Читаем Сестры по крови и духу (ЛП) онлайн бесплатно
Сестры по крови и духу (ЛП)
Смерть Рен Нобл оказалась её рождением. В отличие от других мёртвых, она с нетерпением жаждет тех моментов, когда сестра-близнец позволит Рен войти в своё тело, чтобы девушка могла познавать мир живых. Ларк Нобл жива, но ей часто кажется, что она принадлежит Миру Теней, безмолвному царству мёртвых. Её знают как сумасшедшую, разговаривающую со своей мёртвой сестрой. Она совсем не вписывается в мир живых людей. Хотя последние попытки самоубийства и время, проведенное в психушке, показали, что девушка ещё не готова присоединиться к своей близншке в загробной жизни. Парень, который спас Ларк, хочет, чтобы она оказала ему ответную услугу. На нем и его друзьях лежит метка смерти, которую поставил давно умерший злой дух серийного убийцы. Сестры лучше всего знают, как поступать с мертвыми. И поэтому они единственная надежда ребят на выживание.
Романы / Любовно-фантастические романыДанте
Ларк
Шрамы на запястьях зудели. Я дернула за манжету, делая вид, будто вытирала руки о джинсы.
Все смотрели на меня, когда я шла по коридору. Может, не все, но внимания было достаточно, чтобы я подняла подбородок выше и расправила плечи. Я оглянулась назад. Большинство из них отвернулись. Не провоцировать сумасшедшую девушку. В Белл Хилл никто не смотрел на меня.
Я думала, что мой второй день в школе будет легче, чем первый, но он был только хуже. Сплетни распространились и теперь все знали, кто я и что натворила.
Я пугала их — это было очевидно. Даже тех, кто ухмылялся, смотря на меня, делал замечания: я пугала. Они хотели выглядеть крутыми перед своими друзьями.
Некоторых я не видела ни разу в своей жизни. Нью-Девон был небольшим городом, и одно время я была довольно популярной. В начальной школе каждый хотел играть со мной и моей призрачной сестрой. Хотела бы я видеть своё лицо, когда кто-то в первый раз сказал мне, что я слишком взрослая, чтобы иметь воображаемого друга.
В конце концов они начали говорить "диссоциативная", "параноидальная" и мое любимое — "беспокойная". Нет, чёрт возьми. Нет ни одной такой истории в мире, в которой подросток не был бы обеспокоен чем-то. Так было всегда.
Я прошла мимо небольшой группы девушек, стоявших возле секции шкафчиков, выкрашенных в школьные цвета, фиолетового и серого. Они отступили назад, как будто я была прокажённой. Они ничего не сказали, даже не захихикали. Если бы они сделали что-либо из этого, мне бы было более комфортно.
Я не опустила голову. Я не сделала ничего постыдного. Может, я и приняла пару неверных решений, но это были мои решения.
Я не была сумасшедшей. Я, может, и была чудаковатой, но не сумасшедшей. Я могла это доказать, и остальные это знали, немногие, но их было достаточно.
Как назло мой шкафчик был там, где стояли девушки, настороженно смотревшие на меня. Я остановилась и открыла его, положила свою сумку внутрь и взяла всё, что мне было нужно для первого урока.
— Почему мы здесь? — спросила моя сестра-близнец, Рен. Она стояла рядом с моим шкафчиком со скрещенными руками на груди. Ее ярко-красные волосы, не требующие никакого ухода или придания им особого стиля, спадали с плеч. В царстве теней не было никаких средств для ухода за волосами.
Я не ответила. Разговор вслух с кем-то, кого больше никто не видел, мог навести остальных на мысль, что они правы в том, что я всё ещё была сумасшедшей. Я должна была вылечиться. Это единственное условие, при котором школа приняла меня обратно. Хотя в этот момент я должна была задаться вопросом, какого чёрта я здесь делала.
О, точно. Мои родители не хотели меня, так что у меня не было иного выбора, кроме как переехать в мой старый родной город к бабушке в то время, как мама и папа начали новую и яркую жизнь в Массачусетсе. Мама не могла смириться с тем, что я могла видеть и общаться с Рен. Не потому что она считала, будто я вру, а потому что она сходила с ума из-за того, что Рен не говорила с
Я не вылечилась. Но и сумасшедшей я не была. Но не было никаких легких путей объяснить, почему Рен была здесь со мной — она умерла в тот день, когда мы родились. Я смогла сделать вдох при рождении, но она... нет. Я думаю, что кто-то совершил ошибку, потому что мои волосы были совершенно белые, а ее ярко-красными. Я должна была быть приведением, не она.
Всё остальное, за исключением волос, у нас было абсолютно одинаковым настолько, что если бы я покрасила волосы в ее цвет, мы бы с трудом поняли, кто есть кто.
За годы мои отношения с Рен стали приятными, если не грустными — маленькая девочка играет с "воображаемой" мертвой сестрой. По мере того, как я становилась старше, мои знания о том, как умирали люди, потому что "Рен сказала мне" заставляли меня выглядеть странно, даже виновато.
Люди просили меня связаться с их мертвыми родственниками, но это делала Рен.
Люди называли меня лгуньей. Называли меня сумасшедшей. Чудачкой. В конце концов я начала им верить. Это случилось, когда я впала в отчаяние и порезала свои запястья.
Я закрыла шкафчик и пошла по коридору, проталкиваясь через толпу. Люди пялились на меня. Кто-то что-то сказал. Я игнорировала их, глядя прямо перед собой. Я просто хотела покончить с этим днём. Эти люди были не важны; я знала, кем и чем я была.
Я просто не знала почему.
— Я так понимаю, ты должна игнорировать меня, пока ты здесь, да? — вздохнула моя сестра гораздо тяжелее, чем я думала. Она знала, что делать. Пока я закрывала шкафчик, она выглядела немного бедной. В отличие от меня она не могла ни с кем поговорить за исключением старушки, которая слонялась по близости, присматривала за ее семьей и сумасшедшим из 1700 годов, который любил появляться в своем старом доме просто ради удовольствия. Хотя, я думаю у нее было много друзей, раз она со мной была не всё время. К сожалению, несколько других "милых" приведений, с которыми мы встречались, ушли, когда мы сделали то, о чём они нас просили, а тусоваться с кем-то пугающим было плохим вариантом.
— Ммм, — это был единственный ответ, который я могла дать, пока никто не заметил.
— Ладно. Я иду в библиотеку. Найду тебя позже. — С этими словами она прошла сквозь стену и исчезла. Я ненавидела, когда она так делала: по большей части потому, что я так не умела.
Я последовала за толпой, за угол прямо к тому, что должно было быть моей классной комнатой на оставшийся год. Маленькая группа учеников собралась напротив стены в нескольких шагах от нее. Мало мальчиков, в основном девочки. Выпускники. Единственное, что я могла сказать, глядя на них — у них было слабое превосходство от знания, что они должны были закончить в июне и тогда они были бы свободны, и пошли бы в безумный приют под названием старшая школа. Я могла бы посмеяться над ними, когда шла мимо, если бы один из парней не поднял голову и не взглянул прямо на меня.
Я замерла. Лишь на секунду, но я замерла так, будто он был гоночной машиной, а я енотом, вышедшем на вечернюю прогулку в центр дороги. Мейсон Райан был даже более великолепным, чем когда я видела его в последний раз, в тот раз, когда решила презирать его. Золотистого цвета волосы с прожилками каштанового, карие глаза и губы, каких у парней не должно было быть. Он был в рубашке на пуговицах и джинсах. Он был одним из тех парней, которые были настолько красивы, что даже больно было смотреть.
Но это было больно по другим причинам. Мне нужно было избегать его всеми возможными способами, и не только потому, что его отец был начальником полиции. У меня и Мейса была тайна. Ну, не то что бы тайна. Несколько людей в городе знали, что он нашёл меня истекающую кровью на полу, но знание и понимание — это разные вещи. Никто, кроме меня и его не знали, что именно нас связывало, и это всегда было бы между нами, томительное, как дыхание.
Одна из девушек рядом с ним повернулась, чтобы посмотреть на меня. На одной стороне её лица была неприятная на вид царапина, которая не позволяла ей быть великолепной моделью. Я едва взглянула на неё; моё внимание было сосредоточено на Мейсе. При взгляде на него меня начало тошнить, мой желудок скрутило, и я почувствовала вкус желчи во рту.
Забавно, как ужасен на вкус позор.
Мейс не выглядел так, будто чувствовал себя лучше. Я не хотела думать о своём состоянии в тот день, когда он держал меня в объятиях и умолял не умирать у него на руках, потому что ему пришлось бы с этим жить. Он отошёл от стены, к которой ранее прислонился и шагнул вперёд, по направлению ко мне. Ооо, нет. Не сегодня. Лучше никогда.
Я стремглав побежала к классу, где нашла свободное место в задней части помещения и плюхнулась на него, пытаясь не дать сердцу выскочить из груди. Несколько голов повернулось взглянуть на меня.
Начались перешёптывания и обмен застенчивыми взглядами. Пусть говорят. Мне всё равно. Мое сердце стучало и желудок схватило, но я была в безопасности сейчас, как если бы я могла быть в Коннектикуте, где каждый знал всех и даже если нет, там всё равно говорили друг о друге.
— Ларк?
Теперь-то что? Я взглянула вверх, повернув голову. Прямо напротив себя я увидела знакомое лицо: смуглая кожа, тёмные глаза, и волосы ещё более тёмного цвета. Она мне улыбнулась. Я почти улыбнулась в ответ.
— Рокс.
Рокси Тэйлор была на месяц или два младше меня и всегда была дружелюбной — до сумасшествия дружелюбной. Можно было бы запросто отделаться от неё, как от фальшивки, но она была по-настоящему хорошим, приятным человеком.
Люди любили меня, но лишь те, кто мог видеть вещи, которые другие не могли, они не знали человеческой натуры, даже то, что люди могут использовать или ранить их. Я пыталась ненавидеть Рокси, но у меня не получалось, и часть меня, которая никому не доверяла очень хотела не доверять ей тоже, но не могла, даже когда я была уверена, что никто не мог быть дружелюбным всё время. Но Рокси никогда меня ни о чём не просила. Никогда не заставляла чувствовать меня так, будто со мной было что-то не так. Мне всегда было интересно, что не так с ней, раз она хотела быть моим другом. Она ухмыльнулась — она сняла свои брекеты с того времени, когда я видела ее последний раз, и обняла меня.
— Я так рада тебя видеть!
Дерьмо. Я не хотела такого внимания, но было бы ложью, если бы я сказала, что было неприятно узнать, что кто-то был счастлив меня видеть, что часть меня не хотела обнять её в ответ. Не важно, что тоненький голос внутри кричал мне не доверять ей. Я позволила себе воспользоваться этим моментом.
— "Дайки1", — проворчал кто-то. За этим последовало несколько смешков. Затем кто-то сказал: — Нет, чувак. Она как ангел смерти или что-то вроде того.
Я отпрянула от Рокси и повернула лицо к зрителям. Что раздражало меня больше, чем ухмылки, так это выражение неподдельного страха. Я имею в виду, что иногда я думала, что страх это хорошо, но когда люди боятся тебя — это разные вещи, особенно когда я не давала им повода для этого.
Пока что.
— Если бы я была ангелом смерти, думаешь, я бы здесь находилась?
Они, казалось, задумались над этим, их коллективный мозг пытался найти связь.
— Почему ты здесь? — спросил блондин с прыщом на подбородке. Услышав его голос, я поняла, что это он сказал "Дайки". Его звали то ли Аарон, то ли Альберт или как-то еще. Я помню его с прошлого года. — Разве тебя не должны были закрыть с остальными отсталыми?
Мои щёки покраснели, когда люди засмеялись, но я не отвернулась. Домашнее образование было единственным путем, с помощью которого я могла вернуться в школу. Я старалась изо всех сил, чтобы не отстать. Рен была здесь со мной.
— Они выгнали меня, потому что им нужна была комната для твоей мамы.
Не очень умно, но это первое, что пришло в голову.
— И я не отсталая, дебил. Я сумасшедшая, а между этими понятиями есть разница. Которую ты бы понял, если бы твои родители не были братом и сестрой.
Ещё больше смеха, но на этот раз я развеселила их, они смеялись не надо мной.
Эндрю — так его звали, покраснел, что сделало его прыщ ещё более уродливым. Я хотела ударить его каблуком моей туфли, пока моя нога была внутри.
— Сучка.
Я выгнула бровь.
— Серьёзно? Это лучшее, на что ты способен?
Рука опустилась на моё запястье. Я посмотрела вниз, ожидая, что это Рокси. Это была не она. Это была Рен.
— На кого ты смотришь? — требовательно спросил Эндрю. Потом его выражение лица озарилось пониманием, счастливым пониманием. — Твоя сестра здесь? Твоя мёртвая сестра?
В книгах кровь героини иногда "стынет в жилах", но это не так. Стыла не кровь, стыло все остальное, но кровь была будто горячая бритва, что резала все твое тело. Я подняла голову. Смех перешел в хихиканье.
— Не смей говорить о моей сестре.
Не нужно было ничего говорить.
