Читаем Жизнь в шоколаде, или Записки еврейской мамы онлайн бесплатно

Часть первая. Они обязательно вырастут

Так вот ты какая, жизнь в шоколаде!

С утра дома пошел снег. И, знаете, лучше бы это был таки настоящий снег, тогда все неприятности ограничились бы лужами на полу и мокрыми потолками. Но снег был непростой, а из какао. Так вот, какая она, жизнь в шоколаде, – думала я, рассматривая припорошенную коричневым порошком квартиру. Коричневые следы вели из кухни во все комнаты. С тихим ужасом я вспомнила, что в зале лежит светлый ковер. В смысле, лежал светлый… т.е. нет, не так, лежит бывший светлый ковер… Квартира преобразилась! В воздухе витал нежный аромат ванили и опять-таки, шоколада. Цветы на шторе в кухне долго притворялись тропическими, а оказались банальной клубникой. Мы их раскусили, когда они пустили усы. Понятно, тоже шоколадные. Дети к претворению в реальность шоколадной жизни подошли творчески. Самые старшие стащили пакет с какао с антресолей, куда отчаявшиеся родители его засунули, потом доча, естественно, его просыпала. Дети не слишком расстроились, родители еще спали, и доказать без того, чтобы поймать их на месте преступления, кто виноват – невозможно. Они тренированными голосами, как в хоре, на разных высотах, дружно и одновременно поют: «Это не я». Добиться правды можно только пытками и угрозами, но мы же гуманные родители… Хуже всего, как-то я поймала себя на том, что теперь на все вопросы быстро отвечаю: «Это не я», с непередаваемой детской интонацией. Ладно, утешала я себя, в прошлой квартире они рассыпали кофе. Растворимый. И если здесь стеклопакеты, куда порошок не проникает, то в прошлой кухне стояли обычные окна. Трещинки между краской на рассохшемся дереве подоконника, незаметные зазоры в углах окна… Отмыть это не удалось. Три недели подъезд благоухал кофе (да, рассыпали всю банку, чего мелочиться), соседи благосклонно улыбались, поглядывая на нас, потом я отчаялась это вымыть и покрасила окно. Теперь подъезд стал пахнуть краской, и соседи улыбаться перестали. Хотя упаковка сообщала, что краска гипоаллергенна и без запаха, и я готова была в это поверить, но вот соседи почему-то не поверили. Так что какао – это не страшно, уговаривала я себя, плитка и ламинат отмоется, шторы постираются, шоколадные полоски и маленькие пальчики на обоях – дело житейской, с ковром, конечно, тяжелее… Пока я обдумывала все эти хозяйственные дела, доча, терзаемая виной и раскаянием, решила помыть посуду. Я вошла на кухню, и увидели греющую сердце любой матери картину – доченька, склонившись над раковиной (еще бы, стоя на стуле), трудолюбиво терла мочалкой тарелку. Рядом высилась гора уже вымытой посуды. Я смахнула слезу умиления… и рассмотрела, какой именно мочалкой она моет посуду. «Доченька, – прошелестела я, и стала нетвердой рукой нащупывать шоколадную стенку, – а где ты взяла эту мочалочку»? «Ну, это…, – произнесла моя нежная и грациозная умничка дочь, – за унитазом в ванной, а что»? Ноги подкосились. Все зверюшки с полок, присыпанные шоколадным снегом, злорадно ухмыльнулись. «А то, – рявкнула я, что я этой мочалкой драю сантехнику! А ты – посуду…» Тут мой голос прервался, доча тихо сползла со стула и проложила новую дорожку шоколадных следов в направлении детской. До этого момента это была последняя не ошоколадненная комната…

Обруч, фаршированный рисом

Знаете, что я сейчас делаю? Засыпаю рис в обруч. Вот уж не думала, что дойду до такой жизни.

Короче, я набрала лишний вес. Пришел момент, когда бегемот в зеркале посмотрел красивыми глазами и вздохнул одновременно со мной.

Я поняла – меня спасет только обруч! Талия опять станет тонкой, бедра – крутыми, а во взгляде появится поволока. Долго выбирали обруч. Первый обруч стоил всего-ничего, был веселенького зеленого цвета, и после того, как его собрали… оказался детским. Я зарычала, учла все параметры и заказала взрослый тяжелый обруч (700 г мало, 900 тоже, давай вот этот – 1200!). Обруч пришел, после сбора радовал взор, и я, счастливо вздохнув, пустила его в ход. В мечтах я уже обладала тонкой талией. На второй день стало болеть все, что выше талии, ниже и вместо. На третий день проявились синяки.

А на четвертый… Спина объявила бойкот ногам. Я легла на кровать и не смогла встать. Это было очень страшно и как-то по-дурацки смешно. После этого меня спасала физиотерапевт, которая строго-настрого запретила мне крутить такие тяжести на талии.

Короче, я купила два пластиковых обруча, легких и грациозных, и… они отказались крутиться. Просто валились на пол. Вместе и по отдельности. Да умею я крутить эти несчастные обручи с 5 лет – на талии, бедрах, шее и двух руках одновременно. Я могла бы в цирке выступать. Но эти гады пластиковые с гнусным хихиканьем просто сползали вниз и там уже корчились в приступах веселья.

И вот тогда меня осенило гениальной идеей! Надо эти обручи утяжелить.

Вначале мы их с сыном пытались разломать в месте соединения. Но они были сварены на совесть, и обручи превращались в овалы, но не сдавались.

Тогда мой старший сын притащил папину дрель и просверлил в обруче дыру. Дальше я сфотографировала его, довольного собой и с дрелью наперевес. Зашла на кухню, открыла шкафчики и замерла. Риса не было. Его не было совсем. Зато в большом количестве были макароны и гречка. Гречки так вообще аж пять пакетов.

А если вместо риса в обруч засыпать гречку, ничего? Почему именно рис? Потому что в Китае его больше всего? В отличие от гречки?

Рис нашелся в холодильнике. Вскрытый, но не непобежденный.

Дальше его героически засыпАли в обруч (сын), и размышляли о том, что в случае голода мы теперь не пропадем, такого тайника еще ни у кого не было (я). Наконец, рис утрамбовался, обруч стал весить необходимые мне 700 гр, и я, гордая и счастливая, наконец-то его крутанула. Он подумал… и сполз. Его брат-близнец зашелся в визгливом хохоте. Я еще раз крутанула. И еще.

– Слушай, дорогая, оставь это, а? Хватит мучить нас обоих – взмолился обруч, беременный рисом.

И вот я сижу и думаю: как дальше жить? Неужели моя талия ко мне не вернется?

Барабашка?

Вначале пропал фильтр. Такой, пластиковый, кухонный, в котором вода отстаивается, объемом литр. Недоумевая, мы искали его, встречаясь глазами, в которых сквозил только один вопрос: Как? Как мог потеряться такой немаленький предмет?

Предмет был обнаружен в карго – отделении, где хранятся консервы и бутылки с растительным маслом. Похихикали, спрашивая друг друга: «Это точно не ты?», но никто не признавался, и мы про это забыли.

Потом фильтр пропал еще раз, мы уже спокойнее и деловито обшарили всю кухню. Фильтр спокойно играл в прятки, находясь в подвесном шкафу с чашками.

Следующей пропала банка с сахаром. Пока дошли до магазина, питались коричневым сахаром и заменителем. Но вот как? тоже ж не маленький предметик?! Сахар обнаружился, согласно всем законам жанра, после того, как мы купили и употребили еще полкило, тоже в карго. Надо вообще все пропавшие предметы искать сразу там. Нет второго носка? Глянь в карго! Мам, дай денег? Посмотри в карго, сынок!

Далее, однажды муж позвал меня, и открыл морозильник с загадочным выражением лица. Я привычно зыркнула в сторону фильтра, но тот стоял на месте с непроницаемым видом, типа, я тут не при чем.

При чем оказалось баночка творога, непонятно почему хихикающая на верхней полке морозилки .

И пять вся семья синхронно мотала головами: типа, понятия не имею, я тут точно не при чем.

Вытащив из ящика с кастрюлями непомытый после овсяной каши ковшик, я зарычала. Смеяться уже не хотелось.

Но добила меня пластиковая миска, притворяющаяся чистой, ровно до тех пор, пока вы не брали ее в руки. Потому что дальше приходилось мыть и миску и руки. Стенки миски были жирными.

Я не знаю, кто этот шутник. Но во-первых, у меня на него очень большой острый зуб, а во-вторых, лучше бы отловить его быстрее, ибо шутки становятся все злее и опаснее.

Курьеры, терроризирующие город

Вчера вечером, пока я смотрела кино, а вся семья сладко почивала, произошло страшное. Ну, как страшное… Такое… Короче, я кино досмотрела, и, расслабленная, сладко потягиваясь, шаркая в сторону спальни, как обычно, нажала на ручку входной двери. С целью проверить, не забыли ли ее запереть на сон грядущий. Если дверь тихо открывается в ответ на нажатие, я бормочу: «Ну вот, заходи кто хочет, бери, что хочет», если уже заперта, я молча вздыхаю и шаркаю дальше.

Оказалось – бывает третий вариант. Дверь-то была заперта, но я ясно услышала, как с ручки со стороны коридора что-то соскользнуло и упало перед входной дверью.

Я мгновенно покрылась холодным потом, (вы не знаете хорошую краску от седины?), и включила свет в коридоре, лампа как раз расположена прямо над дверью. Потом, готовая ко всему, осторожно глянула в глазок.

Там ничего не было. Но я же слышала!!!

Дальше я посмотрела на то, что у меня во второй руке. Телефон. Сходить за ножом? Я все равно не решусь им воспользоваться. Звать на помощь? Все спят. А вдруг мне показалось? Причем, пару часов назад, уже после наступления темноты, домой заходил муж. Значит, тогда на двери ничего не висело.

Короче, я открыла дверь, выставив вперед телефон на манер электрошокера.

Перед дверью лежал большой яркий стикер.

«Приходите к нам! – звал он, – у нас дешевое мясо, орехи и много других радостей».

Радостей, ага. Трудолюбивые курьеры. Если я кого-то из вас увижу, то придется бороться с желанием вцепиться зубами. В выигрыше будет рекламодатель – мяса на продажу явно станет больше.

Они обязательно вырастут

Сначала они маленькие. И ты кормящая мать. И питаешься овсяной кашей. На воде, да. Никаких – кофе, шоколада, апельсинов, и вообще…

Они научились есть сами? Не спешите радоваться. Это просто другой уровень. Теперь сапожный крем, оказавшийся на полу или в зоне действия маленьких ручек – национальное бедствие. А знаете ли вы, что бывает, если вот с тюбика отвинтить крышечку, а потом папа на этот тюбик наступает? Хрясь! И хорошо, если там была зубная паста, а не сапожный крем. Почему зубная паста на полу? Не знаю. Просто факт. Его придется принять.

Из туалета ты выходишь осторожно, выглядывая и наощупь, потому что за дверью может оказаться малыш, и резко открытая дверь придаст ему неожиданное ускорение. Ага. И инфаркт у родителя. В итоге второй родитель не знает, кого спасать первым: мать с сердечным приступом и истерикой (я его убииила!) или вопящего ребенка, который так и не осознал, почему на него обрушилась Вселенная. (Проблема, что еще несколько лет ты будешь крадучись выходить из всех туалетов, пугая окружающих и заставляя их усомниться в твоей нормальности).

А потом они вырастают и можно расслабиться? Нет, это повод тренировать умственные способности. Потому что они уже освоили твой телефон и комп лучше тебя самого, на уровне интуиции.

А пароли? Хочешь – не хочешь, будешь помнить наизусть. Потому что они регулярно пользуются телеграмом, фейсбуком и другими милыми твоему сердцу приложениями. А если ты перед уходом не вышел из скайпа – кто не спрятался, я не виноват. Они еще и отвечать за тебя будут. Твоим друзьям. Нет, потом, конечно, воспитательная беседа и все такое. Но это уж потом. А вначале друзья, которые теперь боятся доверять тебе тайны. Вот так напишешь что-то, а потом окажется, что весь двор подростков с увлечением обсуждает твою проблему, благодарю покорно.

А еще они накачали каких-то вирусов, и мне уже который месяц предлагают то вступить в секретный масонский орден (осталось всего четыре места). Или купить супер кошелек, даже не знаю за сколько. Причем масонский орден всплывает слева снизу, а кошелек закрывает весь обзор. Отбиваюсь всеми руками. Если они скачают еще один вирус, все пропало. Пока я буду разбираться с кошельком и масонами, третий вылезет из монитора и меня сожрет.

Дети в магазине

Мы с мужем долго и упорно скрывали от детей мой возраст. Игра была такая. Дети в очередной раз спрашивали: «Мама, сколько тебе лет»? А папа в ответ в очередной раз начинал петь: «Дети, вашей маме снова семнадцать». Все были довольны. И тут, на каникулы дочу отправили к бабушке. Вернувшись, она первым делом заявила, мама, а я знаю, сколько тебе лет! Тебе …! Пришлось вздохнуть и признаться, ну, да, уже как-то вот не семнадцать.

Как-то раз в магазине доча громко спрашивает: «Мам, а ты уже на пенсии, да»? Люди вокруг явно расслабились и стали двигаться медленнее, поглядывая в мою сторону.

Я решила не кипишить, и осторожно, уточнила: «А почему ты так решила»?

– А потому что сидишь дома, и не работаешь.

Прекрасно, прекрасно. Надо было ее к другой бабушке отправлять, той, которая моя мама, а не мужа. Потому что если вначале я почувствовала себя старушкой, то теперь еще и иждивенкой. Не объяснять же всему магазину, что я зарабатываю деньги, не выходя из дома. А люди вокруг откровенно веселились. Старший сын веселился тоже. Мам, она думает, тебе лет семьдесят! А тебе только…

– Стоп. Хватит веселить народ.

Вышли на улицу. Возле мусорки стоит бутылка из-под водки. «Мам, а вон бутылка с водкой! А давай набухаемся»!

Я споткнулась. Вот откуда у мальчика из приличной семьи подобные выражения, а? А мысли??? Откуда???

«Есть такая группа, с названием Тату, там девушки решили, что они сошли с ума…» Я споткнулась еще раз. Потому что песню затянул младшенький, Львеночек. Пел, не выговаривая половину букв, но мелодия, как и слова, были четко узнаваемые.

Потом старшие стали громко выяснять, кто из них дурак, и гоняться друг за другом с веселым топаньем, а Львенок на тротуаре вопил, что на него сейчас наедет машина. Водитель, осторожно парковавшийся, в ответ на такую немыслимую ложь просто завис за рулем, и машина перекрыла всю дорогу возле дома. Мама шла посреди этого бедлама, рассеянно улыбаясь кончиками губ. Еще и что-то напевала при этом. Когда я осознала, что именно пою, настроение слегка испортилось. Я пела то самое: «Там девушки поют, что они сошли сума, Что вовсе им не надо, мол, фуфло или туфту, Они хотят друг друга, вот это, блин, чума»!

Ах, уехала жена…