудь кораблей в этом районе?

Она отрицательно качает головой.

— Озрик, — шевелит она пальцами, — ты можешь направить «Лаерт» к нам?

— Отрицательный ответ, Кэрис. Системы навигации не отвечают.

— Ты можешь переместить его?

— Отрицательный ответ. Системы навигации не отвечают.

— Повернуть его?

— Отрицательный ответ. Системы навигации не отвечают, включая систему управления, с помощью которой я мог бы повернуть «Лаерт».

Она запустила бы руки в волосы, если бы могла, но они в плену ее перчаток, а рыжеватая коса заключена в стекле похожего на аквариум шлема. Маленькая ромашка, которую Кэрис заткнула за ухо, теперь немного не к месту.

— Ты можешь помочь нам просчитать, как вернуться обратно на корабль?

— Кэрис? Если позволите, я предполагаю, что есть более срочные вопросы…

— Вычисли, как нам вернуться обратно на корабль, Озрик.

— Ситуационный анализ показывает мне, что траектория, по которой вы движетесь, не предполагает пути назад к «Лаерту» без использования реактивных азотных двигателей, Кэрис. У вас есть реактивные азотные двигатели, Кэрис?

— Ты не мог бы не вставлять мое имя в конце каждого предложения, Озрик?

— Конечно.

— Спасибо. Нет, у нас нет ракетного топлива. Какой-то другой способ?

— Пожалуйста, подождите, пока я с помощью ситуационного анализа вычислю варианты, Кэрис.

— Поторопись. Озрик говорит, что мы не сможем вернуться на корабль без двигателей.

Макс корчит гримасу.

— Точно нет?

— Кэрис? Есть кое-что более серьезное…

— Подожди. Что еще мы можем попробовать? Озрик говорит, системы навигации отключены. Может, мне спросить, есть ли…

— Кэрис?

— Что, Озрик?

— Ситуационный анализ показывает, что ваши баллоны с воздухом неполные.

— Мы находимся вне корабля уже достаточно долго.

— Количество оставшегося воздуха, а также использованный кислород не совпадают с общей емкостью.

— Что ты имеешь в виду? Говори по-европейски, Озрик. Пожалуйста.

— Ваши баллоны с воздухом были не полностью заполнены.

— Что?

— Кроме того, ситуационный анализ показывает, что в них есть утечка.

— Что? — От удивления она забывает, что Озрик не может слышать, и тут же быстро печатает: — Что?

— У вас обоих повреждены баллоны с кислородом, Кэрис.

— Сколько воздуха у нас осталось?

— Кэри? — произносит Макс.

— Вычисляю…

— Поторопись, Озрик.

— Боюсь, у вас осталось воздуха только на девяносто минут, Кэрис.

— Кэри. Что случилось? — Макс сжимает ее плечи, но ее это не успокаивает. — Что сказал Озрик?

— Извините, что назвал вас «Кэрис», Кэрис.

— Девяносто минут, — произносит она, глубоко и тяжело вдыхая. — У нас хватит воздуха лишь на девяносто минут.

Он ошеломленно отшатывается назад.

— Не может быть. Этого не может быть. У нас как минимум четыре или пять часов. Мы…

— Мы умрем, Макс. И очень скоро. — Она сдерживает слезы, пока он судорожно подыскивает правильные слова.

— Нам нужно немедленно вернуться на корабль, — наконец говорит Макс. — Но первым делом ты должна прекратить панику. Так ты быстрее расходуешь воздух.

— Наш воздух вытекает.

Он подскакивает:

— В самом деле? Сейчас?

— Прямо сейчас. Озрик говорит, в баллонах утечка.

— В обоих? — спрашивает он.

— В обоих.

— Черт. — На этот раз ругается уже Макс. — Нам лучше немедленно это исправить. — Он смотрит на Кэрис, оценивая степень ее паники. — Давай я попробую найти место утечки, пока ты задержишь дыхание, хорошо?

— Нет, все в порядке, — отвечает она, в то время как сердце гремит у нее в груди. — Я сама это сделаю. — Кэрис ослабляет фал, связывающий их между собой, и они отплывают друг от друга, почти как в балете. — Прими положение, будто пытаешься сделать ангела на снегу, — говорит она, держа его за запястье и ногу. Единственный слой ткани, покрывающий его кожу, формирует герметичную, устойчивую поверхность, защищающую его от космического вакуума, словно гидрокостюм, скрещенный с броней, но совершенно податливый для человеческого движения, мягкий на ощупь. — Не отпускай мою руку.

Макс вытягивает руки и ноги, паря на уровне ее талии. Все еще держа его за руку, Кэрис наклоняется так, чтобы видеть его скафандр. Это совсем не легко сделать, ведь они не стоят на месте — непрерывно двигаясь, падают в темноту, в нечто, напоминающее чертову прорву за пределами Земли.

Она пробегает рукой и глазами по его металлически — серебряному скафандру. Каждая секция отделена гладкими, словно отлитыми выточками, голубые надписи сбоку — единственная полоска цвета. Кэрис ищет по всему периметру, пока не замечает повреждение на самом дне: небольшое облачко из вытекающих молекул воздуха, практически незаметное для глаза, если бы она не искала его так отчаянно и если бы молекулы не плыли к своей новообретенной свободе от гравитации.

— Нашла. — Она вытаскивает ленту из кармана на колене, всегда доступный набор заплаток, и разглаживает ее на канистре, проверяя, чтобы воздух не просачивался по краям.

— Готово? — спрашивает Макс.

— Озрик, — двигает пальцами Кэрис, — это исправило утечку?

Голубой текст появляется на стекле ее шлема, сопровождаясь отчасти успокаивающим звуком оповещения.

— Подтверждаю, Кэрис.

— Готово. — Она кивает Максу, тяжело выдыхая.

— Тогда нам лучше заняться и твоим.

Кэрис колеблется.

— Этого не должно было произойти — нам даже не следовало быть здесь.

— Давай, Кэри.

— У нас осталось только девяносто минут воздуха.

Наконец с его уст срывается всхлип, короткая вспышка, заглушающая уравновешенные слова, ореол его вынужденного спокойствия. Макс отстраняется от противостояния, стресса, от ее трудно сдерживаемых эмоций — вот что он делает. А через минуту шутит:

— Что ж, не знаю, как ты, но я оставлю на Майнд-шер[4] очень плохой отзыв о космических путешествиях.

— Заткнись, Макс, — говорит она, хотя его предсказуемость немного успокаивает ее. — Сейчас не время для твоего ужасного чувства юмора.

— Знаю.

Он всегда был готов шутить в наиболее экстремальные моменты: во время курса подготовки астронавтов; на похоронах; когда они в первый раз встретились.

— Что нам делать?

— Мы успокоимся, перегруппируемся, а затем я собираюсь тебя спасти, — улыбается Макс. — Чем постоянно и занимаюсь.

Они встретились три месяца назад на Ротации, когда Кэрис в качестве очередного жителя нового европейского города набирала себе больше языков в языковой лаборатории региона.

— Мой коллега переехал сюда с Воеводы 11, — вынуждена была сказать инструктору Кэрис, — поэтому мне нужно выучить современный греческий.

Языковую лабораторию Воеводы стилизовали под ретро-сеть кофеен с направленным вниз светом, диванами из искусственной кожи и запахом тысяч бобов низкокачественной арабики, пережаренных в сковороде. Веселенький плакат за прилавком заявлял: «Выучив пять языков, ты сможешь говорить с семидесяти восьмью процентами населения Земли».

Инструктор издал звуковой сигнал, сопровождавшийся зеленым светом, затем на рабочем месте Кэрис начали быстро проектироваться руководства и курсы.

— Спасибо.

Она надела флекс на руку и занялась неблагодарным делом, снова и снова копируя греческий алфавит. На половине третьего захода вспомнила об ужине. Водопад информации, обновляющейся в реальном времени, перемещался по трем стенам — Стенные реки[5] показывали постоянный, прокручивающийся вниз поток новостей, погоды и обновлений. Кэрис быстро задвигала пальцами, напечатав короткий запрос на Майндшер, местную социальную сеть.

«Кто-нибудь знает, где на Воеводе 6 можно купить гусиный жир?»

Слова появились на идеальном испанском, они успели промигать на стене несколько секунд, перед тем как потерялись в потоке комментариев, вопросов и анекдотов на нескольких языках, используемых во всей системе Воевод. Она дошла до омеги и вернулась обратно к греческому алфавиту.

Бип. Кэрис подняла глаза. Кто-то ответил.