Читаем Нам нельзя (СИ) онлайн бесплатно

И снова мы остаемся одни.

Наедине, в большом доме, в сумрачной комнате. За окном стрекочут цикады, шумит ветер в старых яблонях, тихо накрапывает дождь, а мы сидим близко-близко. Смотрим друг другу в глаза — безотрывно, жадно — и никак не можем решиться.

Наконец Женька склоняется ко мне и впивается в мои губы. Раздвигает их языком. Я отвечаю не менее страстно. Не хочу, чтобы он останавливался, одни поцелуи меня заводят похлеще любого порно. Его руки ложатся на мою талию, притягивают к себе. Я сажусь на него верхом, задрав тонкую юбку. Вечерняя прохлада холодит оголившийся зад, а в трусиках все горит.

Я прижимаюсь всем телом, а Женька хрипло и низко стонет, расстегивает ширинку. Я сползаю на пол между его колен, заглядываю в его лицо. Женин взгляд темен от возбуждения, глаза блестят, губы приоткрыты, и с них срывается хриплый вздох…

Будильник заверещал, выдернув меня из сна. Я разлепила глаза, зашарила рукой по тумбочке, не желая покидать горячих объятий и сумеречной комнаты десятилетней давности.

Тогда до дела у нас так и не дошло, ограничилось жестким бесстыжим петтингом. Но в моих мечтах мы дошли до самого конца.

Напряжение так и не отпускало, в трусиках было влажно. Не выдержав, я запустила в них два пальца. Широко расставив ноги, ласкала себя все быстрее и содрогнулась от короткой слепящей разрядки. Не успела толком прийти в себя, как телефон затрезвонил снова.

— Д-да? — я промямлила в трубку.

— Але, дорогая, ты где? Я уже у твоего подъезда, — заявил голос сестры.

Я села на кровати, отняла мобильник от уха и посмотрела на время. Черт, проспала! Будильник не перевела, а ведь договорились, что Галка заедет за мной на час раньше!

— Галюш, я сейчас, пару минут, — затараторила я, одновременно влезая в джинсы и причесываясь.

— Понятно, — недовольно ответила Галка. — Я у подъезда припарковалась, короче.

Я быстро оделась, сунула в рот запретный (диета!), но такой желанный бутерброд, покидала необходимые вещи в рюкзак, захватила подарок в яркой обертке, и кубарем скатилась по лестнице, не дожидаясь лифта.

— Вот сейчас в пробке стоять будем три часа, — выговаривала мне Галка, когда мы доехали до МКАДа и встряли. — А все почему? Раньше надо было выезжать.

— Да, Галюш, извини, — тихонько вздыхала я. — Сейчас-то что?.. Едем уже.

Машины двигались медленно, друг за дружкой, как слепые в выхлопном тумане. В итоге ехали мы не три запланированных часа, а пять. Но явиться нам следовало обязательно, нас с Галей ждали.

Наша бабка выходила замуж в третий раз. Все семейство было радо: нет ничего страшнее, чем гиперактивная и очень волевая женщина в годах, которой нечем (и некем) заняться. После инфаркта второго мужа она не вылезала из гостей, постоянно висела на телефоне, рассказывая маме и тете Люде как правильно убирать дом, тратить деньги и вообще жить. И спасло нас лишь появление дяди Саши. Мужчина он был спокойный, тоже в годах, обращался с бабулей виртуозно — всегда слушал так, будто впитывал каждое изреченное ею слово. Благодарнейший зритель, который, конечно же, потом все делал по-своему.

В общем, свадьбу они подгадали к началу майских праздников, и теперь все наше семейство собиралось в загородном доме отмечать, шашлычить и пить. Хотя я подозревала, что вместо отдыха и шашлыков мы все будем косить, красить и чинить.

Галка припарковала свой потрепанный «рено» напротив ворот. Я вышла, с наслаждением потянулась на свежем и теплом ветру. Пахло хвоей и смолой.

Участок у нас большой, еще в советское время дедушке выделили за выслугу лет или что-то в этом роде. Дом стоял почти что в лесу — половина участка поросла соснами и переходила в лес, на второй половине росли яблони. Поэтому осенью крыша дома оказывалась присыпана хвоей, а земля — чуть забродившими яблоками. Сам дом подмигивал из-за листвы красным, два этажа, выложенные кирпичом. Много комнат, все для большой семьи.

Бабушка крепко меня обняла, чмокнула в обе щеки.

— Линочка, — велела, — поднимайся наверх, будете с Галочкой в ее комнате.

— А моя как же?.. — я жалобно подала голос, но бабушка только отмахнулась.

— Я уже все распланировала, народу будет много, придется потесниться, мои дорогие.

И она убежала, раздавая указания направо и налево.

Мы поднялись наверх, кинули вещи в тесную Галкину комнату с видом на сад. Я переоделась, влезла в старое платье, которое висело на плечиках в кладовке. Пачкать джинсы не хотела, да и вообще я не люблю, когда одежда воняет дымом и шашлыками. Галке кто-то позвонил, и я спустилась вниз, чтобы не мешать ей говорить. Вышла в сад, наслаждаясь теплым весенним деньком. Подошла к клумбе с высокими цветами, то ли гладиолусами, то ли еще как-то их называли. Склонилась стряхнуть жука с одного цветка, как сзади меня окликнули:

— Лина, привет!

Не знаю, что я узнала быстрее: его голос или лицо. Наверное, все же голос, хоть я и не слышала его столько времени. Сколько мы не виделись? Десять лет? Девять? А сердце снова застучало, как тогда, будто только вчера расстались. Я даже замуж сходила. За год совместной жизни поняла, что человек вообще не мой, не нужно терзать ни себя, ни его, благополучно развелась и забыла, как забывала многих. Единственным, кого забыть не смогла, был Женька.

И вот, пожалуйста, он стоит передо мной и улыбается. Кривенько так, неуверенно. Наверное, ему неловко, как и мне.

Выглядит он хорошо, я бы даже сказала, замечательно. Раздался в плечах, да и вообще превратился из подростка в сильного мужчину. На лице аккуратная щетина — из разряда тех, которые специально ровняют в барбершопах, — под модным пиджаком белая, будто жеваная майка с какой-то надписью. За забором остывает новый мерседес черного цвета.

Чувствуя, как горят уши, я махнула в ответ рукой и отвернулась к гладиолусам. Стояла, изображая интерес к бутонам и клумбе в целом, а в голове крутилось всякое. Что он здесь забыл? Ни на одном семейном торжестве не был, а тут явился. И я хороша — в дачном платье: на подоле пятно, мятое все и полнит. Я даже не накрасилась… Черт, черт, черт!

Как назло вспомнился тот сон: в душной темноте он гладит мое обнаженное тело, я прижимаюсь мокрыми трусами к его вздыбленному члену, мечтая, чтобы он наконец вошел в меня, вбился толчками, растянул и заполнил…

Но нет, нам нельзя. Мне нельзя.

Нехорошо фантазировать о сексе с двоюродным братом.

2 (обновление от 27.06)

Женька зашел в дом, и тут же донеслись восторженные крики. Я глянула в окно, через которое была видна часть прихожей. Бабушка расцеловывала Женьку. Папа и дядя Саша жали ему руку, Галка выглянула из кухни с улыбкой. Наверное, было невежливо вот так стоять отдельно, стоило тоже зайти. Но я будто вросла в землю, как еще один цветок на проклятой клумбе.

Я сделала глубокий вдох. Спокойно, Лина Николавна, ты сможешь. Он уже не помнит о том, что было. И ты не помнишь. Улыбайся. Будь мила и весела, ведь этого от тебя ждут.

Глубокий вдох — и я направилась в дом.

Большую часть времени я провела на кухне, помогала Галке готовить обед. Накрыв на стол под чутким руководством бабушки, мы с мамой, папой и Галкой сели по одну сторону, спиной к окну. Тетя Люда, дядя Андрей по другую, молодожены — во главе стола.

Женька сел напротив меня.

Пиджак он снял, оставшись в белой футболке. Короткие рукава, казалось, вот-вот лопнут на мускулистых руках, по предплечью правой вилась до ужаса реалистичная татуировка — будто под кожей находится механизм с винтами и прочими железками. Интересно, почему он набил именно это? Иногда мне тоже хотелось татуировку, но на работе не оценили бы, приди я вдруг с бабочкой на ключице.

Шея у Женьки стала крепкой, мужской, как и грудь, натягивавшая белую ткань. Темные волосы были коротко выстрижены, а у глаз — тоже темных — залегли небольшие морщинки. Наверное, он часто улыбался.

Женька тоже меня разглядывал.

— Я помню это платье, — сказал он совсем не в тему и указал вилкой на мой наряд. Я пожала плечами, делая вид, что вообще мало что помню, а уж тем более какое-то платье в дурацкий горох. Но щеки предательски вспыхнули.

Я была именно в этом платье, когда мы… Когда он…

Неважно, лучше об этом не думать.

Уткнувшись в тарелку, я ковырнула оливье. Надеялась, что никто не заметил, как я покраснела. Если семейство поймет, особенно мама или тетя Люда, то будет просто катастрофа. Стыду не оберусь. А уж если поймет Женька…

— Ты лучше овощной положи, — посоветовала мама под руку и указала на таз с крупно настроганными огурцами и помидорами. С луком, ну конечно же. Для свежего дыхания. — Раз уж села на диету, то не ешь майонез.

Нет, все-таки помереть от стыда я могла не только из-за Женьки.

— Хорошо, — сказала еле слышно, отставляя проклятый оливье в сторону. Есть расхотелось совсем и надолго. Выпрямившись на стуле, я поймала на себе веселый взгляд Женьки.

— Худеешь? — спросил он.

Я пожала плечом, даже не зная, что ответить. Худею, ага. С того самого дня, как не влезла в прошлогодние джинсы. Фигура у меня такая — верх худенький, талия тонкая, а попа отъедается на раз-два.

— По-моему, у тебя все отлично, — заявил Женька.

— По-моему, тоже, — ледяным голосом отозвалась вездесущая мама. — Но это не повод есть майонез ложками.

Я подняла брови и улыбнулась, мол, что с ней поделаешь? Женька подмигнул и сунул в рот здоровенную ложку салата. Того самого оливье.

Нужно было что-то у него спросить, чтобы поддержать беседу — у Женьки, не у его оливье, — но я никак не могла улучить момент. Сперва бабушка говорила про яблони, на которых развелась парша. Затем дядя Саша рассказывал про работу. Потом все чокнулись бокалами и выпили за здоровье наших пожилых «молодых».

А потом мама с тетей Людой начали свое извечное состязание, кто лучше воспитал детей. Конечно, делали они это скрытно, с обменом улыбками и восхищенными ахами и охами, но всем было понятно, что происходит на самом деле. Битва за звание «лучшей мамы» случалась каждый раз, как наша семья собиралась вместе.

И хоть нас с Галкой у мамы было двое, побеждала всегда тетя Люда.

— А ты, Жень, — мама оперлась подбородком на ладонь. — Так давно тебя не видела, совсем взрослый стал. Как Лондон?

— Хорошо, — ответил Женька с набитым ртом.

— Он на отлично закончил университет, — встряла тетя Люда.

— Мам, не на отлично. Средние оценки, нормально.

— Но для русского, который учится в Англии, это как на отлично, — не уступала тетя Люда.

— А что, русские тупее англичан? — тихо поинтересовалась я, не ожидая, что меня все услышат. После секундной заминки Женька расплылся в шкодливой улыбке, Галка фыркнула, мама рассмеялась и тронула мое колено, словно я сказала что-то невероятно смешное. Дядя Андрей и папа вообще нас не слышали, говорили о чем-то своем. Одна тетя Люда помрачнела. Казалось, она сейчас кинет в меня салфеткой.

— Что? — прокричала бабушка с другого конца стола. — Вы над чем там смеетесь?

— Да ни над чем. Женя рассказывает о своей учебе в Лондоне, — ответила мама.

— Что учеба… Пускай работу хорошую найдет, чтоб зарплата большая.

— А он и нашел, — тетя Люда воспряла духом. — Он у нас начальник отдела в крупной компании.

— И где? — поинтересовалась бабушка. — В Англии?

— Нет, в России, бабуль. — Выразительно глянув на тетю Люду, Женька наконец взял рассказ о себе в свои же руки. — В Москве.

То есть, теперь мы с ним живем в одном городе. Я не знала, хорошо это или плохо. С другой стороны, случайно встретиться в Москве очень тяжело, она большая. Да что там, можно даже жить на соседних улицах и никогда, никогда не видеться, все время проходить мимо.

Почему-то от осознания этого стало грустно.

Грусть я запила вином. Обычно оно помогало, но не сегодня. Женька все рассказывал о своей работе в одной из башен “Москва-сити”. О командировках в Гонконг и Пекин, о друзьях, которые звали покататься летом на яхте по Средиземному морю. И чем больше я слушала, тем больше понимала, какими разными мы стали. У него не жизнь, а сказка, глянцевая картинка из журнала. Что-то нереально далекое. И как при всем при этом он умудрялся оставаться своим, родным? Не распустился, не стал гламурным и брезгливым?

Хотя, это же Женька. Душа компании, свой парень. Он ко всем подход знает.

Закончив рассказ, он из вежливости спросил, где работаем мы с Галей. Галя пахала (в буквальном смысле пахала, иначе ее ударный труд с девяти до девяти назвать было нельзя) маркетологом в немецкой компании по производству лампочек. Название было известное, и услышав его, Женька покивал, подняв брови. Затем перешли ко мне. Ничем выдающимся я за свою жизнь отличиться не успела. Работала учителем литературы в средней школе, выскочила замуж и так же скоропостижно развелась, оставшись одна и даже без кошек, на которых у меня аллергия.

— А ты? — спросила мама у Женьки. — В Лондоне не нашел себе невесту?

Мое сердце сделало прыжок. Подрагивающими пальцами я снова придвинула к себе оливье и сунула в рот немного. Вкуса я не чувствовала.

— Нет, там все страшные. — Женька едва заметно поморщился. — Русские девушки красивее.

— Так найди русскую. Тебе сколько уже, двадцать шесть? Пора бы, — заметила мама.

— Для мужчины двадцать шесть — это не срок, — снова встряла тетя Люда. — Это девочкам надо поскорее, а то чем ближе к тридцати, тем меньше желающих. Новое, молодое поколение девчонок подрастает, вот, восемнадцати-двадцатилетние какие сейчас ходят.

Она покачала головой с таким видом, будто восемнадцатилетние ходили перед ней прямо сейчас, виляя подтянутыми задницами. Камень в мой огород, понятно. Галка, младшая сестра, уже успела обручиться, свадьбу назначила на конец июля. А я все оставалась одна.

Но тыкать меня носом в мое одиночество не стоило.

— По-моему, торопиться не стоит никому. Надо найти своего человека, — ответила я. — Того, кого действительно любишь, и неважно, сколько лет тебе исполнилось.

— Так можно и всю жизнь прождать, — ехидно заметила тетя Люда. Я пожала плечами и глянула на бабушку. Она улыбалась, все время держала дядю Сашу за руку. Давно я не видела ее такой счастливой.

— Можно и всю жизнь… — рассеянно проговорила я. Поняв, что есть больше не хочется, а сидеть с теткой за одним столом и терпеть, пока меня унижают на глазах у Женьки, — тем более, я отодвинула стул.

— Спасибо, было очень вкусно, — сказала и вышла из-за стола, попутно поймав взгляд Галки. «Нашла на кого обращать внимание», — читалось на ее лице. Потом поговорим и перемоем тете Люде кости, решила я и подмигнула ей в ответ.

Совсем как подмигнул мне Женька с полчаса назад.

На кухне я заварила чай — какой-то травяной из пакетиков, первое, что нашла в бабушкиных залежах. Запахло мятой. Прихватив пару сушек из шкафа рядом с плитой, я вышла в сад.