Читаем Между нами. Руководство по самопомощи для людей, живущих с диссоциативным расстройством идентичности онлайн бесплатно

Методы психотерапии

Печатается по: Tracy Alderman, Karen Marshall. Amongst Ourselves: A Self-Help Guide to Living with Dissociative Identity Disorder.

Oakland: New Harbinger Publications, 1998

Вы держите в руках уникальную книгу, такую же уникальную, как и ее авторы, Кэрен Маршалл и Трейси Олдерман «Между нами: руководство по самопомощи для людей, живущих с диссоциативным расстройством идентичности».

Эта работа отличается от всех остальных тем, что ее авторами являются не просто теоретики, заинтересовавшиеся данной темой, а самые настоящие практики, каждую минуту своей жизни сталкивающиеся с данным явлением.

«Между нами» – название, отражающее всю многогранность явления: между нами – субличностями, между нами – людьми, живущими с диссоциативным расстройством идентичности (ДРИ), между нами – как ДРИ и общество.

Кэрен по долгу службы введет пациентов с ДРИ, помогая им социализироваться, адаптироваться к этой жизни, почувствовать себя достойными уважения членами общества, несмотря на то что произошло в их жизни много лет назад и длится до сих пор. Кроме этого, Кэрен является удивительным человеком, имеющим диагноз ДРИ. Она живет с ним, работает, строит успешные взаимоотношения, а еще помогает пройти этот же путь своим пациентам. Ее существование стало лучиком надежды для тех, чья личность когда-то разлетелась на осколки, оставив после себя лишь груду фрагментов.

Трейси, связав свою жизнь с Кэрен, получила уникальную возможность понять, каково это – жить с человеком с ДРИ; Трейси рядом в ее борьбе в самые трудные и в самые счастливые минуты их совместной жизни.

Выводам и советам Трейси и Кэрен можно доверять, ведь вряд ли найдется кто-то, знающий лучше, чем эти двое, феномен ДРИ изнутри, как это – быть таким человеком, как Кэрен, и как любить такого человека.

Да, книга содержит много на первый взгляд спорных моментов, но если приглядеться повнимательнее, авторы с поразительной точностью, предельной доступностью и душевной теплотой доносят до читателя достаточно сложные теоретические моменты, которые неподготовленному читателю не уловить из специализированной профессиональной литературы.

Книга написана для психологов, психотерапевтов и психиатров, осмеливающихся заподозрить у своих пациентов диагноз ДРИ или даже решающихся их лечить, имеющих достаточную подвижность мышления, чтобы оценить многогранность раскрытия феномена ДРИ за предельно доступными и такими человечными рассуждениями. Но в первую очередь она написана для людей, не связанных с академической практикой, самих пациентов, имеющих это расстройство, их близких, друзей, супругов и просто интересующихся данной темой. Каждый найдет в ней что-то свое. Особенно работа необходима людям, нуждающимся в доступной практической информации, тем, кто вынужден справляться с этой жизнью, когда в их сознании не одна личность, а несколько, со своими предпочтениями, интересами, взаимоотношениями.

Официально о диссоциации сказано в руководствах по психиатрической диагностике.

Согласно Американской психиатрической классификации DSM-5 (Диагностическое и статистическое руководство, 5-е изд.; APA, 2013), диссоциация – это «нарушение и (или) разрыв в нормальной интеграции сознания, памяти, идентичности, эмоциях, восприятии, представлении о теле, управлении двигательными процессами и поведением».

МКБ-10 гласит (Международная классификация болезней, 10-е изд.; ВОЗ, 1992), диссоциация – это «частичная или полная потеря нормальной интеграции между воспоминаниями о прошлом, осознанием личности и непосредственными ощущениями и контролем за движениями тела».

А МКБ-11, опубликованная в 2019 году, описывает диссоциацию как «непроизвольное нарушение или разрыв в нормальной интеграции воспоминаний, мыслей, личности, аффектах, ощущениях, восприятии, поведении или контроле движений тела».

Как можно видеть, все эти определения относятся к диссоциации как к чему-то, что обычно не должно происходить, упоминая интеграцию. Но они различаются словами, используемыми для описания этого явления: «нарушение», «разрыв» или «потеря» (частичная или полная). Несмотря на использование несколько отличных слов для описания функций или областей, в которых может произойти это нарушение или потеря, все они упоминают память, идентичность, ощущения или восприятие, движения тела, управление двигательными процессами или поведением.

Итак, что все это значит? Здоровое психологическое функционирование требует интеграции широкого спектра психических функций, включая ощущения, восприятие, мысли, эмоции и т. д. в контексте воспоминаний индивида о прошлом и надежд/планов/целей на будущее. При диссоциации этого не происходит.

Распространенным симптомом данного расстройства является диссоциативная амнезия – (очевидное) отсутствие памяти, обычно стрессового или травматического происхождения. Однако недостаток памяти очевиден только из-за природы диссоциации – доступ к памяти обычно возможен, когда человек находится в другом состоянии или части личности, под гипнозом, во сне или во время восстановления травматических переживаний. Как правило, травматик диссоциировал, не справившись с разрушительной силой травматического воздействия. И это не соотносится с симптомами при травме головного мозга или алкогольного опьянения, когда о больших промежутках времени информации нет вовсе.

Другие диссоциативные симптомы возникают по той же причине. Нарушение или отсутствие интеграции служит механизмом защиты от непереносимых переживаний. Тяжелая диссоциация часто проявляется в нарушениях идентичности, особенно в формировании фрагментов личности, развивающихся, чтобы выжить тогда и не разрушиться сейчас.

В то время как амнезия и диссоциированная идентичность являются прямыми симптомами, которые возникают только при диссоциативных или посттравматических расстройствах, другие диссоциативные симптомы возникают и при других состояниях даже у людей без психиатрического диагноза. Например, переживания деперсонализации и дереализации часто встречаются при тревожных расстройствах. А еще почти каждый из нас иногда сталкивался – как правило временно – с тем, будто он не является самим собой (деперсонализация) в моменты ярости или горевания, или что находится в середине фильма или сна (дереализация), проезжая свою остановку на автобусе. Когда эти переживания происходят на хронической основе, они считаются расстройством деперсонализации/дереализации.

Кроме того, некоторые формы диссоциации – такие как поглощение – обычно могут возникать вне диссоциативных расстройств и считаться, по существу, нормальными. Поглощение включает в себя сужение сознания, при котором учитывается только часть текущего контекста. Например, человек, интенсивно читающий книгу и не замечающий других вещей, происходящих вокруг него, будет считаться поглощенным чтением.

Как при деперсонализации/дереализации, так и при поглощении неудача интеграции связана с некоторыми естественными механизмами. Другие формы диссоциации могут включать соматические или физические ощущения, которые присутствуют: например, необъяснимая физическая боль, или отсутствуют: например, анестезия – неспособность чувствовать боль.

В данный момент не все в России согласны, что ДРИ существует. Поэтому предлагаю немного коснуться темы истории травмы и диссоциации, чтобы развеять сомнения в надуманности исследуемой темы.

В книге «Диссоциативный разум», опубликованной в 2005 году, американский психоаналитик и травматолог, доктор философии Элизабет Ф. Хауэлл пишет: «Жане (1859–1947) – главный теоретик, на чье плечо мы опираемся, когда дело доходит до диссоциации». Она утверждает: «Большинство наших теорий ПТСР согласуются с идеями Жане, даже если они не основаны на них».

Таким образом, Хауэлл посвящает 14 страниц взглядам Жане на травму и диссоциацию, один из ее выводов таков: «Работы Жане сейчас находятся в процессе серьезных изысканий и интереса. В конечном счете теория травмы и диссоциации Жане может быть гораздо более применима, чем теория вытеснения Фрейда».

Признание клинических наблюдений Жане и его теоретических представлений о травме и диссоциации действительно получило широкое признание, особенно среди тех клиницистов и исследователей, которые имеют дело с выжившими после хронической травмы. Из многих теоретиков диссоциации Жане, несомненно, представил наиболее подробный и четкий отчет о связи между разделением личности или сознания (т. е. диссоциации) и истерией. Первоначально философ и психолог-экспериментатор, занимающий должность психиатра в клинике Сальпетриера, Жане стал ведущим ученым в области изучения истерии.

Его диссертация «Автоматическая психология: Эссе о психологическом опыте в области форм деятельности человека» может рассматриваться как самая важная работа по диссоциации в истории.

Жане считал истерию «болезнью личного синтеза». Под этим он подразумевал «форму психической депрессии [т. е. пониженную интегративную способность], характеризующуюся сужением поля сознания с тенденцией к диссоциации и эмансипации систем идей и функций, составляющих личность». Определение Жане истерии ясно показывает, что он различал сужение поля сознания и диссоциацию. Для него отказ от сознания просто подразумевал, что индивиды удерживают «в их сознательном мышлении очень ограниченное количество фактов». В настоящее время многие исследователи относят явления, связанные с сужением поля сознания, такие как поглощение и вовлечение при воображении, к диссоциации. Хотя Жане не всегда прямо заявляла об этом, он думал, что эти диссоциативные «системы идей и функций» имеют свое собственное самоощущение, а также свой собственный диапазон аффектов и поведения.

Жане признавал роль конституциональной уязвимости в расстройстве личностного синтеза, но он рассматривал физические заболевания, истощение и особенно сильные эмоции, присущие травматическим переживаниям, как основные причины этого интегративного сбоя. В соответствии с этой формулировкой наиболее очевидные из этих диссоциативных систем содержат травматические воспоминания, которые он изначально описал как первичные фиксированные идеи. Эти системы состояли из «психологических и физиологических явлений, образов и движений разнообразного характера». Когда эти системы реактивируются, пациенты «продолжают действие, или, скорее, попытку действия, которая началась, когда произошла [травма], истощая себя в этих вечных возобновлениях».

Жане заметил, что диссоциативные пациенты чередуют состояния полного игнорирования и чрезмерного вовлечения в события своей травмы:

Два явно противоположных явления составляют синдром, они связаны вместе, и болезнь состоит из двух одновременных вещей: 1) неспособности субъекта сознательно и добровольно восстановить воспоминания и 2) автоматического, непреодолимого и несвоевременного воспроизведения этих воспоминаний.

Он отмечает, что травматические воспоминания/фиксированные идеи могут не только чередоваться с привычной личностью, но и вторгаться в нее, особенно когда индивид сталкивается с явными напоминаниями о травме.

Он также обратился к травматическим воспоминаниям, чтобы объяснить различие между психическими стигматами и психическими несчастными случаями, которые характеризуют истерию, не отмечая различия между диссоциацией разума и диссоциацией тела. И, как и его современники, он рассматривал симптомы, относящиеся к движениям и ощущениям, как диссоциативные по своей природе. Психические стигматы – это негативные диссоциативные симптомы, которые отражают функциональные потери, такие как потеря памяти (амнезия), чувствительности (анестезия) и двигательного контроля (например, паралич). Психические несчастные случаи являются положительными диссоциативными симптомами, которые включают острые, часто преходящие вторжения, такие как дополнительные ощущения, движения и ощущения, вплоть до крайностей полного прерывания привычной части личности. Эти полные перерывы вызваны другой частью личности пациента, которая оказывается полностью погружена в повторное переживание травмы.

Первичных фиксированные идеи, т. е. травматические воспоминания, покрываются вторичными фиксированными идеями, т. е. переживаниями, не основанными на реальных событиях, но тем не менее схожими с первичными, проявляясь в виде фантазий или снов. Например, у пациента могут развиться галлюцинации о том, что он находится в аду, что вторично связано с крайним чувством вины во время или после травматического переживания. Такие диссоциативные эпизоды были названы истерическим психозом, позднее переименованным в (реактивный) диссоциативный психоз.

По словам Жане, чем больше человек травмирован, тем сильнее фрагментация личности этого человека: «[Травмы] несут свое разрушительное влияние пропорционально их интенсивности, продолжительности и повторяемости». Он рассматривал расстройство множественной личности как наиболее сложную форму диссоциации и отмечал различия в характере, интеллектуальном функционировании и памяти между диссоциативными частями личности. Также что одни диссоциативные части имеют доступ только к своему собственному прошлому опыту, в то время как другим доступен более полный спектр индивидуального опыта. Диссоциативные части могут присутствовать бок о бок и (или) чередоваться друг с другом.