Читаем Сказки Биг Бена онлайн бесплатно

Ко всякой книге полагается Вступление. Читатель как бы вступает в Неизвестную страну и делает в ней первые шаги. Но Англия — это остров, и, прежде чем вступить на ее берег, до него еще надо доплыть.

Ну что ж! Нарисованный кораблик нам вполне подходит. Если капитаном будет не Сэр Бом Вдребезги и если нас не возьмут на абордаж Пираты с острова Фунафути — скоро, очень скоро мы доберемся до Английских берегов. Ведь нарисованные кораблики — пусть парус у них и не больше почтовой марки! — быстроходней всех кораблей на свете.

К тому же, скажу без хвастовства, маршрут мне хорошо известен. С детства проторил я дорогу в эту чудную страну и познакомился с ее замечательными жителями.

Это не только англичане. На севере, в горах, живут шотландцы, а на соседнем острове — ирландцы — говоруны и острословы.

А еще там живут Эльфы и Феи, Великаны и даже Драконы (в небольшом количестве).

Правда, ни Эльфы, ни Феи не заседают в Английском Парламенте. И Великанов туда не пускают — они поломали бы Английские скамейки. Зато Единорог — сказочный конь с витым рогом во лбу — допускается повсюду. Еще бы! На пару со Львом он поддерживает Щит Королевства.

Но вот что интересно: хотя Лев поддерживает Щит Королевства с Левой стороны, а потому всегда смотрит вправо, а Единорог поддерживает Щит Королевства с Правой стороны, а потому всегда смотрит влево — у них есть один общий и очень хороший знакомый. Это — Большой Бен. Или — Биг Бен, если уж говорить по-английски.

Биг Бен — огромные, самые главные и самые точные в Англии часы. Они не только оберегают святую святых — Английскую пунктуальность. Они оберегают… Английскую историю.

А что в Истории главное? Конечно — разные истории. Веселые и грустные, а порой и грустно-веселые или весело-грустные…

Я пересказал их, как мог, иногда что-то присочиняя — когда чересчур увлекался. Такой уж у меня увлекающийся характер. А у вас? Если — да, то давайте сядем на наш нарисованный кораблик и увлечемся куда-нибудь далеко-далеко. Согласны?..

Жили некогда в Бамбургском замке могучий король и прекрасная королева, и было у них двое детей — сын по имени Чайлд-Винд и дочь Маргрит.

Чайлд-Винд вырос и уехал за море — мир повидать и себя показать. Вскоре после его отъезда королева-мать заболела и умерла. Долго горевал король, но однажды на охоте повстречался он с прекрасной чужеземкой, влюбился и решил на ней жениться. Был отправлен гонец с приказом, чтобы в замке готовились к прибытию новой королевы — хозяйки Бамбурга.

Принцесса Маргрит не очень обрадовалась этой вести, но и не слишком огорчилась. Она выполнила повеление отца и в назначенный день сошла к воротам, готовая встретить новую королеву и передать ей ключи от замка.

Но случилось так, что, когда Маргрит приветствовала отца и мачеху, один из новых рыцарей свиты воскликнул:

— Клянусь, прелестней этой северной принцессы нет никого на свете!

Королева-мачеха была глубоко уязвлена, но не показала виду, лишь злобно пробормотала про себя: «Ну ничего! Япозабочусь об этой прелести!»

В ту же ночь королева (а на самом-то деле она была ведьмой!) поднялась на самую-самую старую, самую-самую высокую башню замка и стала вершить там магические обряды. С помощью амулетов — драконьего зуба, совиных когтей, змеиной кожи — наложила она на свою падчерицу злые колдовские чары и закляла ее неслыханным, ужасным заклятием.

Наутро служанки и фрейлины не нашли принцессу в ее постели, и никто в замке не мог сказать, куда она исчезла.

В тот же самый день в Уинделстоу иском ущелье, неподалеку от Бамбурга, появилось страшное и отвратительное чудище — громадный кольчатый змей с железной чешуей и огнедышащей пастью. Чудище это пожирало овец и коров, которые забредали в ущелье, а по ночам наводило страх на всю округу своим протяжным, жутким ревом.

Король был очень опечален этими двумя напастями — пропажей дочери и появлением ужасного змея. Послал он гонца с письмом за море, к сыну своему Чайлд-Винду, умоляя его вернуться домой. «Ибо сам я слишком стар, мой сын, и не под силу мне бремя этих бедствий», — писал он в письме принцу.

Чайлд-Винд, получив это известие, начал готовиться к отплытию — велел оснастить корабль и отобрал из своего отряда тридцать лучших воинов, самых смелых и надежных. Да не забыл посоветоваться с чародеем, знатоком белой магии. И вот что сказал ему мудрый старик:

— Чтобы твой поход был успешным, вырежь бушприт своего корабля из целого ствола рябины, ведь рябина отвращает злые чары; да возьми с собой этот рябиновый прутик. Прикоснись им к своей мачехе-королеве. Вреда от этого не будет, а истина откроется.

Поблагодарил Чайлд-Винд чародея, взял прутик, укрепил бушприт из рябины на носу корабля и на рассвете отплыл на запад.

Но королева (которая, как вы знаете, была ведьмой!) разложила в уединенной башне свои амулеты, просеяла лунный свет сквозь решето и узнала, что Чайлд-Винд с тридцатью отборными воинами возвращается в Бамбургский замок.

Тогда она вызвала подвластных ей духов и приказала:

Полетели черные духи, стали дуть встречь кораблю, подымать вокруг него огромные волны, но бушприт из рябины рассеивал и отражал все злые чары, так что корабль Чайлд-Винда как ни в чем не бывало приближался к берегу.

Вернулись духи к королеве, признались в своем бессилии повредить принцу. Скрипнула королева зубами от злости, но не успокоилась. Приказала войску двинуться в гавань, встретить корабль, напасть на него и умертвить приплывших людей всех до единого.

Вот приближается Чайлд-Винд к берегу и вдруг видит: плывет навстречу огромный страшный змей с огнедышащей пастью. Подплывает вплотную, толкает корабль обратно, не дает войти в гавань. Снова и снова разворачивается корабль принца, пытается пройти к пристани, но каждый раз ужасный змей преграждает путь. Бессильны удары весел и копий против его железной чешуи.

Говорит Чайлд-Винду опытный кормчий:

— Отойдем в море, а потом развернемся и высадимся незаметно — вон там, за мысом.

Так и сделали. Но едва Чайлд-Винд высадился на берег и ступил несколько шагов по земле, как выползает из леса тот самый змей — отвратительное чудище с кольчатым телом и головой дракона.

Выхватил меч Чайлд-Винд, изготовился…

И вдруг вместо страшного рева из пасти чудовища раздался нежный девичий голос:

Чайлд-Винду кажется, словно узнает он голос… Что за наваждение! Или впрямь нечистая сила морочит его? Содрогнулся от ужаса принц, а чудовище говорит:

Это же голос сестры — Маргрит! Заколебался принц, шагнул было вперед, но вспомнил, как бывают коварны злые духи. Снова поднял Чайлд-Винд свой меч, а чудовище покачало головой и говорит:

Тогда отбросил принц свой меч и щит, шагнул к чудовищу и трижды поцеловал его в страшную огнедышащую пасть.

В тот же миг со свистом и шипением чудовище отпрянуло назад, и — о чудо! — перед Чайлд-Винд ом предстала его сестра Маргрит.

Спасибо тебе, милый брат! — сказала принцесса. — Знай, что это наша мачеха-ведьма превратила меня в чудище и наложила заклятие, чтобы не знала я избавления до тех пор, пока мой брат трижды не поцелует меня в этом ужасном образе. Но отныне чары рассеялись и та, которая послала их, потеряла всю свою колдовскую силу.

Когда Чайлд-Винд об руку с сестрой и в сопровождении своих воинов вступил в отцовский замок, злая королева сидела в своей башне и без умолку твердила заклинания: очень ей мечталось наколдовать принцу и принцессе какое-нибудь несчастье.

Услыхала она шаги Чайлд-Винда, хотела убежать, но принц прикоснулся к ней рябиновым прутиком, и ведьма прямо на глазах стала уменьшаться и съеживаться, съеживаться и уменьшаться, пока не превратилась в отвратительную жабу, которая — чоп-шлеп! чоп-шлеп! — ускакала из замка в лес.

Давным-давно, а точнее сказать — не припомню когда, жила на свете бедная вдова с сыном. Помощи ждать им было неоткуда, вот и впали они в такую нужду, что порой не оставалось ни горсти муки в доме, ни клочка сена для коровы.

Вот однажды мать и говорит:

— Видно, делать нечего, Джек, придется нам продать корову.

— Почему? — спросил Джек.

— Он еще спрашивает, почему! Да чтобы купить хлеба на прокорм, глупая твоя голова!

— Ладно, — согласился Джек. — Завтра же утром отведу Бурую на базар. Возьму за нее хорошую цену, не беспокойся.

На другой день рано утром Джек встал, собрался и погнал корову на базар. Путь был не близкий, и Джек не раз сворачивал с пыльной дороги, чтобы самому отдохнуть в тени и дать корове пощипать свежей травы.

Вот так сидит он под деревом и вдруг видит: бредет навстречу какой-то чудной коротышка с тощей котомкой за спиной.

— Добрый день, Джек! — сказал чудной коротышка и остановился рядом. — Куда это ты путь держишь?

— Добрый день, уж не знаю, как вас по имени, — отозвался Джек. — Иду на базар продавать корову.

— Продай ее мне, и дело с концом, — предложил коротышка.

— С удовольствием, — ответил Джек. — Все лучше, чем топать по жаре туда-обратно. А много ли вы за нее дадите?

— Столько, что тебе и не снилось!

— Да ну! — засмеялся Джек. — Что мне снилось, про то я один знаю.

А человечек между тем снял с плеча свою котомочку, порылся в ней, вынул пять простых бобов и протянул их на ладошке Джеку:

— Держи. Будем в расчете.

— Что такое? — изумился Джек. — Пять бобов за целую корову?

— Пять бобов, — важно подтвердил человечек. — Но каких бобов! Вечером посадишь — к утру вырастут до самого неба.

— Не может быть! — воскликнул Джек, разглядывая бобы. — А когда они вырастут до самого неба, тогда что?

— А дальше смотри сам, — отвечал человечек.

— Ну ладно, по рукам! — согласился Джек.

Он устал от ходьбы да от жары и рад был вернуться домой. К тому же любопытство его разобрало: что за диковина такая?

Взял он бобы, отдал коротышке корову. Но куда тот ее погнал, в какую сторону, Джек не приметил.

Кажется, только что стояли они рядом и вдруг пропали — ни коровы, ни прохожего.

Вернулся Джек домой и говорит матери:

— Коровенку я продал. Взгляни, какую мне дали за нее чудную цену. — И показал ей пять бобов.

Увидела мать бобы — и слушать дальше не стала: рассердилась, раскричалась, надавала Джеку тумаков, а бобы его вышвырнула за окошко. Потом села у очага и горько заплакала…

На другое утро проснулся Джек не так, как всегда. Обычно его солнце будило своим ярким светом в лицо, а теперь в комнате стоял полумрак. «Дождик на дворе, что ли?» — подумал Джек, спрыгнул с постели и выглянул в окошко.

Что за чудеса! Перед самыми его глазами колыхался целый лес стеблей, листьев и свежих зеленых побегов. За ночь бобовые ростки вымахали до самого неба; невиданная чудесная лестница высилась перед Джеком — широкая, мощная, зеленая, сверкающая на солнце.

«Ну и ну! — сказал себе Джек. — Что там матушка ни говори, а цена все-таки недурная за одну старую корову! Пусть меня олухом назовут, если эта бобовая лестница не доходит до самого неба. Однако что же дальше?»

И тут он вспомнил слова вчерашнего человечка: «А дальше смотри сам».

— Вот и посмотрю, — решил Джек.

Вылез он из окна и стал карабкаться вверх по бобовому стеблю.

Он взбирался все выше и выше, все выше и выше. Страшно подумать, как высоко ему пришлось влезть, прежде чем он наконец добрался до неба. Широкая белая дорога пролегла перед ним. Он пошел по этой дороге и вскоре увидел огромный дом, и огромная женщина стояла на пороге этого огромного дома.

— Какое чудесное утро! — приветствовал ее Джек. — И какой чудесный у вас домик, хозяйка!

— Чего тебе? — проворчала великанша, подозрительно разглядывая мальчика.

— Добрая хозяйка! — отвечал Джек. — Со вчерашнего дня у меня не было ни крошки во рту, да и вчера я остался без ужина. Не дадите ли вы мне хотя бы малюсенький кусочек на завтрак?

— На завтрак! — усмехнулась великанша. — Знай, что если ты сейчас не уберешься отсюда подобру-поздорову, то сам станешь завтраком.

— Как это? — спросил Джек.

— А так, что мой муж — великан, который ест вот таких мальчишек. Сейчас он на прогулке, но если вернется и увидит тебя — тотчас же сварит себе на завтрак.

Другой бы перепугался от таких слов, но только не Джек. Голод его был пуще страха. Он так просил и умолял великаншу дать ему хоть что-нибудь перекусить, что та наконец сжалилась, впустила его на кухню и дала немного хлеба, сыра и молока. Но едва он успел проглотить свой завтрак, как за окном раздались тяжелые шаги великана: Бум! Бом! Бум! Бом!

— Ой, выйдет мне боком моя доброта! — всполошилась великанша. — Скорее лезь в печку!

Она быстро запихнула Джека в огромную остывшую печь и прикрыла ее заслонкой. В тот же миг дверь распахнулась, и в кухню ввалился страшный великан-людоед.

Он принюхался, запыхтел громко, как кузнечный мех, и проревел:

— Видно, стареешь ты, муженек, вот и нюх у тебя притупился, — возразила ему жена. — Пахнет ведь не человеком, а носорогами, которых я сварила тебе на завтрак.

Великан не любил, когда ему напоминали о старости. Ворча да бурча, уселся он за стол и угрюмо съел все, что подала ему хозяйка. После этого велел принести свои мешки с золотом — он имел привычку пересчитывать их после еды для лучшего пищеварения.

Великанша принесла золото, положила на стол, а сама вышла приглядеть за скотиной. Ведь вся работа в доме была на ней, а великан ничего не делал — только ел и спал. Вот и сейчас — едва начал он пересчитывать свое золото, как устал, уронил голову на груду монет и захрапел. Да так, что весь дом заходил ходуном и затрясся.

Тогда Джек тихонько выбрался из печи, вскарабкался по ножке стола, ухватил один из великаньих мешков — тот, что был поближе, — и пустился с ним наутек — за дверь да за порог да бегом по широкой белой дороге, пока не прибежал к верхушке своего бобового стебля.

Там он сунул мешок за пазуху, спустился на землю, вернулся домой и отдал матери мешок с золотом. На этот раз она его не ругала, не давала тумаков, а наоборот — расцеловала и назвала молодцом.

Долго ли, коротко жили они на то золото, что принес Джек, но вот оно все вышло, и стали они такими же бедными, как и прежде.