Читаем Взгляни на меня онлайн бесплатно

— Я не могу позволить вам забрать Дороти из пансиона. Для этого требуется согласие хотя бы одного из родителей. Я знаю, что отец девочки погиб в автокатастрофе. Но заручитесь поддержкой ее матери, и я отпущу с вами Дороти.

— Мистер Филлиган, я повторяю еще раз, что Хильда, мать девочки, отправилась в длительное путешествие и, когда вернется, никто не знает.

— Прекрасно, тогда дождитесь ее возвращения и решайте все вопросы с ней. Я не уполномочен распоряжаться судьбой своих питомцев, миссис Торнли.

— Мисс…

— Простите, мисс Торнли.

— Так вы, значит, называете детей, находящихся в вашем пансионе, своими питомцами?

— Да, а что тут такого?

— Да вы обращаетесь с ними хуже, чем дрессировщик с дикими животными.

— Позвольте…

— Не позволю. Мистер Филлиган, я ознакомилась с условиями содержания детей в пансионе — они чудовищны! Да, да, не удивляйтесь. Другого слова я подобрать не могу.

— Как вы смеете разговаривать со мной подобным тоном?! Я директор уважаемого учебно-воспитательного заведения. Я занимаюсь детьми вот уже больше тридцати лет и, наверное, имею представление о том, как надо и как не надо обращаться с ними. Кроме того, я и мои коллеги опираемся на принципы, коим следовало не одно поколение педагогов. — Мистер Филлиган перевел дух. — Поэтому, мисс Торнли, я считаю всякие опасения по поводу пребывания у нас вашей племянницы напрасными.

— В самом деле? А что вы скажете насчет заключения, к которому пришел мой лечащий врач?

— Конечно, в любой работе нельзя обойтись без недоразумений, — замялся мистер Филлиган, очень гордившийся тем, что занимает высокий пост директора одного из старейших пансионов Лондона, а может быть, и всей Великобритании.

— Недоразумений?! — возмутилась Сильвия Торнли. — Да как можно проглядеть у ребенка лихорадку? Как можно не заметить, что девочку знобит, что ей плохо?

— Поймите, у нас не одна сотня детей и наш врач просто не в состоянии уследить за здоровьем каждого ребенка. Дороти могла бы подойти к воспитательнице и сказать, что ей нездоровится.

— Она пять раз просила ту отпустить ее с урока физкультуры.

— Миссис Колсберри думала, что Дороти попросту отлынивает от занятий. И я намерен серьезно поговорить с нашей сотрудницей.

— Говорите с ней сколько душе угодно, только отпустите со мной Дороти.

— Но послушайте, ведь это глупо, — пытался вразумить беспокойную тетушку мистер Филлиган.

— Глупо, что я до сих пор не забрала ее отсюда. Господи, — Сильвия по-театральному заломила руки, — простишь ли ты когда-нибудь мою слепоту? Почему я раньше не сделала этого? В общем так, многоуважаемый мистер Филлиган, я требую немедленно выдать мне Дороти.

Мистер Филлиган, восседавший за массивным, покрытым зеленым сукном столом, внимательно разглядывал молодую очаровательную женщину, что устроилась на стуле напротив него. Директор пансиона очень любил свой кабинет, скорее напоминавший тронный зал короля. Ему нравилось, обдумывая какое-нибудь свое новое распоряжение, неторопливо пройтись взад и вперед, прислушиваясь к звуку шагов, затем остановиться и посмотреть за окно во двор, где играли дети. Сквозь большие окна свет разливался по кабинету, оставляя в тени лишь самые отдаленные уголки. Сейчас же солнце весьма ощутимо припекало абсолютно лысую голову мистера Филлигана.

Иногда он подходил к огромному, во всю стену шкафу с книгами у себя за спиной и в который уже раз любовно разглядывал названия фолиантов, имена маститых авторов. Словом, мистер Филлиган обожал свой кабинет и расставаться с ним ни за что не хотел.

Он опасался, как бы эта вздорная бабенка не устроила скандал в прессе, как пригрозила, едва ворвавшись к нему в кабинет. Вот почему директор пансиона упорно внушал мисс Торнли, что ее десятилетняя племянница окружена в его заведении беспредельной заботой и вниманием, но эта дура отказывалась верить. Она, видите ли, прошла по этажам пансиона и открыла для себя много нового. Мать Дороти — премилая женщина, правда, не имевшая возможности уделить время воспитанию дочери, естественно, платила деньги людям, взвалившим на себя тяжелое бремя воспитания ее девочки. Директор пансиона дорожил каждым своим подопечным, особенно если родители выкладывали на содержание своего чада приличную сумму в фунтах стерлингов.

А тут вдруг является некая мисс Торнли и требует выдать ей племянницу. Конечно, одним ребенком больше, одним меньше — пансион от этого не обеднеет. Но ведь существуют формальности, несоблюдение которых влечет за собой ответ перед судом. По закону мисс Торнли должна прежде получить разрешение у матери ребенка, а уж потом добиваться чего-либо от мистера Филлигана. Вот уже битых полчаса он пытался объяснить это мисс Торнли, но та по-прежнему настаивала на своем. Она утверждала, будто как близкая родственница Дороти имеет право распоряжаться судьбой девочки, у которой к тому же подорвано здоровье. Пусть так. Но в пансионе есть высококвалифицированный врач, который в силах справиться с болезнью Дороти. И вовсе не обязательно увозить ее отсюда, лишая тем самым уважаемое заведение денежного обеспечения. По мнению мистера Филлигана, все не так уж страшно, как представлялось впечатлительной тетушке.

Но молодая женщина и слушать его не хотела. Она вела себя в высшей степени бестактно, обвиняя педагогов в черствости и грубом отношении к детям. Даже обозвала самого мистера Филлигана вором и проходимцем. Невиданная дерзость! Директор пансиона покраснел от этих слов, но проглотил обиду, — ради блага своей подопечной, разумеется, а не, потому что слегка побаивался взбалмошной мисс Торнли. На мистера Филлигана частенько налетали разозленные папаши и мамаши, так что ему не впервой приходилось успокаивать разъяренную родственницу. И все же никак не удавалось убедить мисс Торнли оставить племянницу в пансионе.

— Поверьте, у нас Дороти будет лучше, — продолжал свою песню мистер Филлиган.

— Давайте прекратим ненужный спор, — отрезала девушка.

Директор тяжело вздохнул.

— Принесете необходимые бумаги, тогда и поговорим. А пока ничем не могу помочь.

— Катитесь к черту, мистер Филлиган. Сильвия Торнли презрительно посмотрела на сидевшего перед ней мужчину и поднялась со стула. Директор скользнул по ней взглядом, пытаясь проникнуть за вырез сиреневой блузки.

— Прощайте, — сказала Сильвия и, повернувшись на сто восемьдесят градусов, направилась к двери.

Мистер Филлиган, невольно залюбовавшись плавными движениями ее бедер, бросил напоследок, словно догадываясь о намерениях мисс Торнли:

— Советую не делать глупостей.

Но молодая женщина даже не обернулась.

Двадцать минут спустя Сильвия уже выходила из ворот пансиона, ведя за руку худенькую бледную девочку.

— А что сказал мистер Филлиган? — спросила Дороти тетушку.

— Он пожелал нам счастливого пути.

— Ой, правда? Я помню, как он грозился выгнать меня на улицу, если я не буду вести себя хорошо.

Вот мерзавец! — подумала Сильвия. Только и умеет, что запугивать детей. Гаденыш.

Покинув кабинет директора, Сильвия, не теряя ни минуты разыскала комнату Дороти и помогла девочке одеться. Она попросила задавать поменьше вопросов, зная, что племянница — отчаянная «почемучка».

Подруги провожали Дороти завистливыми взглядами.

Сильвия не стала больше разбираться ни с мистером Филлиганом, ни с педагогами, а попросту выкрала племянницу из пансиона.

— А куда мы идем? — спросила Дороти.

— Сначала ко мне домой, — ответила Сильвия.

— А потом?

— Потом мы с тобой поедем в Швейцарию.

— Ух, ты!

Глаза девочки загорелись от радости. Но Сильвия не могла избавиться от тревоги. Она опасалась за Дороти: выдержит ли ее ослабленный организм столь дальнее путешествие? Сильвия возила Дороти к своему врачу, и тот настоятельно советовал отвезти девочку в Швейцарию, объяснив, что ей должен помочь исключительно целебный горный воздух. Он дал адрес реабилитационного центра для людей, страдающих бронхолегочными заболеваниями, и Сильвия через туристическое агентство очень быстро взяла туда путевку: благо в санатории оказалось несколько свободных мест.

Перед вылетом Сильвия опустила в почтовый ящик два письма: в первом она сообщала своему начальнику, что по семейным обстоятельствам вынуждена оставить место секретаря-референта, и просит прощения за столь внезапное решение. Во втором оставляла снохе адрес санатория, в котором та сможет найти свою дочь, если захочет. В последнее время Хильду больше интересовали развлечения в компании нового мужа и его друзей, нежели радости общения с родной дочерью.

Ожидая в лондонском аэропорту приглашения на посадку, Сильвия то и дело поглядывала на Дороти: казалось, та едва держится на ногах. Как ругала себя Сильвия за то, что до сих пор уделяла племяннице слишком мало внимания. Печальный итог — у девочки развилось серьезное заболевание. Но теперь все будет иначе. Малышке нужен уход, и она проследит, чтобы врачи в санатории приложили максимум усилий для того, чтобы вернуть Дороти здоровье. Девочка обязательно, обязательно поправится, твердо верила Сильвия и готова была жизнь посвятить тому, чтобы избавить Дороти от недуга.

И все-таки немного жаль покидать Лондон: с этим городом Сильвия связывала надежды на будущее, тут она собиралась устроить свою личную жизнь, сделать карьеру. Немало поклонников вовсю старались завоевать ее расположение: дарили цветы, приглашали в театр, в ресторан. Не раз делали предложения выйти замуж, но Сильвия их отклоняла. Даже красавчик Тони не смог добиться успеха. И хотя молодой человек проявлял настойчивость, ухаживая за Сильвией, сердце девушки так и не дрогнуло под напором его обаяния. До сих пор Сильвии не встретился тот мужчина, рядом с которым она почувствовала бы себя в безопасности. К тому же сейчас главная задача — вылечить Дороти. А женихи могут и подождать. Выйти замуж дело нехитрое. Быть может, найдется в горах Швейцарии какой-нибудь «снежный человек», который приведет ее в свою берлогу и никуда от себя не отпустит? Сильвия невольно усмехнулась.

— А мы долго пробудем в Швейцарии? — спросила Дороти.

— Пока ты не выздоровеешь.

— А мы вернемся потом в Лондон?

— Обязательно, как же иначе? — ответила Сильвия, хотя что-то ей подсказывало обратное. Мысль о «снежном человеке»? Возможно.

Сильвия проводила взглядом последний вагон убегавшего поезда, на котором они с Дороти приехали в Митлихен, и обняла племянницу за плечи. Носильщик укладывал их дорожные сумки в багажник старенького «кадиллака», вероятно служившего здесь такси.

Последний носильщик, вздохнула с облегчением Сильвия, последний этап: осталось только добраться до поселка, где находились санаторий и отель «Спортхорн», в котором Сильвии и предстояло прожить первые дни. Потом придется подыскать что-то иное: денег на гостиницу, пока Дороти будет лечиться, у нее не хватит.

Вдалеке виднелись огни поселка. Судя по всему, туда им с Дороти и надлежало отправиться. Сильвия подумала о горячем ужине и теплой постели, которые их ждали по приезде на место.

Путешествие в Швейцарию оказалось намного труднее, чем она предполагала: во время перелета через Ла-Манш Дороти почувствовала себя неважно, а в Берне, при пересадке на поезд, и вовсе расклеилась.

Бедная Дороти, говорила про себя Сильвия, глядя на племянницу. Как много мужества в этом маленьком существе! Девушка набросила на плечи племянницы курточку и стала всматриваться в темноту. Вдалеке угадывались горы. Свет молодого месяца, еще совсем слабый, все же позволял различить дома и деревья, окружавшие вокзал.

Сильвия глубоко вздохнула, то ли от усталости, то ли от переизбытка чувств и надежд на лучшее, и в ее легкие хлынул поток свежего прохладного воздуха. Врач был прав: только в Швейцарии Дороти сможет снова обрести здоровье.

Носильщик, наконец, уложил их вещи в машину и повернулся к Сильвии, которая дала ему чаевые, удивляясь, как много она успела истратить денег с тех пор, как вышла за порог своей лондонской квартиры.

Она помогла Дороти забраться на заднее сиденье автомобиля и села рядом.

— Только не очень быстро, пожалуйста, — попросила она водителя.

Молодой человек за рулем усмехнулся и ответил с явным французским акцентом:

— Как скажете, мадемуазель. Только эта развалюха вряд ли выжмет больше сорока миль в час.

— Все равно не гоните.

Он пожал плечами и выехал на дорогу, освещенную фонарями. Автомобиль жалобно заныл, когда начал подниматься в гору.

— Сильвия, мне плохо, — вскоре произнесла девочка, чувствуя головокружение и приближавшуюся тошноту.

— Потерпи немножко, родная. Мы скоро приедем.

С каждой секундой дорога становилась все опасней: сосны неожиданно выскакивали из-за крутого поворота, но водитель успевал вовремя затормозить и повернуть руль, чем вызывал неизменное восхищение Сильвии. Вероятно, он уже не раз проезжал по этой дороге и знал каждый ее метр.

Но вот, наконец, и поселок! В домиках, мимо которых они проезжали, горел свет, а над дверью каждого висел небольшой фонарь. Сильвия завидовала людям, которые, сидя на софе, смотрели сейчас телевизор и наслаждались домашним уютом.

Вскоре водитель остановил машину возле дверей здания с табличкой у входа «Реабилитационный центр для людей, страдающих бронхолегочными заболеваниями». Сильвия и Дороти, уже порядком вымотанные, вылезли из такси.

— Вы подождете меня здесь? — попросила девушка шофера. — Я только отведу девочку в ее комнату. Да, и еще, — вспомнила Сильвия, — не могли бы вы помочь мне внести ее вещи?

Молодой человек скрыл свое недовольство за широкой улыбкой. Он неохотно выбрался из машины, открыл багажник и достал оттуда сумку девочки.

Все трое вошли в залитый светом холл санатория. Дежурная, увидев их, тут же встала из-за столика, за которым читала журнал для женщин, и поспешила навстречу.

— Здравствуйте, — сказала она. — Добро пожаловать в наш центр.

— Ну, я пойду, подожду вас в машине, — пробормотал водитель и торопливо направился к выходу, боясь, как бы его не заставили тащить сумку в комнату девочки. Мужчины всего мира так похожи друг на друга в своей лени.

— Как вас зовут? — спросила дежурная.

— Сильвия Торнли.

— Ах, мисс Торнли! Мы вас ждали позавчера. Вас что-то задержало в дороге?