Читаем Колыбель тишины (СИ) онлайн бесплатно

========== «Кофе с апельсинами» (Юко) ==========

Тишина кафе успокаивает зашумевшее было волнение. За широким окном, помытым и оттого непривычно четко показывающим, кружатся в плавном танце золотисто-оранжевые листья, невесомо и игриво касаясь земли. Один листочек – кусок расплавленной, перелитой в заданную форму осени – прилипает к стеклу. Каждая жилка видна, словно это живое существо, прекрасное создание доброго сезона.

Однако осенью мир еще и увядает, и Юко не может забыть это. Медленная, тоскливая смерть каждому новому мгновению, а умытый недавним дождем город только подтверждает идею умирания.

Юко кривит ротик, поднимаются уголки мягких розовых губок. Её улыбка очаровательна и может тронуть даже засохшее совсем сердце, и девочка об этом знает. Она словно лучится; в глазах окружающих она неподражаемо мила, светла и искренняя, как ландыши, поднявшиеся через хрупкий снег.

Взгляд медово-карих глаз ловит любой отголосок чувства, любую эмоцию. Только кажется, что мысли неосязаемы – они имеют цвета, имеют скорость течения и имеют объем. Юко порой кажется, что она может коснуться их, пощупать легкую материю чьих-то мечтаний. Девочка делает вид, что верит всему, что ей говорят, но цепкий взор скользит по цветному контуру и ловит колебания. Юко нельзя обмануть. Она всегда знает, что человек хотел, что мог бы сказать.

Обманчивое представление. Юко не лицемерна, но она ведет себя с толком, улыбается. От неё не утаишь истину, от неё не спрячешь эмоции, и девочка не боится, что её когда-нибудь обманут.

Шуршащая синяя юбка, форма японской средней школы; Юко улыбается мягко и радостно, накручивая на тонкий пальчик каштановую прядку, и делает вид, что всё хорошо, хотя внутри все вянет быстрее уличных цветов в заморозки.

- Девочка, в каком ты классе? – интересуется официантка.

- А сколько лет вы бы мне дали? – игриво спрашивает Юко. Сгусток невинности и честности.

- О… лет четырнадцать.

- Почти.

Юко успокаивает себя тем, что (почти) не лжет. Ей семнадцать исполнилось, она уже не девочка, но в ауре официантки что-то заботливое и теплое. Юко боится этого тепла. Она привычна только к крепости собственных сил, уверенности в себе – и, может, периодов нежности со стороны суховатого, но горячо любимого брата. У Юко никого и ничего нет; зато она видит всё у других.

Не то, чтобы она завидовала… Просто порой Юко чувствует себя как те листья снаружи – бескрылой, но парящей в пустоте и мягко, до боли медленно падающей к холодной влажной земле.

Люди думают о ней так, как она хочет, и не важно, какой ценой достается провиденье. Если бы Юко могла выбирать, она все равно осталась бы видящей – лишь бы не быть слепой. В конце концов, у Юко еще есть что-то, что она может сделать.

…Взгляд ловит в толпе очертаний апельсиново-яркую оболочку, и Юко, сжимая руки в кулачки до побеления костяшек, отворачивается. Бывает, что цветы вянут раньше срока, но с ней такое не случится. Вздыхает уже свободнее и уходит, стараясь не давить листья ногами; в конце концов, они так схожи с ней.

Комментарий к «Кофе с апельсинами» (Юко)

Пост: https://vk.com/keisi_fox?w=wall-128532342_102

========== «Сны» (Сашка) ==========

Дымно. Жарко. Это единственное, что осталось у неё – огонь, полыхающий вокруг адским кольцом, подступающий все ближе. Видение? Реальность? Страшный сон? Может, игра больного воображения, отчаянный вопль обожженной души. Пламя все ближе, оно лижет раскаленную кожу, устилает пеплом сгоревшего мира всё кругом и поступает в легкие вместе с короткими вздохами. То ли крик, то ли немое стенание – а оно все ближе…

Воспоминание расплывчатые и мутные, так что приходится перескакивать. Пропасть времени или всего мгновение, но ощущения возвращают изломанное, израненное, издыхающее тельце на холодную жесткую поверхность, пахнущую асфальтом. Она лежит на боку, поджав ноги. Пустой взгляд устремлен на ладони, но не видит ни порезов на них, оставшихся от битого стекла, ни ссадин и ожогов, свисающей красной кожи и засохших струек крови. Она ничего не видит, а вокруг стоит гул, гул…

Она просыпается с коротким криком, звонким, как лебединая песнь, и таким же горестным, однако он таится внутри, не вырываясь наружу. Долго сидит, раскачиваясь. У неё есть отдельное местечко в этом здании, но она все равно предпочитает проводить время в кабинете Максима.

Вот и сейчас он занят работой. На дворе еще не полночь, Сашка проснулась бесшумно, и она может наблюдать, как порхают его руки над клавиатурой или возвращаются к бумагам. Лампа мягко освещает силуэт «наставника», она слегка притушена, словно он позаботился о сне Сашки, чтобы её не разбудило яркое сияние. От таких мыслей в горле становится ком. Девочка обнимает руками колени и смотрит из-под полуопущенных век на человека, который вызвался присматривать за ней. Наверно, он слишком к ней добр.

Она засыпает так же быстро, свернувшись на диване калачиком. Кошмар сменяется другим сном, более ровным и более четким.

Она – воровка в драной одежде, взъерошенная, грязная и голодная. Она не сразу понимает, что может вызывать предметы на расстоянии, но это быстро облегчает ей жизнь. Вот только желания особого нет, и не всегда получается получить необходимое, словно собственные силы ей не подчиняются. Эта девочка – безмолвный призрак, и она хочет умереть. Глупость доводит до того, что по дикой случайности она оказывается в каком-то пожаре.

Ей бы убежать, но страх парализует, сковывает все нервы. Она задыхается от ужаса, глядя на огонь, и трясется, и не знает, что ей сделать, чтобы спастись. Она почти сходит с ума от испуга, когда показывается еще кто-то. Силуэт среди пламени…

Её несут на руках. Её привозят в незнакомое место. Девчонке все равно, но постепенно становится интересно. Тогда и начинается нечто новое в её существовании взамен того, что она утеряла. Имя, возраст, дата рождения, место жительства. Ей дают не только кров и пищу, но и заботу, и занятие. Тогда она из оборванной девки становится Александрой, Сашкой-воришкой, и тогда же перестает волноваться об утраченной памяти.

Вновь просыпаясь, девочка видит, что Максим еще не ложился. Всё трудится… Если ему нужно будет выйти, он всегда может Сашку разбудить – она для этого и находится рядом. И всё же, несмотря на то, что она официально считается его ассистенткой, он о ней заботится. Как и NOTE, её новый дом.

«Спасибо,» - одними губами шепчет девчушка, вновь закрывая глаза. Она дома… И в этот раз ей снится только умиротворяющее тепло.

Комментарий к «Сны» (Сашка)

Пост: https://vk.com/keisi_fox?w=wall-128532342_120

========== «Не_доступно» (Меф) ==========

- Есть вещи, недоступные тебе, как есть вещи, тебе доступные. Почему бы не браться за то, что может принести пользу, а не разочарование?

Доступные вещи - это механика, бесконечные планы и проекты, исчерченная схемами бумага и стойкий запах краски. Это атмосфера работы, гудение машин, поскрипывание механизмов.

Недоступные вещи - это отец и… И.

Мефодий знал приоритеты, знал прогрессии, которые нынче скатывались в минус. Он знал, что не протянет долго на принципах невмешательства в борьбу, что рано или поздно придется покинуть скрежет и захламленный уют гаража.

Честно говоря - он не знал, хорошо это или плохо, но считал, что был готов. Но нет. Не был. Доступна ли ему эта борьба? Осилит ли он изнурительную напряженность?

Мефодий говорил, что Сугу прячется от мира, но на самом деле прятался сам, замыкаясь среди вечногудящих машин. Доступна ли ему была открытость?

Вот Тина считала, что да. Ее шаги отдавались в углах помещения, ее пальцы водили по масляным деталям. Голос ее сплетался с постукиванием, и Меф не мог ничем заглушить эту дивную песнь.

Тина ходила за ним, с ним и после него, и эхом отдавалось ее присутствие, и прикосновения ее отдавались теплом. Она постоянно была рядом. Прогнать - нельзя, недоступно.

Мефодий обещал: больше не возьмется за то, что заранее обречено на провал. Больше не оступится, раз пойдет по дороге, в которой уверен. Но Тина таяла в его руках, Тина шептала ему своими губами, шаги Тины затихали среди его пространств, и не было смысла сопротивляться.

Недоступные вещи - это…

========== «Мимоза» (Каспер/Роан) ==========

Комментарий к «Мимоза» (Каспер/Роан)

hanahakiAU.

То, что не вошло в сборник, но войдёт сюда.

Мимоза ему не подходит.

Ну вот совсем. Не подходит и всё тут. Она какая-то дико яркая, неестественная, ещё и пушистая. Как будто специально выделывается своей непохожестью на другие цветы.

Но Роан совсем другой. Роан из тех, кто не будет никому ничего доказывать. Либо ты ему доверяешься, либо нет; чужого признания бессмертный не ищет, чужое мнение его не интересует. Тем более странно, что именно мимоза. Он ассоциируется скорее уж с чем-то белым.

Каспер вертит в пальцах пару золотистых пушинок и тут же выкидывает, когда в кабинет заглядывает сотрудник. Роан — его не только по светлой макушке опознать можно, сколько по внутреннему ощущению: каждый раз при его появлении Касперу становится тяжело дышать.

— Цветами пахнет, — весело замечает бессмертный. — Март на носу?

— Люси прошлась, должно быть, — отшучивается Каспер. Его голос звучит немного сжато. Возникает царапающее ощущение в груди. Опять. Опять мимозы.

Гадкие цветы. И Роану они не подходят.

Бессмертный прикрывает за собой дверь и приближается, заботливо осведомляясь, всё ли в порядке. Опять странность мучит? Али он простыл? Ладонь ложится на лоб. Каспер подавляет приступ кашля, понимая, что раскрытие сейчас ничего не изменит.

Просыпайся он один или просыпайся он с Роаном — всё равно будет окружен цветами. Не исправить. Не избавиться. Да и всё равно как-то — это хотя бы доказательство, что любовь Каспера неподдельная.

Роан не должен знать. Не должен. Не стоит обременять его этим.

Каспер проглатывает цветки. Каспер тянется к губам Роана и накрывает их своими. Всё в порядке. Всё продолжится и будет продолжаться, пока он еще может дышать. Роан отвечает, его пальцы скользят по плечам.

Уже утром, встав раньше будильника, Каспер будет спешно прятать мелкие ярко-желтые цветочки. Уже утром будет откашливаться в ванной, чтобы не потревожить сон человека, которого так безумно и безответно любит. Уже утром ему опять будет плохо от мысли, что он втягивает Роана все глубже на дно.

Но — это утром. Сейчас им никакие мимозы не помешают.

Каспер закрывает глаза.

========== «Выжить» (Антон) ==========

— Ох, совсем детишки, а такие оборванные… Может, их в милицию отвести, как думаешь?.. А не опасно ли, они же уличные…

«Я, между прочим, прекрасно вас слышу». Антон провожает мрачным, тяжелым, как свинец, взглядом прохожих женщин, пока те не исчезают за углом. Во рту с утра ни крошки, а теперь приходится грызть остаток чего-то жареного; хрустит на зубах, горчит на языке. Из его маленького закутка видно улицу, промокшую с дождя, тротуар с людьми — в хорошей одежде, с хорошими жизнями — они кажутся совсем чужими.

Или это они тут чужаки, что более вероятно. Сбежавшие от кары дети, глотнувшие слишком много свободы и теперь израненные её наличием. Они в грязной мешковатой одежде, они в каких-то тряпках поверх испачканных белых рубах, они измотаны и голодны. Они — нынешние уличные кошки, грязные и всколоченные котята. Они никому не нужны и ни в ком не нуждаются.

Их трое. Мальчик оглядывается. Его младший товарищ роется в баке, привставая на цыпочки — он ещё мал и едва дотягивается. Девочка дремлет, оперевшись на самого Антона, доверчиво положив голову ему на плечо, подтянув к себе костлявые колени и обняв их костлявыми руками. Они уже второй месяц на улице, и это время сказывается болезненно: дыхание девочки свистит, сны прерывисты и грязны. Антон не спит вообще — разучился. Он только изредка дремлет по паре часов, а в остальное время зорко охраняет товарищей. Ему не до отдыха. Им бы выжить, ему бы не позволить друзьям умереть.

Тем более тут, среди равнодушных переулков, среди мрачных тупиков, среди копоти и сырости мерзкого города – им лишь бы не умереть, лишь бы протянуть ещё пару дней, они всегда так себе повторяют. Это вроде молитвы, это вроде мотивации. Прожить ещё день, потом ещё, потом ещё; не загнуться, не задохнуться, не умереть.

Кажется, это их единственное старание.

— Антон, — хрипло зовет девочка, поднимая веки. Глаза её запали, глаза её посерели от голода и слабости, но никогда ещё не отображали чувства так ярко. Долгожданная свобода питала силы, отгоняла смерть, и девочка вся сияла, как сияли Антон и Савва.

— Да, Насть? — Он не двигает плечом, чтобы её не потревожить. Уголки иссохших губ девочки слегка приподнимаются, обнадёживая маленькой радостью, как будто от встречи. Антон свободной рукой касается её лба — холодный, лихорадки нет. Кто знает, сколько они ещё продержатся без крова.

Они соорудили в этом переулке временное убежище, закидав промокший асфальт обрывками одежды, какие только сыскали. Сидеть всё равно холодно, но лучше, чем на голой земле; они помещались втроем без проблем.

Проблема в другом — они не могут оставаться тут долго. Их ищут люди, и Антон не знает, люди это плохие или хорошие, и сомневается, существуют ли хорошие вообще. В его воспоминаниях — только хаос и взрывы, шум, вой сигнализации, дым и грязь, а потом бесконечный бег, Настина ладошка в своей и топот запыхавшегося Саввы. Они бежали так быстро, как только могли, и скрылись от преследователей.

Но не до конца — они и сейчас время от времени прочёсывают улицы в поисках маленьких беглецов. Антон знает, что они зачем-то нужны этим людям. Людям, которые измывались над ними годами, и людям, которые зачем-то напали на злых учёных. Антон не знает, кому верить, поэтому не верит никому.

Настя рвано дышит, не обращая внимания на собственную болезнь, и Савва рыщет в поисках еды, не обращая внимания на собственный изнуряющий голод. Антон смотрит на них и понимает: по сути, им нужно только немного продержаться. Когда закончатся дожди и придёт потепление, будет легче. А сейчас он… он обязательно защитит их, убережёт от погони, он будет защищать их день и ночь.

Они выживут, обязательно. Он не допустит иного.

========== «Жасминовый чай» (Юра/Сашка) ==========

Комментарий к «Жасминовый чай» (Юра/Сашка)

hanahakiAU.

Мне нравится то, что получилось. -

Юра Эдемский в ботанике хорошо разбирается. Это, вернее, не главное его направление, но побочное — он всё-таки хочет попробоваться в медицинской специальности, а для этого нужно биологию знать от корки до корки. Ботаника сюда включена, вот и старательно зубрит её парень, засиживаясь по вечерам.

Одной ночью, листая справочник, он сталкивается с рисунком жасмина. Разглядывает и вдруг вспоминает девчонку со светлыми волосами, такую встопорщенную, нахальную — и ему почему-то кажется, что ей жасмин бы подошел.

Хотя цветок, в отличие от неё, благородный и элегантный.

Впрочем, они всё равно, скорее всего, не увидятся уже. Так, случайная встреча, скоро забудется. Юра захлопывает справочник. Ему отчего-то с утра дышать тяжело.