Читаем Мечты и жизнь Сары Бродерхауз онлайн бесплатно

По пологому речному берегу Сара Бродерхауз спускалась к своей сестре-двойняшке. Саре вдруг померещилось, что перед ней не Лаура, а женщина, которую она недавно видела во сне. Сестра в подвенечном платье стояла на паромной пристани. Это происходило облачным сентябрьским днем, в центральной части штата Иллинойс, в 1969 году.

— А вот и паром! — крикнул мужчина. Он стоял рядом со своей машиной на краю причала. Из машины выглядывала женщина.

Сара тащила на себе сумку с аппаратурой, она работала фотографом. Сестра согласилась ей позировать для этюда «Невеста».

— Ты когда-нибудь замечала, что у женщин с высокими прическами почему-то несчастный вид? — спросила Лаура. Мужчина сел за руль, и машина въехала на паром. — Наверное, не хотела за него замуж выходить. И даже тридцать лет спустя сидит в машине, как будто в капкан попалась. Глядит из окошка на девушку в свадебном платье и, должно быть, думает: «Бедненькая, куда ты?»

Паромщик перетянул тяжелой цепью корму и паром отвалил от причала.

— Ты вовсе не обязана выходить замуж за Мэтью, если сомневаешься, — сказала Сара. — За волосы тебя никто не тянет.

Она достала новую кассету, разорвала упаковку и зарядила камеру.

— Ты не веришь, что из нас получится хорошая пара? — спросила Лаура.

— Смотритесь вы рядом хорошо, — сказала Сара.

Они приятно контрастировали — блондин Мэтью и брюнетка Лаура.

— Мы с Мэтью — одна команда, — сказала Лаура своим мечтательным тоном.

Сара сняла ее крупным планом. Прогудел паром. Река в этом месте была неширокая.

— Еще не поздно выскочить из этого дела, — сказала Сара. Сама она и без замужества чувствовала себя узницей. — Никогда не поздно.

— Это я понимаю, — сказала Лаура и закинула руки за шею. — Из Колорадо приедут приятели Мэтью. И Стэнли тоже прилетит.

— О, Стэнли! — сказала Сара. Она всю ночь отбивалась от Стэнли в постели Мэрфи. «Если не хотела, зачем тогда первая полезла в постель?», — допытывался он.

— На той неделе мне приснилось, что меня расстреляли, — сказала Лаура обеспокоенно. — Представляешь — пули застряли под кожей вокруг сердца, кружком. И никто их не удаляет. Я подумала: «Ну, все, значит сейчас умру». А когда не умерла, стало даже как-то неинтересно.

Лаура работала медсестрой в отделении скорой помощи больницы графства. Она взглянула на небо.

— Дождик, что ли, собирается? — Она позировала. — Похоже на дождь.

Сара отступила на шаг и навела резкость.

— Не будет дождя, — сказала она.

— На меня уже капнуло, — хмуро сказала Лаура. Щелкнул затвор, шторка открылась и закрылась. — Я не считаю, что сделала ошибку, — сказала Лаура.

— Я этого и не говорила, — сказала Сара.

— Ну, подразумевала.

— Расслабься в плечах, — сказала Сара. — И гляди дружелюбнее.

Сара приникла глазом к видоискателю.

— Я хочу тебя спросить кое о чем, — сказала Лаура. Она тронула пальцем уголок рта. — Правда ли, что мужчина, с которым ты познакомилась летом на озере, — женат?

У него в комнате было прохладно, стены — цвета беж, как и в ее комнате, но пишущей машинки, вопреки ее ожиданиям, на столе не оказалось. Они встретились в лифте. От него веяло силой. Он представился ей поэтом. Саре не хотелось говорить на эту тему, но деваться было некуда.

— Он сказал, что разведен.

Полные женщины в эластичных сиреневых «топиках»[1] бродили по набережной вокруг озера. В воздухе пахло свежей сдобой с корицей. Но у Сары во рту был неприятный привкус. Он сказал, что ищет настоящую женщину. Она попробовала стать для него такой женщиной.

— Но ты ведь знаешь, какие они, мужики! — сказала Лаура.

…Они с Джеком зашли в бар, где ногу поставить было негде. Звучал голос Отиса Реддинга. Они выпили кубинского рома. Бар примыкал к ресторану дешевого мотеля. Она утонула в синтетических подушках в самом темном углу. Отсюда было видно, как женщины заходили в дамский туалет и выходили обратно. Он встал и пошел играть на бильярде. Она прислушивалась к стуку шаров.

— Он научил меня играть на бильярде, — сказала Сара. — Мы даже сгоняли несколько партий.

— А ты не подумала, каково его жене?

— Она нас накрыла.

Лаура слабо ахнула, раскрыв рот, как рыба. Сара успела ее снять. С Лаурой такие ужасы не случались. Поскольку они были близнецами, в жизни Сары редко происходило такое, чего не бывало с Лаурой.

Когда его жена открыла дверь в ванную, Сара уткнулась лицом в банное полотенце.

— А я-то думала, Джек, что я у тебя одна-единственная и необыкновенная, — сказала его жена.

— О, господи, это ты, Бренда, — сказал он, вылезая из постели. Он натянул трусы. — Почему не предупредила, что приедешь?

— Какой ужас! — прошептала Лаура. Она взглянула в объектив камеры. — Ты хоть понимаешь, насколько это все непристойно?

— Об этом я не думала.

— Как же можно было об этом не думать?

Сара заметила, что освещение изменилось.

Он был у нее первым мужчиной в жизни.

Она переставила диафрагму. «Только когда ты занимаешься со мной любовью, — сказала она ему бесстыже, — я понимаю, что действительно живу на свете».

— Нежели ты не могла воздержаться? — спросила Лаура.

— А зачем?

Лаура поджала губы и как-то сникла.

— Просто я не хочу, чтобы ты мучилась из-за него.

— Я и не мучаюсь, — сказала Сара.

— Он тебе звонит, пишет? — спросила Лаура.

Раз спрашивает, значит не знает.

— Нет, никогда.

Он названивал ей отовсюду — из Милуоки, Хэммонда. Всякий раз она давала себе слово, что повесит трубку, если это он, но, услышав его голос, ничего не могла с собой доделать. Он говорил ей то, что она сама думала. Он предупреждал, что без него ее жизнь будет пуста и бесцельна.

— Еще один вопрос и больше ни гугу, — сказала Лаура. — Ты увлеклась им потому, что он женатый?

— Я сначала даже не знала, что он женат, — ответила Сара спокойно.

Когда она это обнаружила, она прошептала! «У меня связь с женатым мужчиной!» Ни у кого из ее знакомых такого не было.

— Говорят, тут кто-то замуж собрался? — спросил Мэрвин.

Огни рекламы «Все для рыболова» то вспыхивали, то гасли за его спиной. Мэрвин приторговывал блеснами и прочими рыболовными снастями.

— Через неделю, — сказала Лаура.

Они сидели в баре. Правая рука Мэрвина лежала на стойке. На кисти не хватало трех пальцев.

— Ничего парень-то?

— Хороший, — ответила Лаура.

— А почему черви вылезают из земли во время дождя? — спросила Сара. Мэрвин торговал и червями.

Он скривил рот и не удостоил ее ответом.

— Я думаю, это потому, что им тонуть неохота, правильно? — допытывалась Сара.

Мэрвин достал пару бутылок пива из холодильника и выставил на стойку перед двумя мужчинами, собравшимися, судя по высоким резиновым сапогам, на рыбалку.

— Опасное тут местечко, — тихо сказала Сара.

— Не бойся, все нормально, — сказала Лаура. — Мэрвин знаком с нашим папой.

Она слезла с табурета и подошла к музыкальному ящику. Едва она опустила четвертак, зазвучал голос Глена Кемпбелла. Она вернулась к стойке. Вечерело. За их спинами на потрескавшемся линолеуме стояли столики с красным пластиковым покрытием.

— Вы что, девчата, — близняшки? — спросил один из рыболовов. — Мы вот тут с приятелем заспорили.

— Да, мы — близнецы, — сказала Лаура, снова взбираясь на табурет.

— Уверен, что вы порядочно народу одурачили, — сказал рыболов, натягивая кепочку.

— Да, быть двойняшками ужасно весело, — сказала Лаура.

— Я в детстве тоже мечтал, чтобы у меня был братишка-близнец. — Он подался вперед, чтобы лучше разглядеть сестер. Сара тоже посмотрела на него.

— Все так говорят, — сказала она. — Это от одиночества.

Когда ей было восемь, она чувствовала себя такой одинокой, что выдумала себе тайную подругу.

— Послушай, ты не знаешь, когда в этой забегаловке веселятся? — спросил первый.

— По субботним вечерам здесь играет оркестр, — сказала Лаура.

— А ты приедешь сюда в субботу?

— В субботу я выхожу замуж, — сказала Лаура.

— Слишком ты молода, чтоб замуж выходить, — сказал он, покачал головой и засмеялся.

— Ну, уж не такие мы молоденькие, — выпалила Лаура. — В июне колледж окончили.

— Здесь, в городе? — спросил он.

— Ага, — сказала Лаура. — Она взглянула на Мэрвина. — Я проголодалась, — сказала она. — Польская колбаса есть?

— Вам одну на двоих? — спросил Мэрвин.

— У меня найдется для нее колбаса, — сказал один из рыболовов.

— Я что-то не то сказала? — прошептала Лаура, повернувшись к Саре.

Когда Сара раньше работала официанткой, она не думала о себе как об официантке. Когда она слала с женатым мужчиной, она тоже не причисляла себя к тем, кто путается с чужими мужьями. Лаура не стала бы заниматься ни тем, ни этим. Кто был прав? Сара через зеркало посмотрела на Лауру. Рядом с ней она увидела себя, будто в чьем-то сне.

— Вообще-то, вы что за пташечки? — спросил рыболов.

— Мы — двойняшки, которые зашли выпить пива. — Она обняла Сару одной рукой, как дома.

Теперь Лаура покидала Сару ради Мэтью Ренда. Освободившись от общества Лауры, Сара ощутила себя воздушным шариком, который раздувается, колеблется и вдруг отрывается от привязи. Сара увидела себя летящей по небу с расплывающимся лицом и загребающими воздух руками.

У женщины из Сариного сна были лазурные глаза. Она шла по улице городка на Среднем Западе, миновала белый каркасный дом с жалюзи на окнах. Черный кот во дворе поднял лапу над сломанным цветком и превратился в кота белого. Ее мама прошла, как кот, безупречно размеренным шагом, по растрескавшемуся цементу позади клена, с которого чуть не до земли свешивались гроздья крылатых семян. Казалось, из клена вот-вот брызнет сок и заструится по коре. Лазурные кошачьи глаза не мигали и все видели. Она крикнула:

— Это я, — Сара!

Она стояла на широкой передней веранде дома, где жили старые тетки — бабушкины сестры. На улице за ее спиной было тихо. В доме не всегда была такая темень. Она потянула за ручку стеклянную, занавешенную изнутри дверь и вошла в прохладную прихожую. Где-то тихо жужжал какой-то мотор, не нарушая звонкой тишины, стоявшей в комнатах. Пахло землей.

— А я знаю, какая из двух пришла, — крикнула из гостиной Милдред. Голос был дребезжащий и все-таки мелодичный. Тетя была натурой музыкальной.

Милдред раскачивалась в качалке рядом с пианино. Руки ее сонно покоились на коленях. Сара села на вертящийся табурет для пианино. Жалюзи затеняли окно, в комнате было сумрачно. Сара увидела себя перед окном, задумчивую, в контражуре от падающего сзади света.

— Вы будете на свадьбе Лауры в субботу? — спросила Сара.

— Маргарет стала хуже, чем прежде, чувствовать себя на людях, — сказала Милдред. Сестра ее Маргарет была на три года ее старше.

— Могла бы и одна поехать.

— Не уверена, что смогу, — сказала Милдред. Она вытащила из корзины рядом с креслом свое вязанье. — Куда они отправляются на медовый месяц?

— На Багамы.

— Я когда-то ездила на Скалистые горы, — сказала Милдред. Она, прищурившись, смотрела на вязанье. — Помню, распахиваю французские двери[2], а передо мной — горы!

— А я западнее Миссисипи нигде не была, — сказала Сара.

Она крутанулась на табурете и, повернувшись лицом к пианино, сыграла гамму ми-минор. Над пианино висел портрет Иисуса в овальной раме.

— Брат моей матери путешествовал по Миссури, — сказала Милдред. — Он играл на тромбоне и ставил развлекательные программы.

В гостиную вошла Маргарет — с прямыми плечами, тыча перед собой в пол палочкой. На ней было цветастое платье, как у Милдред, но на размер больше. Они заказывали себе все одинаковое по каталогу универмага Монтгомери. Все считали само собою разумеющимся, что Маргарет проживет дольше — она знала счет деньгам.

— Она интересовалась, пойдем ли мы на свадьбу, — сказала Милдред и перестала вязать.

— Лаурин молодой человек выглядит, как истинный джентльмен, — сказала Маргарет.

— Он очень старается так выглядеть, — сказала Сара, глядя в клавиши.

Мэтью был щеголем, он носил ковбойские сапожки, костюм солидного бизнесмена и гонял по городу в новеньком желтом фургончике.

— Я себя на людях чувствую уже не так легко, как прежде, — сказала Маргарет.

— Мэтью, Марк, Люк и Джон — какие все славные имена, — сказала Милдред.

Маргарет подошла к окну и потрогала листья африканской фиалки.

— По-моему, растение нужно полить. — сказать она.

Войдя в кухню, Сара услышала тиканье дедушкиных настенных часов, доносившееся из библиотеки, где ей всегда бывало зябко. Часы тикали робко, неуверенно. Она достала лейку из чулана и поставила в раковину. Внезапно она почувствовала себя ужасно одинокой. Она отвернула кран до упора и вода переполнила лейку.

— Правее от тебя, — услышала Сара, возвращаясь в гостиную, голос Маргарет. Милдред стояла на четвереньках и сосредоточенно шлепала ладонью по ковру.

— От тебя правее, — сказала Маргарет. — До сих пор не знает, где право, где лево. Они тикают?

— Никто в этом семействе не различает где право, где лево, — сказала Милдред.

— Ради бога, тетя, встань с пола. — Она помогла Милдред подняться на ноги. — Можешь мне объяснить, что ты делаешь?

— Она уронила свои часы, — сказала Милдред, стряхивая пыль с колен.

— Надо отвезти часы к мистеру Оглеби, чтобы он поставил новый ремешок, — сказала Маргарет с обиженным, как всегда, лицом. — У мистера Оглеби есть ремешки, которые мне нравятся.

— Мистер Оглеби тебе нравится, — сказала Милдред.

— Давай я тебя сейчас отвезу к мистеру Оглеби, — сказала Сара.

— Тебе некогда, — сказала Маргарет, опуская часики в карман.

— У меня обеденный перерыв, — сказала Сара. Она работала в редакции городской газеты.

— Если она хочет, пусть отвезет, — сказала Милдред.

— Иногда люди помогают, а потом на тебя же и дуются, — сказала Маргарет, ни на кого не глядя.

— Берите кофты и сумки и поехали, — сказала Сара голосом своей матери. Казалось, голос донесся от окна.

— Я подозреваю, что ты побаиваешься ездить в этом маленьком автомобильчике, — сказала Маргарет, усевшись на переднем сиденье рядом с Сарой. Милдред села сзади.

— Нисколько я не побаиваюсь, — сказала Милдред.

Сара включила зажигание. Улица утопала в тени, но день был солнечный.

— Я когда-то хорошо водила машину, — сказала Маргарет в ветровое стекло. Она перестала водить в восемьдесят три года. Милдред никогда не сидела за рулем.

— Ты можешь включить отопление? — попросила Милдред.

— Да ведь не холодно, тетя Милдред, — сказала Сара. Она поставила ногу на газ.

— Я мерзну, — сказала Милдред. — Ты забыла полить фиалку, Маргарет.

— Я так и знала, что мы что-нибудь да забудем, — сказала Маргарет. Она стала заново складывать кофту, лежавшую у нее на коленях.

— А плиту ты выключила? — спросила Милдред. — И еще я волнуюсь, как бы компрессор в холодильнике не сгорел.

— Если это тебя беспокоит, — сказала Сара, — попроси папу, чтобы он зашел и посмотрел ваш холодильник. — Она включила печку и отъехала от тротуара.

— Ллойд все может починить, — сказала Милдред. — Я не сомневаюсь. — Она проверила, до упора ли поднято стекло с ее стороны.

— Я что-то читала в «Колонке умельца» насчет змеевика в холодильнике, — сказала Маргарет.

— А ты читала, что весной будет солнечное затмение? — спросила Милдред. — Последнее полное затмение в этом веке.

— Вот как! — воскликнула Маргарет.

Сара завернула за угол и выехала на солнечный свет.