Читаем Агнес на краю света онлайн бесплатно
Агнес на краю света
«Рассказ служанки» переплетается с «Дикими» в этом уникальном, романтическом романе от Келли Маквильямс. Агнес любит свой дом в Ред Крик — с его тихими, солнечным рассветами, пыльными дорогами и его Господом. Здесь она безустанно заботится о своих младших братьях и сестрах, и следует строгим законам городка. Вот только она не знает, что Ред Крик — это культ под управлением сумасшедшего, считающего себя пророком. Повстречав Дэнни, мальчика извне, Агнес начинает задаваться вопросом, — что же является грехом, а что — нет? Ее младший брат Иезекииль умрет без инсулина, который она выменивает раз в месяц, идя наперекор запрету медицины. Совершает ли она грех, спасая его? Или же грешна ее сестра Бет, мечтающая о мире за пределами Ред Крика? По мере того, как Пророк становится все более опасным, Агнес понимает, что она должна бежать с Иезекиилем, бросив всех, включая Бет. Но и Извне небезопасно: среди населения со страшной скоростью. распространяется вирусная пандемия. Когда Агнес решается сделать выбор, между ней и Вирусом устанавливается таинственная связь. Но в мире, где вера, чудеса и жестокость уже давно неразличимы, сможет ли Агнес сделать выбор между спасением своей семьи и спасением мира?
Романы / Любовно-фантастические романыКелли Маквильямс
Агнес на краю света
Переведено специально для группы
˜"*°†Мир фэнтез膕°*"˜
Оригинальное название: Agnes at the End of the World
Автор: Келли Маквильямс / Kelly McWilliams
Перевод: maryiv1205, Jasmine, stydgistory
Редактор: Карина Романенко
ПРОЛОГ
Жила-была девочка в трейлере на ранчо, под широким белым небом, усеянном облаками. Управлял здесь всем и вся Пророк — хмурый мужчина, похожий на ворону. Когда девочка не молилась или не занималась домашней работой, она кружилась на лугу, танцуя с пчелками и одуванчиками, пока отец не звал ее с крыльца:
— Агнес, домой!
И она бежала.
Мирская музыка в мире Агнес была запрещена, а вместе с ней — телевидение, радио и прочие греховные технологии. Она носила домотканые платья, закрывавшие каждый дюйм кожи, в которых было невыносимо жарко. С двенадцати лет мальчикам и девочкам запрещалось играть вместе, а Пророк с насмешкой называл детей маленькими грешниками.
Тем не менее, Агнес любила свой мир. Любила луг, скалистый каньон и ястребов, которые кричали над головой, взлетая невероятно высоко.
И в один прекрасный день луг заговорил с ней. Она танцевала, когда гудение прошло сквозь подошвы ее ступней, передаваясь маленьким, девчачьим косточкам.
Это было словно песня. Старая песня. Девочка прижалась ухом к земле и слушала. Скалы пульсировали, камни отзывались эхом, и тучи, деревья, листья мелодично шелестели. Девочка улыбнулась полным сердцем, потому что Господь открыл ей уши. Он царапнул землю своим ногтем и обнаружил скрытый мир.
Девушка была еще слишком мала, чтобы понять, как опасно быть одной в стране, где Пророк ожидал, что его верные подданные будут маршировать, как марионетки, рука об руку, похожие друг на друга, как две капли воды.
Совершенное послушание рождает совершенную веру.
В воскресной школе миссис Кинг спросила у детей, не забывают ли они молиться.
— Мне не нужно молиться, — сказала Агнес. — Потому что Бог поёт для меня, всегда и везде.
Дети зашептались. Учительница же с пунцовым от ярости лицом стремглав пересекла комнату и схватила руку Агнес, вытянув ее через стол. А затем с силой принялась бить корешком Библии по костяшкам девочки, удар за ударом, пока кожа над костяшкой среднего пальца правой руки не лопнула, как орех.
Кисть пронзила боль. Но девочка знала, что кричать нельзя.
Женщина наклонилась и ядовито прошипела ей на ухо:
— Дерзкое дитя! Только Пророк может слышать голос Господа. Соврешь еще раз, и я покажу тебе, что такое настоящая боль.
Той ночью, баюкая опухшую, пульсирующую болью руку, девочка повторяла, как заклинание, что она никогда не слышала, как поют небеса, или гудит земля. Что она никогда не слышала таких прекрасных и таких ужасных вещей.
Никогда-никогда.
Совершенное послушание рождает совершенную веру.
Агнес так сильно старалась поверить, что ничего не слышала, что однажды это стало правдой. Мир умолк, и все песни стихли, будто задутое пламя свечи.
Когда она вернулась на гудевший от пчёл луг, босоногая и полная сомнений, то ничего не услышала.
Совсем ничего.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
-
1
-
— Агнес, ты решилась на бунт?
Вопрос застал ее врасплох, словно щелчок винтовки в темноте. Агнес замерла со свисающим с плеча рюкзаком, сжимая дверную ручку трейлера. Была без четверти полночь, а ее пятнадцатилетняя сестра сидела на кровати, жадно уставившись на нее.
Пульс Агнес застучал в ее ушах, выбивая одно-единственное слово: попалась.
Вот уже два года она ускользала из дома в последнюю субботу месяца, и ее еще ни разу не увидели.
Никто бы никогда не заподозрил, что такая милая, работящая девушка регулярно нарушает один из самых суровых законов Ред Крика — не связываться с Чужаками.
За это ее могли изгнать, и она бы никогда не стала так рисковать, если бы на кону не стояла жизнь ее брата. К счастью, все в ее семье крепко спали. Но какой-то звук — или дурное предчувствие — этой ночью разбудили ее сестру.
Агнес закрыла глаза, страшась правды.
Больше всего ей всегда хотелось быть праведной. Понимает ли Господь, что она никогда не хотела нарушать Его Законы?
Понял бы Пророк, если бы узнал об этом?
— Ты можешь мне рассказать, — принялась уговаривать ее сестра. — Я не стану тебя осуждать. Я единственная, кто не станет.
— Пожалуйста, Бет, — взмолилась она. — Ложись спать.
Бет уже стояла босиком на полу, дрожа от холода, в белой ночной рубашке. Ее глаза светились в темноте, и Агнес почувствовала холодный прилив страха. Ей было хорошо знакомо упрямство сестры.
Ох, ну почему Бет не продолжила спать, как все предыдущие разы?
— Куда бы ты ни шла, возьми меня с собой.
— Это слишком опасно.
Бет обвела взглядом гостиную.
— Мне все равно. Здесь до смерти скучно. Пожалуйста.
Близнецы перевернулись в своей кроватке. Агнес затаила дыхание, но младшие девочки не проснулись. В дальнем углу свет ночника-распятия озарял лицо спящего Иезекииля.
Сколько Агнес себя помнила, они все делили с Бет — кровать, расческу, мечты.
Всё, кроме этого. Единственного секрета Агнес; слишком опасного, чтобы им делиться.
Глаза Бет загорелись.
— Это парень? Да?
Агнес потерла переносицу. Она искренне любила сестру, но люди шептались, что от нее только и следовало ждать беды. Они поговаривали, что Бет была импульсивной, испорченной, тщеславной — в общем, именно той девушкой, которая заведёт невинного парня в тень долины смерти.
Но Агнес слишком любила её, чтобы верить в эту чепуху.
— Нет, — тихо ответила она. — Я не встречаюсь с парнем. Почему ты вообще о таком меня спрашиваешь?
Бет склонила голову набок, раздумывая.
— Если это не парень, тогда что?
У Агнес вспыхнули щеки. Она ненавидела вести эту скрытную двойную жизнь — ложь порождает еще большую ложь, и она сгорала от постоянного стыда.
Она встретилась взглядом с хорошенькими зелеными, словно мелководье óзера, глазами Бет, и чуть было не созналась.
Ей хотелось рассказать, что у неё нет выбора. Что она продала свою душу два года назад. И если бы она этого не сделала, то их семья уже похоронила бы Иезекииля на лугу. Но спасение его жизни было тяжким грехом, и этот крест нести ей — и только ей одной. Как бы сильно она не любила сестру, она знала, что Бет не была достаточно сильна, чтобы долго нести это бремя.
Ради спасения жизни брата Агнес прикусила язык.
— Если ты решила бунтовать, я пойму, — не сдавалась Бет. — Разве ты не знаешь, что у меня тоже есть сомнения? Я думаю, Ред Крик в последнее вре…
— Прекрати, — шикнула Агнес. На сегодня с нее было довольно любопытства младшей сестры. — Куда я иду — не твое дело!
Бет отшатнулась, словно от пощечины. Затем ее миловидное личико исказилось от гнева, и Агнес непроизвольно вздрогнула.
— Все всегда говорят, какая ты праведнная, — фыркнула Бет. — Но это все ложь, не так ли?
— Бет. — Она хотела, чтобы та ее поняла. — Я стараюсь изо всех сил.
Агнес посмотрела на Иезекииля, сжимавшего плюшевую овечку, и тут же отвела взгляд.
— Ты думаешь, я ребенок, — голос Бет наполнился обидой. — Но ты не можешь все время держать меня в неведении.
— Не выдавай, — потребовала она. — Можешь меня ненавидеть, только не выдавай.
— Ладно. — Бет отвернулась от нее, копаясь под матрасом в поисках дневника. — Но я тебе этого никогда не прощу. Никогда.
Она яростно принялась царапать в тетради, прячась в своем собственном маленьком мире.
Она оглянулась на часы и у нее ёкнуло сердце. Почти полночь. У нее было мало времени.
Агнес тихонько толкнула трейлерную дверь и выскользнула на вечерний воздух.
Ночь пахла лавандой, пылью и опасностью.
Агнес всегда встречалась с Чужачкой на кладбище семьи Кинг, у подножия холмистого луга, который расстилался зеленым ковром от их крыльца до самой опушки леса. Кладбище означало границу, которую она никак не могла пересечь. Конец ее мира; там, где вступал во владения дикий мир Извне.
Держа фонарик и голубой холодильник для пикника, она поспешила к небольшой кучке надгробий, торчавших из земли, будто гнилые зубы. Трава была бархатной, а луна напоминала белый ломтик хлеба.
Чужачки не было.
У Агнес подкатил комок к горлу, и она опустилась среди могил в ожидании встречи.
Семья Кинг потеряла пятерых детей. Надгробия гласили: ИЕРЕМИЯ, МЕРТВОРОЖДЕННЫЙ. АННАБЕЛЬ, МЕРТВОРОЖДЕННАЯ. НОЙ, МЕРТВОРОЖДЕННЫЙ. А еще ИОНА и РУФЬ.
Руфь была прекрасной малышкой, и Агнес никогда бы не забыла ее похорон. Маленький деревянный гробик и то, как крохотные детские пальчики были сжаты в кулачки, словно лепестки бутона. Пророк сказал, что исполнилась воля Господня, когда лихорадка забрала жизнь ребенка, и Агнес ему поверила. Но у нее болело сердце за ребенка и его мать, которую винил весь Ред Крик. То был знак: раз у женщины умерло так много детей, значит, она заслужила гнев Господень, и с этим осуждением ей приходилось жить.
Тогда, на кладбище, Агнес, как молния, поразила чёткая уверенность: она должна поддерживать жизнь Иезекииля… делать ему уколы, проверять кровь, молиться, чтобы он не упал в обморок, когда ее не будет рядом, чтобы привести его в чувство… у нее голова шла кругом от мучительной, нечестивой необходимости заботиться о таком больном ребенке.
Она должна уйти отсюда. Прийти домой, покаяться, и молить у Господа прощения. Если Иезекииль заболеет, или даже умрет — она не имеет права вмешиваться.
Но девушка словно приросла к земле. Она любила своего маленького брата всей душой, и скорее бы потеряла свой шанс попасть на небеса, чем снова увидела бы его таким же больным, как прежде.
— Агнес?
Она обернулась и увидела, что к ней приближается Чужачка. Женщина средних лет, одетая в хлопчатобумажный костюм медсестры. Ее волосы были уложены красивой косой вокруг головы, а губы были ярко накрашены. Кожа женщины была темнее, чем все, что она когда-либо видела раньше… коричневая, почти черная. Пророк назвал бы ее дочерью Каина, представительницей давным-давно проклятой расы. Но Агнес изо всех сил старалась смотреть на нее, как на помощницу, державшую в руке, усеянной кольцами, переносной холодильник, полный спасительных лекарств.
Ее звали Матильда, и два года назад она спасла Иезекиилю жизнь. И погрузила Агнес в этот бесконечный кошмар наяву.
— Прости за опоздание, — Матильда остановилась, переводя дыхание. — В больнице настоящий хаос. У вас там все в порядке?
— Никаких проблем, мэм.
Женщина моргнула.
— И никаких болезней? Ничего странного?
Агнес не знала, о чем она говорила, и ей это было не интересно. Ей хотелось, чтобы Матильда поскорее закончила, и она смогла вернуться обратно в свой мир и забыть обо всём этом.
Или попытаться забыть.
— Ах, милая, ты такая бледная. — Матильда коснулась ее плеча. — Дома все в порядке? Ты же знаешь, что можешь мне всё рассказать.
Агнес отвернулась, смаргивая слезы. Было бы намного легче, если бы она могла ненавидеть Чужаков. Но Матильда была нежной, по-матерински заботливой, а Агнес тосковала по матери с тех пор, как ее собственная мама слегла. Может быть, Матильда это знала. А может, она просто играла роль. Разве Пророк не говорил, что Чужаки попытаются обмануть их? Что они будут скрывать свое зло, пока не станет слишком поздно?
— Тебе никогда не хотелось оставить это место? Ходить в школу?
Агнес ощетинилась.
— Я хожу в школу. По воскресеньям.
Матильда нахмурилась.
— Я говорю о настоящей школе, с остальными детьми. Об общем образовании.
— Я бы ее ненавидела пуще всего остального. — Агнес спохватилась, понизив голос. — Чужие учения стоят против нашей веры.
Матильда печально улыбнулась.
— Ты хорошая девочка, стараешься следовать вере и заботиться о своем брате. Но, Агнес, послушание и вера — не одно и тоже.
— Мы вам не нравимся. — упрямо заявила Агнес. — Но мы следуем Слову Божьему.
Медсестра покачала головой.
— Просто подумай над моими словами, хорошо?
Агнес оглянулась на свой трейлер, видневшийся на вершине холма. Каждую минуту, проведенную на кладбище, она рисковала всем. Если кто-то поймает ее, она может никогда больше не увидеть своих братьев и сестер, а дети — это все, что у нее было.
Агнес поклялась, что будет думать о Чужачке как можно меньше, как только рассветёт и её брат получит лекарство.
— Инсулина хватит на тридцать дней, — деловито произнесла женщина и вручила Агнес голубой переносной холодильник.
Он оказался тяжелым — будто груз грехов оттягивал руку Агнес. В обмен девушка протянула Матильде пустой контейнер и сложенный вчетверо листок из блокнота: журнал диабетика Иезекииля.
В нем она отмечала его уровень сахара в крови, съеденные углеводы и уровень активности. Внутри у девушки все сжалось, пока Матильда читала записи. Агнес должна была удерживать уровень глюкозы в крови Иезекииля между 80 и 130 мг/дл1, и она прилагала для этого все усилия. Но несмотря на постоянную бдительность, график в журнале показывал пики и падения уровня глюкозы, напоминавшие карту гористой местности Ред Крик.
Взгляд Матильды смягчился.
— Колебания в пределах нормы. Ты хорошо справляешься. Дай угадаю. Наверное, тебе эти цифры уже снятся?
Агнес выдавила слабую улыбку, вспоминая книгу о подсчете углеводов, которую Матильда дала ей два года назад. Она практически выучила ее наизусть.
Матильда посмотрела ей в глаза.
— Агнес. Если бы вы жили в мире Извне, у нас была бы вся сила технологий для сохранения жизни твоему брату.
Матильда покорно вздохнула.
— Кстати, где ты хранишь инсулин?
Агнес закусила губу, зная, как дико это прозвучит.
— Я закапываю его у нас в саду. Поглубже, где земля прохладная.
Матильда потрясенно взглянула на девочку.
— Да… Конечно, ты же не можешь держать его в холодильнике. Ты права, мне не нравится то, что я слышала об этом месте. Но
Агнес на секунду почувствовала себя польщённой, но быстро взяла себя в руки. Не проявлять слабость. Она быстро засунула контейнер в рюкзак.
Когда она подняла голову, Матильда снова хмурилась, и у Агнес все похолодело внутри.
— Послушай, — сказал Матильда. — Я не смогу прийти в следующем месяце. У меня будет больше рабочих дней.
Агнес замерла, вспоминая первый приступ Иезекииля. Как близок он был к смерти.
— Милая, я пришлю кое-кого другого. Моего сына, Дэнни.
Сына?
Она с ума сошла?
Агнес уже собралась возразить, сказать Матильде, что она не может ни при каких условиях убегать ночью из дома, чтобы встретиться с парнем. Господь точно уничтожит ее за это — если Его не опередит ее отец.
В голове снова всплыл нетерпеливо-оживлённый голос Бет:
