Читаем Сердцебиение зомби онлайн бесплатно

Аттикус

Однажды, давным-давно, я умер.

Но все в порядке, потому что я не думаю, что моя история еще не совсем закончена.

Практически говоря, я один из нежити. В популярной культуре мы известны под множеством странных имен, самое распространенное из которых — зомби.

Я знаю, о чем вы думаете. Что я медленно двигающийся, хрюкающий упырь с ввалившимися глазами и частицами мозга, свисающими с моих гнилых зубов.

На самом деле это неправда. Ладно, мои глаза немного ввалились после изменения, и они гораздо более ярко-зеленые, чем раньше. Кто-то мог бы сказать, что это похоже на радиоактивную зелень, но не важно.

Хорошая новость в том, что я не ем людей, мозги или что-то еще.

Я не ворчу, если только я действительно не расстроен, но я всегда так делал. И я ничуть не медленнее «нормального» человека. Я стараюсь оставаться в форме, что для меня означает ходить повсюду пешком. У меня есть машина. На самом деле, несколько. Но я перестал водить машину по… причинам.

Это слишком расплывчато для вас? Как насчет этого: около двадцати лет назад в городе, где я живу, произошел несчастный случай. Я не буду утомлять вас подробностями, но некоторые люди умерли, некоторые бежали, а некоторые изменились. Вот так я и превратился в зомби.

Я не единственный зомби в городе, но есть и много других… монстров тоже. В то время как быть одним из нежити невесело, многим другим людям приходится намного хуже. Сразу после изменения некоторые другие местные жители продолжали меняться. Они стали по-настоящему чудовищными. Стали дикими и опасными.

В то время я перестал водить машину, потому что не был уверен, случится ли это со мной, и я не хотел находиться в автомобиле, если это произойдет. Так что теперь я просто хожу повсюду.

В настоящее время я совершаю свою ежедневную прогулку в «Счастливые Зерна», потому что Роан, владелец, держит для меня запасы бычьих мозгов и изобрел какой-то латте с кофеином для мозга, которое действительно насыщает.

Я не планирую сегодня оставаться и пить в кофейне, а лучше возьму свой напиток на выход. Я не самый общительный парень. Я был ботаником-затворником, даже будучи человеком. Кроме того, что-то витающее в воздухе заставляет меня чувствовать беспокойство. Я подозреваю, что это как-то связано с новыми жилищными льготами, которые они вводят в городе, чтобы попытаться заманить людей обратно.

Люди. Потому что теперь мы — коллективные останки граждан в Кричащих Лесах — другие.

Люди в городе, полном других людей, кажутся плохой идеей. Опасно для всех вовлеченных. Но меня никто не спрашивал.

Человек, которого я раньше считал своим самым близким другом, теперь является генеральным директором моей компании, поскольку я, очевидно, больше не мог быть лицом «Хант Индустрии». Я все еще поддерживаю связь; я просто делаю это через видео-чаты, где я могу манипулировать своим образом. Все думали, что со мной произошел какой-то несчастный случай, который оставил на мне шрамы, и это было причиной, по которой я теперь скрывался от общественности.

Полагаю, у меня здесь есть горстка друзей. Роан, владелец кофейни, но он невидим, так что общаться в лучшем случае неловко. Есть Сайлас, к которому никто не может подойти слишком близко, иначе рискует получить удар током. Еще есть Дрейвен, который мне очень нравится, но он сварливый тип, который никогда не покидает свой замок. Итак, мы ведем наши разговоры строго по телефону. Хотя он разрабатывает видеоигры, и я периодически играю, так что у нас есть общие технологии.

В «Счастливых Зернах» еще не было оживленно.

— Доброе утро, Аттикус, — поприветствовала меня Мел из-за прилавка.

Ее маленький носик, похожий на носик грызуна, дернулся, когда она улыбнулась и допила напиток, который готовила. Теперь она похожа на дикобраза, с иглами и всем прочим; довольно круто.

— Как обычно, пожалуйста.

Я оглядел открытое пространство в поисках фартука из металлической сетки и перчаток, которые Роан носит, чтобы защитить остальных из нас от своей невидимости. Это был дар, который продолжал действовать, учитывая, что, если бы он прикоснулся к тебе или предметам, он мог бы передать невидимость, как чертов вирус. Я никогда по-настоящему не спрашивал его об этом, потому что, честно говоря, Роан не любил говорить об этом. Я не мог винить его.

— Аттикус, — раздался глубокий голос Роана сзади.

Руки в перчатках кое-что делали.

— Мел, ты хочешь, чтобы я приготовил ему напиток?

— Я справлюсь, — сказала она.

— Позже, Аттикус. Я разгружаю кое-что в подсобке.

— Нет проблем, Роан. Хорошего тебе дня. Мел, можно мне напиток на вынос?

Через несколько минут я оставляю «Зерна» вместе с напитком в стаканчике, пригодном для вторичной переработки. Иногда я прохожу пешком весь город, а потом возвращаюсь через лес к своему дому. Сегодня я решаю просто срезать путь прямо в гущу деревьев.

Я знаю по памяти, что погода стоит свежая и прохладная. Идеальный осенний день. Но моя кожа больше не воспринимает разницу в температуре. Итак, я полагаюсь на память и другие подсказки. Как опавшие листья, хрустящие под моими ботинками. То, как меняется освещение в лесу, когда солнечный свет проникает сквозь голые ветви.

Ветерок доносит аромат, и я могу поклясться, что у меня урчит в животе. Это сладкий запах, как будто ваниль, сахар и сливочное масло взбитые вместе. Начало рецепта печенья.

Аромат становится сильнее. На этот раз мой член шевелится. Какого хрена?

Я останавливаюсь и смотрю вниз. Он не реагировал ни на что, кроме прямых раздражителей — моей руки — в течение двух десятилетий, но прямо сейчас это определенно начало эрекции.

Затем тишину нарушает крик.

Женский крик.

Она в опасности. Я определяю ее направление и бегу к ней. Ее крики становятся громче, а затем я слышу рычание. Один из диких.

Я двигаю ногами быстрее, сильнее. Ее запах усиливается, и, черт возьми, это похоже на слышимый щелчок шестеренок внутри моего тела. Что-то сдвигается, а затем успокаивается. И весь я настроен на то, чтобы найти ее, спасти ее. Потому что она важна.

Вивиан

О боже мой, что, черт возьми, это за существо?

Это примерно десятый раз, когда я думаю об этом с тех пор, как приехала в Кричащий Лес.

Согласно последним сообщениям в Интернете, Кричащий лес — это город, населенный монстрами. Поскольку я пишу романы ужасов и в последнее время испытываю некоторый творческий кризис, забронировать домик в лесу недалеко от Кричащего Леса показалось отличной идеей.

Правда, я подозреваю, что мой кризис был вызван не отсутствием вдохновения. Мои последние несколько книг просто ощущались… плоскими для меня. Моя лучшая подруга, Харриет, продолжает говорить мне, что мне нужно сменить жанр.

В конце концов, я люблю читать любовные романы. Это мой конек. Так, может быть, мне стоит написать роман?

Но как я могу это сделать, если я никогда не была влюблена? Более того, у меня даже никогда не было секса. Я даже никогда не встречала мужчину, с которым хотела бы заняться сексом. Так как же я должна писать о любви и сексе, когда все это все еще так… гипотетично для меня?

И, прежде чем вы запаникуете, да, жуткие постапокалиптические книги о зомби, которые я сейчас пишу, тоже гипотетичны. Как будто я провожу свои дни, сражаясь с пожирающими мозг кладами.

Но я чувствую себя меньшим мошенником, когда пишу об этом, потому что, в конце концов, зомби ненастоящие.

Оргазмы, с другой стороны, реальны.

По крайней мере, судя по тому, что я читала.

Но отсутствие у меня непосредственного опыта с оргазмами — это история ужасов иного рода, чем та, которую я сейчас переживаю.

С тех пор как я добралась до окраин Кричащего Леса, я повидала около дюжины странностей. Проблески того, что просто казалось неправильным. Это заставило меня задуматься: «А что это было?»

Но это существо? Это существо кружило над головой, пока я распаковывала свою машину перед арендованным домиком. Сверху он издает какой-то ужасающий шум, затем нацеливается прямо на меня, явно намереваясь бомбить меня с неба. Была ли это птица? Это определенно был не самолет.

Оно приземляется не слишком далеко от меня. Сегментированное тело и жукоподобные черты лица предстают передо мной на существе, которое должно быть не менее семи футов ростом.

— Ты не Супермен, это уж точно, черт возьми.

Оно кричит на меня.

Мне не нравятся мои шансы. У меня не было времени достать ключ от хижины из ящичка рядом с дверью. Что оставляет мою машину.

Если я смогу туда добраться, я буду в безопасности, верно?

Я похлопываю себя по карманам, только чтобы понять, что уронила ключи вместе с мобильным телефоном в сумку для компьютера. Которую я оставила на крыльце, пока возвращалась за очередной партией.

Я делаю шаг назад, к своей машине. И еще один. Гигантский жук следует за мной, его многогранные глаза, кажется, отслеживают каждое мое движение.

Я чувствую машину позади себя и нащупываю ручку двери, но обнаруживаю, что она заперта.

Я плотно сжимаю губы в ироничной гримасе.

— Автоматически запирающиеся двери — это функция безопасности, черт возьми, — бормочу я.

Я смотрю на жука и на расстояние до крыльца. Должна ли я пойти за ключами или мне стоит сбежать и посмотреть, смогу ли я запутать этого гигантского жука.

Почему я настояла на том, чтобы приехать в этот город монстров одна?

Очевидно, потому что я идиотка!

Я бросаюсь бежать, петляя зигзагами, а жук стоит там, наклонив голову, наблюдая за тем, как я убегаю дальше в лес. Может быть, он глуп, и я сбегу от него.

Крылья хлопают у меня за спиной.

Или нет.

Он проносится над головой и приземляется, и я понимаю, что теперь я в ловушке. Я кричу. Он неуклюже приближается ко мне, его антенна колышется при каждом движении, крылья волочатся за ним, как серый плащ.

— Чего ты хочешь? — спрашиваю я.

Я отступаю, а затем врезаюсь прямо в дерево. Кора царапает мои ладони.

Мужчина-жук снова кричит на меня.

Тяжелые шаги гремят по округе, и я не могу дождаться, чтобы увидеть, какой свежий ад мчится к нам. Но затем солнечный свет просачивается сквозь деревья и попадает на человека, бегущего ко мне.

Я ахаю, потому что никогда не видела более красивого мужчину. Его цвет лица еще бледнее, чем у меня, такой белый, что он почти… бледно-лавандовый. То, как бледная кожа подчеркивает острые углы его костной структуры, завораживает: высокие скулы, идеально квадратная линия подбородка. И все эти острые, зазубренные края идеально подходят к его полным губам и ярким, ярко-зеленым глазам. Он великолепен.

Очевидно, что он не человек. Несмотря на это, в нем нет ничего такого, что пугало бы меня, даже то, как он рычит и орет на человека-жука. На самом деле, это чертовски сексуально.

Аттикус

Она — единственная.

Я даже не знаю, что, черт возьми, это значит, но фраза эхом отдается в моем теле, пока я бегу. Затем я вижу их на поляне. Женщина и один из диких. Один из летунов. Может быть, он человек-мотылек; я даже не уверен, потому что никогда не видел его вблизи. По сути, он выглядит как странная помесь богомола и мотылька.

Я бросаюсь на него, не раздумывая больше, потому что он прижал женщину — МОЮ женщину — к дереву. Его коричневато-серые крылья сложены за спиной, подчеркивая тот факт, что он почти на две головы выше нее. Его сегментированное тело изгибается, позволяя его щупальцам исследовать ее тело. Его хоботок тянется к ее лицу, и я, блядь, теряю самообладание.

— Руки прочь, ублюдок! — кричу я, отпихивая его с дороги с силой, о которой и не подозревал.

Он падает на лесную землю. Он вскакивает на ноги, присаживается на корточки и смотрит на нас своими многочисленными глазами-бусинками, прежде чем издать визгливый звук и улететь. Он делает круг, затем приземляется подальше, наблюдая за нами. Очевидно, что он не намерен прекращать свое преследование в ближайшее время.

Я поворачиваюсь обратно к женщине. Я не уверен, но однозначно, что мой рот открывается, когда я смотрю на нее. Она самое красивое создание, которое я когда-либо видел. Она не маленькая и изящная, как многие женщины. Нет, она полная и крепкая, с пышными изгибами во всех нужных местах. Полные сиськи, мягкий живот, и, хотя я не могу этого видеть с того места, где мы стоим, я уверен, что ее попка круглая и пухленькая. Она роскошная, и я хочу касаться ее везде своими руками.

Она тоже смотрит прямо на меня в ответ. Ее бледно-голубые глаза изучают мое лицо, оценивая мои черты. На ней темно-синяя футболка с V-образным вырезом, подчеркивающая ее светлый цвет лица. Ее грудь быстро поднимается и опускается, когда она смотрит на меня снизу-вверх. У нее темные волосы, почти черные, как у меня, и она заплела их в две длинные косы по обе стороны головы.

Я облизываю губы.

— Я хочу сказать тебе спасибо, — говорит она, — но не тогда, когда ты спас меня от него, чтобы съесть меня.

Я действительно хочу съесть ее. Но не так, как зомби обычно едят людей.

Черт, она восхитительно пахнет, и я хочу проглотить ее. Я хочу облизать ее по всему телу. Я хочу найти все места, где от нее так хорошо пахнет, и я хочу погрузить в них свой язык.

— Я не ем людей, — говорю я, потому что озвучивание моих настоящих мыслей привело бы ее в ужас.

Несмотря на это, — несмотря на то, что я знаю, что должен пугать ее; несмотря на то, что моя реакция на нее выбивает меня из колеи, — я не могу полностью сопротивляться ей. Итак, я наклоняюсь ближе, прижимаясь носом почти к мякоти ее шеи. Я закрываю глаза и глубоко вдыхаю. Рокот вибрирует в моем горле. Не раздумывая больше, я облизываю эту восхитительную кожу, и ее сладость разливается у меня на языке. Я стону от первого удовольствия, которое испытал за последние десятилетия.

Потом я замираю, когда она откашливается.

— Думаю, у меня в сумочке есть несколько пакетиков с солью и перцем на крайний случай, — произносит она. — Может быть, тебе больше понравится какой-нибудь соус для тако из фаст-фуда?

Я отскакиваю назад, каждый мускул моего тела напряжен, когда я делаю один глубокий вдох за другим. Я держу себя в руках, готовый сбежать. Оставляя между нами столько пространства, сколько необходимо, если она, кажется, боится.

— Я прошу прощения, — говорю я натянуто. — Ты пахнешь тестом для печенья.

Ее бледно-голубые глаза прищуриваются, разглядывая мое лицо, и я знаю, что она видит. Я знаю, как я выгляжу. Моя серая бледность, почти светло-лавандового оттенка, слишком выраженная структура костей, мои зеленые глаза, которые выглядят так, словно светятся изнутри, они такие зеленые. Но пока она не отшатывается. Тем не менее, я, вероятно, вызываю у нее такое же отвращение, как и человек-мотылек.

— Кто ты? — спрашивает она благоговейным шепотом.

Я понимаю, какой вопрос она задает. Что я за монстр такой? В чем все-таки я не совсем человек? Я мог бы ответить ей. Я потратил два десятилетия на каталогизацию всей своей непохожести, главным образом, потому что это удовлетворяет мое собственное интеллектуальное любопытство. Чтобы я мог ответить на ее вопрос.