Читаем Я пришла попрощаться онлайн бесплатно
Я пришла попрощаться
Врачи приняли ее за молодую мать, вернувшуюся за своим ребенком, и были правы. Отчасти… Она положила малышку в сумку для покупок, направилась к автостоянке и села в машину. На этом запись с камеры видеонаблюдения обрывается… Похитить ребенка прямо из больницы — что толкнуло эту женщину на такой отчаянный шаг? Если материнский инстинкт, то почему она приближается со своей драгоценной ношей к краю пропасти?
Проза / Современная прозаAnnotation
Врачи приняли ее за молодую мать, вернувшуюся за своим ребенком, и были правы. Отчасти… Она положила малышку в сумку для покупок, направилась к автостоянке и села в машину. На этом запись с камеры видеонаблюдения обрывается… Похитить ребенка прямо из больницы — что толкнуло эту женщину на такой отчаянный шаг? Если материнский инстинкт, то почему она приближается со своей драгоценной ношей к краю пропасти?
Кэролайн Оверингтон
Пролог
Часть первая
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Часть вторая
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Глава 21
notes
1
2
3
4
5
Кэролайн Оверингтон
Я пришла попрощаться
Пролог
Это произошло в четыре часа утра. Парковка возле сиднейской детской больницы была пуста. Двадцатидевятилетняя женщина, одетая в халат и тапочки, прошла через центральный вход.
Позже охрана призналась, что не обратила на нее внимания, потому что приняла за пациентку, возвращавшуюся в палату к своему ребенку.
Женщина прошла мимо медсестры, игравшей на ноутбуке в карты. Проследовала мимо палаты «Кенгурята», где лежали розовые новорожденные младенцы в кювезах, и зашла в палату «Панды», где находились шестеро малышей в возрасте до года. Они спали в больничных кроватках.
Застыв на мгновение в дверном проеме, женщина внимательно оглядела детей. Затем быстро пересекла комнату и подошла к кроватке, на которой лицом вниз, подогнув колени, лежала малышка. Белая простыня и распашонка контрастировали с темной кожей.
Женщина достала из кармана ночной рубашки нейлоновую хозяйственную сумку зеленого цвета. Это была обычная сумка, какую можно купить в любом супермаркете. Женщина поставила ее на пол и взяла ребенка на руки.
Малышка беспокойно зашевелилась, но не проснулась. Женщина осторожно опустила ребенка на дно сумки и накрыла одеялом, вынутым из кроватки. Она огляделась и увидела на подоконнике жирафа — забавную игрушку. Женщина положила его рядом с ребенком. Затем прошла через входную дверь мимо медсестры, которая продолжала играть в карты, и оказалась у парковки.
Камеры видеонаблюдения зафиксировали все ее дальнейшие действия, и большинство австралийцев смогли увидеть это в вечерних теленовостях и в Интернете.
Женщина подошла к старой «королле», поставила сумку на землю, открыла заднюю дверцу машины. Вынула игрушку и одеяло из сумки и бросила их в багажник.
На мгновение она прижала к себе девочку и вдохнула запах ее волос.
Завернув ребенка в детский конверт, она положила его на переднее сиденье. Подъехала к шлагбауму и опустила билет в автомат. Шлагбаум открылся, и машина выехала, повернула налево, на Параматт-роуд.
Это все, что можно было увидеть на записи. Но это лишь часть истории — все началось много лет назад.
Часть первая
Глава 1
Мэд Атлей
Раздался телефонный звонок, в трубке я услышал женский голос. Меня вызывали в полицейский участок — написать официальное заявление. Я выключил двигатель трактора и сказал:
— Не уверен, что могу это сделать.
И услышал в ответ:
— У вас нет выбора, мистер Атлей. Дело заведено. Судье нужны показания свидетелей. И нам необходима ваша подпись.
— Мне нечего сказать.
Женщина согласилась со мной:
— Нам это известно, но судье надо принять решение. Речь идет о вашем внуке.
— Я знаю, о ком идет речь.
И снова услышал:
— Мистер Атлей, если вы не сделаете заявление, то вас вызовут в суд. У вас действительно нет выбора.
— Я был уверен, что живу в свободной стране, — произнес я и положил телефон в карман.
На следующий день знакомый полицейский заглянул в мою кухню через москитную сетку:
— Мэд, вы здесь?
Я готовил кофе.
— Ты будешь?
Он кивнул.
— Друг, я ждал твоего звонка. Я знаю, что случилось. Вчера мне звонил секретарь.
— Вы должны сделать заявление, Мэд. Если откажетесь, вас вызовут повесткой в суд и вы будете давать показания.
— Понимаю, но не знаю, что именно нужно говорить.
— Тогда вам лучше обратиться к адвокату.
— Тебе не кажется, что адвокаты и так получили от Атлеев немалую сумму?
— Тогда сделайте это сами, но прежде хорошо подумайте. Вам ведь нужен внук, и решение вскоре будет принято.
— Спасибо за напоминание.
Поздно вечером я вышел на крыльцо. Было темно, и я включил свет.
В который раз я подумал о том, каким образом мотыльки попадают внутрь лампы.
На крыльце стоял старый стол. Я купил его для жены в 1974 году. В те дни это была дорогая вещь. Поверхность стола была сделана из огнеупорной пластмассы, поэтому на ней не оставались следы от чашек. Присев на один из четырех стульев, я вспомнил, как давно это было: женитьба, покупки… Все прошло.
Собака встала с подстилки и подошла ко мне, повиливая хвостом.
Когда я наклонился и дал ей косточку, она присела на задние лапы.
— Что, моя девочка? Давай решать, что делать.
Передо мной лежал блокнот из белой расчерченной бумаги. Я купил его в газетном киоске. Мой старый «паркер» всегда был со мной. Я открутил колпачок и стал писать.
Я начал письмо со слов: «Ваша честь, хочу предупредить, что все изложенное не является пьесой Шекспира. Я понимаю, что необходимо решить проблему, связанную с моим внуком. Полиция объяснила, что я должен уточнить некоторые эпизоды из нашей семейной истории, хотя дюжина экспертов и так изложит свою версию. Они представят нас, Атлеев, жестокими похитителями детей. Я постараюсь не обращать на это внимания. Каждый вправе иметь свое мнение. То, что я пытаюсь рассказать, — это не только моя точка зрения на все, что произошло за четыре года. Мой знакомый полицейский посоветовал обратиться к адвокату, но думаю, что я постараюсь справиться сам. В это дело было вовлечено много защитников, и они опустошили наши кошельки. Мне нелегко рассказывать об этом, поэтому я обратился за помощью к своей дочери Кэт. Клянусь Вам, Ваша честь: каждое слово, написанное мной, является правдой.
Глава 2
Я хотел бы прояснить с самого начала некоторые моменты. Меня зовут Мэд. Не Нэд, а Мэд. Полное имя Мэредит. Не надо объяснять мне, что это женское имя. Это мужское имя. По крайней мере, когда я родился, оно было мужским, я в этом уверен. Практически каждый день, с тех тор как я научился говорить, мне задавали этот вопрос.
Люди спрашивали: «Нэд?», и я отвечал: «Мэд». Они уточняли: «Мэд? Начинается с буквы “М”?», и я отвечал: «Мэд, сокращенно от Мэредит». Мне снова задавали вопрос: «Ты шутишь? Это женское имя». «Да. Вы правы. Я сам удивлен, почему мои родители об этом не подумали».
Мэд — это мужское имя. Я знаю точно. Келли — тоже мужское имя, потому что так зовут моего брата, а двух других — Линдсей и Вивьен. Мы называем их Лин и Вив. Наши знакомые говорили, что, по-видимому, наша мама очень хотела дочек, а родились мальчики. Но у нас также было две сестры: Патрисия, Триш, и Эдна, Эд.
И даже после подробных объяснений по поводу моего имени я замечал недоверчивый взгляд собеседника. Люди предполагали, что я изменил пол.
Если операция действительно была проведена, я потребую деньги назад — из-за плохой работы хирурга: «пивной» живот, лысая голова, маленький рост и большая светлая борода. Иногда я пытаюсь объяснить путаницу с именами самому себе. Меня всегда путали с Нэдом Келли — легендарным австралийским грабителем конца XIX века. Наверное, из-за бороды. Правда, я чуть меньше ростом и борода у меня аккуратнее, а в целом похож. Моей младшей дочери, когда она была маленькой, я напоминал садового гнома. Ей казалось, что гномики натянули рыбачью леску в пруду бабушкиного сада. И мои заверения, что это сделал Грампи из сказки «Семь гномов», не убеждали ее. Она еще долго сравнивала меня с ним, и, наверное, не без основания. Не могу сказать, что я сердитый и раздраженный, как Грампи. Просто трудно оставаться спокойным, пережив столько событий.
Так или иначе, меня зовут Мэд, фамилия моя Атлей. Я родился в 1950 году и был четвертым ребенком в семье. Сейчас 2009 год, и мне пятьдесят девять лет.
Может, это не очень важно для дела, но я хотел бы рассказать о своих родителях. Мой отец, Джек Атлей, во время Второй мировой войны был поваром в армии. Как и у многих парней в то время, у него была невеста, с которой он обручился до службы. Ее звали Кэтрин Мэри Маккарти. Она была родом из маленького городка Форстер, штат Новый Южный Уэльс. Поженились они в 1946 году.
Дом, в котором я вырос, до сих пор цел. Он обшит досками, и в нем две спальни. Со временем отец оборудовал внутри туалетную комнату. Мне наш дом казался просторным и удобным.
Иногда люди встречают меня и спрашивают: «Вы из Форстера? Я знаю этот район». Но они знают современный Форстер. «
В городе было три школы: государственная, католическая и англиканская. Мама была католичкой. Нас отправили учиться в школу Св. Чарльза, а сестер — в школу Св. Клэр.
Из девятерых детей у мамы осталось семеро. Грег, близнец Дэрила, умер, когда ему было пять лет. Никто так и не смог объяснить, что случилось. Мы знали, что у него бывают судороги. Сегодня это называют эпилепсией. Грега похоронили на кладбище в Танкури. Мне стыдно, но я почти не помню его. Осталась его фотография. Он был похож на Дэрила, только на голову выше. Высокий рост ему, к сожалению, не пригодился.
Моя сестра Триш тоже умерла. У нее был рак, который обнаружили еще до свадьбы. Она боролась. У нее осталось двое детей. Триш умерла в сорок семь лет. Это произошло несколько лет назад. Ее кремировали. Я пытался утешить ее детей, как мог.
После школы девочки устроились в машинописное бюро. Дэрил, Лин и я пошли работать на стройку учениками к рабочим, знакомым отца. Это было в конце шестидесятых годов. Один из городских офисов, красивое здание оранжевого цвета в венецианском стиле, построили мы.
Отца уже нет с нами. Как и Триш, он умер от рака. Когда я видел его в последний раз в больничной палате, он лежал с трубкой в горле. Отец попросил лист бумаги и написал нам: «Это все из-за курения».
Мама еще жива. Ей восемьдесят семь лет, она практически ничего не слышит и никого не узнает, путает детей и внуков.
Несколько лет назад ночью она упала, и Эдна нашла ее утром лежащей на полу. «Не беспокойся обо мне! — повторяла мама Эдне, когда та пыталась ее поднять. — Я прекрасно себя чувствую, полежала немного, поспала. Не надо волноваться».
Я не думаю, что мама хотела оказаться в доме для престарелых. Думаю, что не хотела. Но когда Эдна определила ее в пансионат, объяснив, что так будет удобно и спокойно всем, мама согласилась.
Она уже несколько лет в пансионате. Место неплохое, там есть несколько попугаев и искусственных каминов. Днем медсестры перевозят пациентов в каталках в большой зал, где они могут посмотреть телевизор.
Я стараюсь ограждать маму от всего, что происходит в моей семье, и никогда не беру ее с собой на похороны.
Давайте вернемся к Форстеру. Я окончил школу в пятнадцать лет, Келли тоже. Мы стали работать, однако в 1969 году Келли попал во Вьетнам.
Я был немного удивлен. Какие у таких парней, как мы, могут быть шансы? Провинциальный молодой человек, он получил повестку об отправке на военную базу в Пакапунуале, штат Виктория, чтобы пройти подготовку.
Конечно, Келли никогда не выступал на антивоенных митингах, как правило, они проходили в больших городах. Шесть недель он провел на базе, никому не жалуясь. Когда мой брат вернулся домой в военной форме, то выглядел как настоящий мужчина.
За месяц до отправки во Вьетнам мы пошли с ним на танцы в танцевальный зал Танкури, который я считал немного старомодным даже тогда. Я имею в виду, что это было уже после «Битлз». Именно тогда Келли и познакомился с Пэт. Глупо, конечно, но до сих пор, закрыв глаза, я вижу, как она выглядела в тот вечер. На ней было платье… чуть выше колена и белые ботинки. Она вышла из зала и села в машину Келли, чтобы покурить, и потом махала кому-то оттуда рукой.
Келли попросил ее номер телефона, но Пэт жила в женском общежитии, им не разрешалось разговаривать с мужчинами по телефону. Келли мог приехать в воскресенье и пригласить ее на чай.
Он так и сделал. Приехал и пригласил Пэт на чай.
На следующий день Келли рассказал мне, что Пэт выпрыгнула к нему через окно. Так они встречались два вечера.
Ваша честь, я не знаю, что происходило между Келли и Пэт. Я не спрашивал. В любом случае Келли уехал во Вьетнам, Пэт ему писала. Некоторое время письма от него приходили, потом перестали.
Эдна успокаивала Пэт, говорила, что письма задерживают в Сайгоне. Тогда мы многого не знали о Вьетнаме. Мне Келли продолжал писать. Однажды он прислал почтовую открытку, в которой была всего одна строчка: «Все они одинаковы».
Мама достала открытку из почтового ящика, прочитала и положила на камин, не осознав смысла написанного. Как поступают с открытками, полученными издалека? Я взял открытку с камина, отнес ее в свою комнату и сунул в книжку, лежавшую на письменном столе.
На следующий день Пэт пришла навестить Эдну. Мама подошла к камину и спросила: «Где открытка от Келли?» И Пэт удивилась:
— Келли прислал открытку?
— Да, она пришла вчера. Что ты сделал с открыткой, Мэд?
Я всегда старался говорить родителям правду, но тогда мне захотелось спрятать ее, сказать, что я потерял открытку и не знаю, где она.
Однако я молча пошел в свою комнату и принес открытку матери. Она передала открытку Пэт со словами:
— Я не поняла, о чем он пишет.
Пэт открыла конверт и прочитала.
— Что это значит, Мэд? Все они одинаковы?
— Не беспокойся, Пэт.
— Ты знаешь, что это значит, Мэд, не так ли?
Пэт повторяла одну и ту же фразу. И тогда я, пытаясь ее успокоить, сказал:
— Он имеет в виду вьетнамских девушек. Это они все одинаковы.
Она не понимала меня, не слышала.
— Когда Келли был в Пакапунуале, парни говорили о вьетнамских девушках, можно ли отличить одну от другой.
Я никогда не забуду, как Пэт смотрела на меня, широко открыв глаза.
— Келли уверял меня, что он знает, как их различить. А в открытке он пишет, что все они одинаковы.
Сейчас, вспоминая тот день, я удивляюсь, что мог произносить эти слова, стараясь убедить Пэт.
Она ушла до того, как Эдна вернулась с подносом в комнату.
— Что ты ей сказал, Мэд?
Я ничего не ответил Эдне и думал, что было неправильно рассказать обо всем Пэт. Спустя годы я понял, что люди не совершают поступки неосознанно. Мы знаем, что делаем, признаемся мы себе в этом или нет.
Спустя некоторое время я встретил Пэт. Она сделала вид, что не заметила меня, однако потом подошла и сказала:
— Пойдем покурим.
