Читаем Мадлен. Пропавшая дочь. Исповедь матери, обвиненной в похищении собственного ребенка онлайн бесплатно

Annotation

Одна похищенная девочка, 37 детективов, 40 тысяч свидетельств, 200 следов, ведущих в никуда… Семейный отдых в Португалии обернулся трагедией: трехлетнюю Мадлен похитили прямо из ее кроватки в гостиничном номере. Родители находились в сотне метров от места преступления, в котором местные власти недолго думая обвинили… их самих! Фотография светловолосой девочки с большими глазами обошла весь мир. И теперь, пять лет спустя, в материнском сердце теплится надежда, что Мадлен вернется домой…

Кейт Мак-Канн

ПРЕДИСЛОВИЕ

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

ПРИЗЫВ К ДЕЙСТВИЮ

ОСНОВНЫЕ СВИДЕТЕЛЬСТВА

ПРОПАВШИЕ, ПОХИЩЕННЫЕ И ЭКСПЛУАТИРУЕМЫЕ ДЕТИ

БЛАГОДАРНОСТИ

ФОТОГРАФИИ ПРЕДОСТАВЛЕНЫ

notes

1

2

3

4

5

6

7

Кейт Мак-Канн

Мадлен

Пропавшая дочь

Нашим троим прекрасным детям, Мадлен, Шону и Амели, за то, что обогатили нашу жизнь и сделали нас счастливыми родителями

ПРЕДИСЛОВИЕ

Решение опубликовать эту книгу далось очень нелегко и было принято с тяжелым сердцем. Чтобы осмелиться поведать нашу историю, моему мужу Джерри и мне пришлось принять во внимание множество самых разных моментов, не последний из которых — как это отразится на жизни наших троих детей.

Причина, побудившая меня приступить к работе, проста — желание рассказать правду. Я давно собиралась достоверно и подробно описать то, что случилось с нашей семьей, для наших детей, Мадлен, Шона и Амели, чтобы, когда они будут к этому готовы, в их распоряжении оказались факты, собранные в одном месте. Я хотела, чтобы у них всегда был доступ к хронике того, что произошло в действительности, независимо от того, сколько пройдет времени. Им уже пришлось пережить слишком много и впереди их ждут новые испытания. Понимание того, через что мы прошли, позволит им в будущем справиться с тем, что может преподнести им жизнь.

Решиться поделиться очень личным с миром оказалось труднее, чем мы предполагали. Конечно же мы хотим, чтобы люди узнали правду, ибо за последние четыре года вокруг исчезновения Мадлен, вокруг Джерри, меня и нашей семьи возникло слишком много домыслов, постоянно опровергать которые порой мучительно. В прессе можно было прочесть десятки историй, авторы которых часто даже не знали, а может, для них это было не важно, есть ли в них хотя бы крупица истины. Нашей семье они причинили немало боли, но главное — они мешают поискам Мадлен. Кое-кто воспользовался возможностью заработать на нашем горе, в результате чего появилось несколько книг о нашей дочери, и в некоторых даже якобы открывали глаза читателям на то, «что произошло на самом деле». Это по меньшей мере странно, потому что единственный человек, которому все известно, — тот, кто похитил ее 3 мая 2007 года. Многие из этих авторов получали информацию не из первых рук и основывали свои теории на полуправде, домыслах и чистой воды лжи, почерпнутых из прессы и Интернета.

Поиски Мадлен не оставляют нам ни сил, ни времени отвечать на эти выпады против нашей семьи. Пережить этот ужас — исчезновение нашей дочери — было нелегко. Все остальное отошло на второй план. Страданиям, которые может вынести человек, есть предел. Но это не означает, что несправедливость не причиняет боли. Нам с Джерри удалось сосредоточиться на одной цели и провести тщательное расследование, хотя, поверьте, иногда нас захлестывало желание звонить во все колокола и кричать о том, что произошло. Не раз мне с большим трудом удавалось сдерживать себя, когда я пыталась понять, как можно позволять подобной несправедливости повторяться снова и снова и как такое вынести. Мне приходилось повторять себе: я знаю правду, мы знаем правду, Господь Бог знает правду. И когда-нибудь наступит день, когда правду узнают все.

Однако публикация правдивой истории сопряжена с большим риском для нашей семьи. Начать с того, что это чревато новым потоком критики в наш адрес. Мы открыли для себя, что в мире всегда найдется кто-то, кто будет тебя осуждать. Неважно, кто ты, чем занимаешься и для чего это делаешь. Мы не знаем, что движет этими людьми (хотя у меня есть некоторые предположения). Поначалу подобная критика меня очень расстраивала и даже ужасала. У нас украли любимую дочь, мы ЖЕ-жестоко страдали, и я не могла понять, для чего кому-то заставлять нас мучиться еще больше. Со временем я научилась как-то справляться с этим, либо объясняя себе, зачем люди делают это, либо пытаясь попросту не обращать внимания на выпады. Этим клеветникам нет дела до Мадлен, поэтому зачем вообще их слушать и мучить себя? За это время мы встретили много умных людей, которые говорили нам о том, как важно не позволять тем, кто преследует свои корыстные цели, сбивать себя с пути. Мудрый совет.

Мы осознали, что похищение Мадлен стало ударом для многих родителей. Эта трагедия показала всем, насколько уязвимы наши дети и насколько хрупка жизнь. Со временем я поняла и то, что некоторые из этих критиков действуют из соображений, так сказать, самосохранения. Когда они обвиняют в чем-то нас, это дает им ощущение безопасности, и они меньше переживают за своих собственных детей. Кто знает, как повели бы себя мы, если бы это случилось с другой семьей, если бы не они, а мы наблюдали сейчас за происходящим со стороны? Что бы ни лежало в основе этих нападок, они не заставили нас прекратить делать для Мадлен то, что мы считаем необходимым, и не заставят. Действуя в ее интересах, мы готовы к тому, что в нас будет пущена не одна стрела.

Нас беспокоило и то, что придется пожертвовать неприкосновенностью своей частной жизни. Будь у нас выбор, мы бы предпочли сохранять анонимность, что до 3 мая 2007 года считали само собой разумеющимся. Но анонимность осталась в прошлом, и теперь нам постоянно приходится соразмерять свое право на личную жизнь с необходимостью продолжать поиски Мадлен. Иногда я думаю, не слишком ли многим наша семья уже пожертвовала? Нам с этим нелегко мириться, но к принятию таких решений зачастую приводят обстоятельства, которым невозможно противостоять. При работе над этими воспоминаниями мне пришлось затронуть личные, интимные и эмоциональные стороны нашей жизни. Делиться подобным с незнакомыми людьми для меня трудно, но если бы я не сделала этого, книга не дала бы полной картины случившегося. Как и все действия, предпринятые нами за последние четыре года, эта публикация — шаг вперед в непрекращающихся поисках Мадлен. Если ответ на вопрос, удалось ли нам сделать этот шаг, — «да», или даже «возможно», значит, мы достигли своей цели.

Несомненно, больше всего меня тревожило то, что я вторгаюсь в личную жизнь своих детей. Мой рассказ выставляет ее напоказ, так же как и личную жизнь Джерри и мою. Возможно, когда-нибудь мои близкие сочтут, что я сделала достоянием общественности то, о чем стоило умолчать. И все же чутье подсказывает мне, что для Шона и Амели будет куда более важным знать, что их мама и папа сделали все возможное для того, чтобы найти их старшую сестру, и если для этого пришлось написать и издать книгу, я уверена, что они поймут и примут эту необходимость. Мадлен тоже с этим согласится, в этом я не сомневаюсь.

К окончательному решению выпустить эту книгу нас подтолкнула постоянная необходимость финансировать поиски Мадлен. До тех пор, пока она не найдена, только мы отвечаем за то, чтобы поиски продолжались, поскольку уже ни одна правоохранительная организация не ищет ее активно. Расследование и проводимые нами кампании требуют денежных вливаний, что должны обеспечивать мы. Для меня все еще непросто заглядывать в будущее. Каждый день я просыпаюсь с надеждой на то, что сегодня Мадлен найдется. Но после четырех тягостных лет без моей любимой дочери мне скрепя сердце приходится признать, что наши поиски могут растянуться еще на недели, месяцы, годы, и нам нужно обеспечивать должное их финансирование продолжительное время. Но для нас нет ничего важнее, чем найти нашу девочку.

Еще мы надеемся, что эта книга сможет помочь расследованию. Может быть, благодаря ей кто-то, обладающий важной для нас информацией (кто, возможно, об этом и не догадывается), поделится нею с нашей командой. У кого-то должен быть главный недостающий кусочек мозаики. Косвенно это может помочь нашему поиску уже тем, что переубедит тех, кто по каким-то причинам считает, будто Мадлен нет в живых или что дальнейшие поиски бессмысленны. Мы верим, что эта книга развеет мифы, которыми обросло похищение. Как станет ясно из повествования, хоть нам до сих пор неизвестна судьба Мадлен, нет никаких оснований полагать, что она могла серьезно пострадать.

Написание этой книги отняло у нас много времени и причинило много боли, а несколько облегчило наш труд то, что с конца мая 2007 года я веду дневник. Это была не моя идея. Завести дневник мне посоветовал человек, с которым я познакомилась в то время на одной из бесчисленных встреч со специалистами, помогавшими нам справиться с психологическим кризисом, да и вообще с кризисом всей нашей жизни. За этот совет я перед ним в неоплатном долгу. Первоначально это воспринималось как хороший способ сохранить для Мадлен то, что происходило в те дни, когда ее не было с нами, но со временем необходимость вести ежедневные записи стала для меня отдушиной, успокоительным лекарством. Дневнику я доверяла свои мысли и переживания. На страницах дневника я могла высказать то, что не решалась произнести во всеуслышание. А еще это была возможность общаться с Мадлен.

Кроме того, мои записи пригодились позже, когда нам с Джерри пришлось отвечать на вопросы, где мы находились и чем занимались в тот или иной момент. Теперь же он еще раз сослужил службу, поскольку именно на нем основана большая часть этой книги. Дневник помог мне воскресить в памяти самые сокровенные мысли, которые посещали меня в то время, когда мое сердце переполняло отчаяние, и именно благодаря ему я спустя четыре года имею возможность столь точно указывать время, когда происходили те или иные события.

Далее следует повествование очень личного характера, и я не извиняюсь за это. После 3 мая 2007 года наверняка произошло много такого, о чем мы не знаем и, быть может, никогда не узнаем. Обо всех, кто имеет отношение к этой истории, я написала настолько правдиво, насколько это было возможно. Поскольку наше расследование продолжается, а также по юридическим причинам некоторые высказывания и эпизоды не могут быть упомянуты до тех пор, пока Мадлен не будет найдена. Надеюсь, читатели это поймут и не станут строго судить мой рассказ.

Я благодарю вас за то, что вы купили и читаете эту книгу. Этим вы помогаете вести поиски нашей дочери.

1

ДЖЕРРИ

До 3 мая 2007 года я была Кейт Хили, врачом-терапевтом, женой консультирующего кардиолога и матерью троих детей. Мы были самой обычной семьей. Можно даже сказать, неинтересной. Решив посвятить себя воспитанию долгожданных детей, мы с Джерри настолько отстранились от внешнего мира, что превратились в постоянную мишень для добродушных шуток наших друзей. Сейчас мы бы отдали все, чтобы вернуть ту неинтересную жизнь.

Для меня все началось в Ливерпуле, где я родилась в 1968 году, в первый день одиннадцатинедельной забастовки водителей автобусов, если верить моей матери. Родители мои тоже родились и выросли в Ливерпуле, хотя семья отца родом из Ирландии, а мать моей матери родилась в графстве Дарем. Отец мой, Брайан Хили, был столяром и работал в судостроительной компании «Кэммел Лэрд». Моя мама, Сьюзен, пока я была маленькой, овладела профессией учителя — что наверняка было совсем непросто, — но в конце концов поступила на государственную службу. Я была единственным ребенком в семье, что многим дает повод считать (и совершенно напрасно), будто я росла избалованной или замкнутой в себе. Это не так. Конечно же, не было такого, чтобы мне не хватало еды, одежды или родительской любви. Но что касается материальной стороны жизни, я не была испорчена. И хотя я была немного застенчивой девочкой, не помню, чтобы когда-нибудь страдала от одиночества.

Пока мне не исполнилось пять лет, мой мир ограничивался нашим домом в Хайтоне, восточном районе города. В этом же доме жили еще несколько больших семей, и мои самые ранние воспоминания — это игры во дворе с соседскими детьми. Когда мы уехали из Хайтона, я часто приезжала туда, чтобы играть с друзьями в камушки или классики. Наверняка местным обитателям наши игры доставляли куда меньше удовольствия, чем нам, поэтому, если кто-нибудь еще помнит наши шумные проказы, я прошу у них прощения. Лучше поздно, чем никогда.

Через пару лет после того, как умерла моя бабушка по материнской линии, не дожив до шестидесяти лет, мы переехали к моему деду в район Энфилд. Он тогда уже был на пенсии, но до этого работал управляющим в фирме, занимающейся импортом орехов и сушеных фруктов. Что касается бухгалтерии, здесь он не знал себе равных, но, как многие мужчины его поколения, совершенно ничего не смыслил ни в ведении домашнего хозяйства, ни в кулинарии, поэтому без моей бабушки ему приходилось туго. Однако я помню его всегда аккуратно одетым, а еще помню, что он каждый день ходил в церковь в белой рубашке, при галстуке и в жилете. Я тоже регулярно посещала церковь. Меня крестили и воспитали в католической вере. Училась я в католической школе и по воскресеньям посещала мессу. Так было заведено, я к этому привыкла и не имела желания что-либо менять.

Таким образом, католичество и вера в Бога стали частью фундамента моей жизни, и их я под сомнение не ставила. По крайней мере, всерьез. Да, были минуты, когда я пыталась спокойно осмыслить главное в жизни (Бог, мироздание, мое собственное существование), но, по большому счету, меня вполне удовлетворяло то, во что я верила, и то, что мне говорили люди, мнение которых было мне небезразлично. Однако я не размышляла о вере ежедневно. В моей жизни были периоды, когда церковь отходила на задний план, особенно когда я училась в университете, но она всегда была где-то рядом — источник уверенности в себе, к которому я могла припасть в трудную минуту, ища поддержку.