Читаем Я поцеловала его первой онлайн бесплатно

Когда мы познакомились на сайте по изучению языков, наше общение было достаточно бурным. Мы то ругались, то слали друг другу письма в сердечках. Если бы не один день, я думаю, мы бы никогда не встретились.

Тогда в моем городе случилась трагедия, о нем говорил весь мир, и я только успевала отвечать на сообщения. Среди них было и твое. Ты написал, что хотел бы, чтобы я была рядом, в безопасности. Именно эти слова мне и были нужны.

Мы встретились в аэропорту Шарль Де Голль. Это был мой первый полет. Приземлившись я отключила авиарежим на телефоне и увидела сообщение «Катя, я здесь, в аэропорту. Жду тебя».

Я быстро нашла твои глаза среди толпы и побежала. Ты пытался меня поцеловать, но я увернулась. Я хотела поцеловаться наедине. После долгих объятий мы сели в поезд по направлению в Париж.

В поезде ты держал мою руку, а я о чем-то много и быстро говорила. Что мне, например, очень нравятся поляки.. «А ты ведь немного поляк»… Спросила, что ты чувствуешь, почему молчишь. Ты ответил: «Я не знаю, что сказать. Я просто счастлив»

Я сменила мой грустный город на объятия в Париже. Я не могла поверить, что все это реально, что мы так близко, что мы поедем в музей Орсэ.

Дни мы проводили в отеле и гуляя по городу. Мы сидели на скамейке в саду Тюильри, прогуливались мимо Сены, ели дешевый фастфуд и укрывались от бесконечных дождей в уютных парижских кафе.

В одном из таких кафе ты рассказал, что у твоей сестры большие проблемы. Ты говорил об этом так легко. У меня не укладывалось в голове и ты заметил мое разочарование. Все с той же улыбкой, но холодными глазами, ты сказал, что я вечно всем недовольна и впервые мы поругались. Я так боялась, что меня бросят, но ты сказал, что все это ерунда и он все равно будешь меня любить.

В один из вечеров мы пошли в Sephora. Ты купил мне духи, а я себе – неудачную помаду. Уже в отеле я расстроенно бурчала, лежа на кровати. Тогда ты взял меня за руку и повел по направлению к ванной. Ты подвел меня к зеркалу и сказал:

– Катя, смотри же, тебе красиво. Ты очень красивая с этой помадой, правда.

В последний наш день мы сидели на кровати. Ты чем-то был занят. Я сидела спиной к тебе и грустно смотрела в окно. Ты подсел ближе. Я почувствовала, как ты аккуратно приподнимаешь мои волосы и целуешь шею. Меня захлестнула нежность, которая быстро сменилась отчаянием, ведь было совсем непонятно, удастся ли мне пережить однажды нечто подобное.

Когда мы ехали в поезде обратно в Шарль Де Голль меня душили слезы. Ты тоже плакал, но уже дома в одиночестве. Очень быстро ты написал мне, что сейчас не время для отношений, но ты явно не собирался прощаться. Ты назвал наш альбом на Фейсбуке весьма поэтично «Я нашел тебя и больше не потеряю…». Я насчитала там из двадцати фотографий пятнадцать моих.

Тогда я заплакала. Всего один раз после приезда. Ты продолжал писать, как ни в чем ни бывало. Я не могла ничего поделать. Если бы не та оглушающая нежность, если бы не Париж, я бы давно тебя вычеркнула из своих социальных сетей, из своей жизни, но я не могла.

Со временем мне стало казаться, я все это пережила и жизнь продолжается. Так и было, но внутри меня появилась какая-то дырочка, сквозь которую просачивалось все – плохое и хорошее.

Мне хотелось перемен, но жизнь снова пошла не по плану. Ты же слал мне фото с отдыха в Ницце, где выписывал мое имя на песке. Мне казалось, мы разъехались не в разные страны, а в параллельные вселенные. Я часто виделась с друзьями, поддерживали друг друга, вспоминали прошлое. Мы постоянно ели какую-то еду. Буквально жили на кухне. Летом сидели на скамейках в тени деревьев.

Пришла осень и дырочка внутри постепенно превращалась в дыру. Я заполняла пустоту мечтами – о том, как я стану известной писательницей и со свойственной мне целеустремленностью я взялась за дело. Мне хотелось за что-то уцепиться и раз личная жизнь ускользнула из моих рук, я хваталась всеми руками за работу и творчество. Вокруг у всех что-то было: семья, дети, деньги. У меня не было ничего.

Я кропотливо работала над книгой, но ее не приняли в издательстве и с каждым месяцем, а затем и годом пустота стала осознаваться все чаще, а вместе с ней и причины происходящего.

Ты снова начал писать с мечтами о встрече, но я попросила тебя исчезнуть. Помню эту ночь. Я не могла спать. Казалось, огромный камень положили на грудь. Я прошу не писать, а ты пишешь и пишешь. Слезы по щекам льются и льются…

Тогда ты прислал мне подарок и это еще больше меня разозлило. Мне не нужны были твои подарки. Мне нужен был ты. У меня был Париж, была любовь, а теперь у меня не было почти ничего.

Я все больше чувствовала, как дыра внутри пожирает меня. Я хотела ухватиться за какое-то желание, но больше мне ничего не хотелось: ни писать, ни любить, ни жить. Единственное, что я знала – нужно что-то менять. Я видела выход в том, чтобы уехать со своего привычного мира, родительской квартиры, стать хотя бы на миллиметр ближе к своей пока еще плохо осознаваемой мечте.

В моей первой квартире даже не было веника, а у меня не было денег на этот веник. В те месяцы я почти не работала. У меня просто не было на это сил.

Это было странное время, с долгами, в обшарпанной квартире, но я была счастлива. По утрам я ходила в пекарню за вкусностями, по ночам смотрела глупые сериалы и ела сырники, танцевала босой на полу. Я, наконец, снова полюбила свою работу и стремительно выплатила свои долги.

Уже через пару месяцев я съехала в уютную квартиру и впервые за долгое время у меня начались отношения. Ты же снова продолжал писать, хотя я просила оставить меня в покое. Я хотела тебя заблокировать, но ты умолял так не поступать с тобой. Что я могла с тобой сделать?

Впервые за долгие годы нашей дружбы тебе понадобилась моя поддержка и я плакала вместе с тобой, когда один за другим уходили из жизни твои близкие. Я всем сердцем почувствовала, как долго мы знаем друг друга, всю нашу подноготную, и я не могла это перечеркнуть.

Мои отношения сходили на нет, как и любые другие в моей жизни, а мы с тобой продолжали общаться. С тех пор как мы встретились в Париже прошло больше трёх лет. Когда ты снова предложил встретиться, я решила подумать. Я только залатала дыру в своей душе и мне ни к чему были потрясения.

После некоторых сомнений я все же согласилась. Мне хотелось развеять романтичный образ, нашептанный Парижем и жить дальше своей спокойной жизнью. Ты очень обрадовался и строил планы, как не выпустишь моей руки, а я зажмурилась и старалась не выдыхать.

Мы встретились в Польше и как только я тебя увидела, сразу забыла, зачем я сюда приехала. Я снова видела твои голубые глаза с морщинками в уголках. Ты по утрам варил мне кофе. Мы были вместе и в это сложно было поверить.

Мы много гуляли и развлекались простыми вещами: сравнением шагов в наших шагомерах и лингвистическими шутками.

Ты делал все, что я просила. Показал мне современное польское искусство, такое же безумное, как и наша история. Повел в парк Лазенки с его абсолютно чистым и нежным небом. Кормил меня завтраками.

Мы редко шли за руку, но я не расстраивалась, ведь когда сидя на какой-нибудь скамейке в пасмурный Варшаве, я вдруг уходила в себя, ты брал мою руку и так деликатно, как умеешь только ты, возвращал к нашей с тобой реальности.

В один из дней мы о чем-то говорили и я вдруг сказала тебе, что наша история ненадолго, что все не так и хэппи энда не будет. Все повторялось с разницей в три года. Ты помрачнел и опешил. Никогда я не видела тебя таким поникшим. Мне захотелось скрасить твою грусть поцелуем и это мгновение, когда я сидела у тебя на коленях и ты шептал мне, что мы будем вместе, запомнилось мне сильнее всех других сцен.

В последний день мы пошли в музей Коперника. Мы не пропустили ни одной экспозиции. Мы изучали законы гравитации, проводили несложные эксперименты и снимали видео с исчезновением тел под волшебной накидкой. Ты предложил сохранить видео со мной для посетителей музея, но я отказалась, зато мы сохранили твое видео.

Ты стоишь на фоне сменяющихся слайдов с городскими пейзажами, потом набрасываешь на себя зеленую ткань и исчезаешь на моем мониторе. Все как в жизни.

В том же музее мы пошли в планетарий, смотрели на звезды в полной темноте. На мгновение я испугалась, пыталась найти твою руку, но не смогла.

Дни летели быстро. Мы меняли кафе как перчатки, ты дарил мне подарки и делал сюрпризы. Рядом с тобой я даже полюбила Варшаву.

Возвращаясь домой, я понимала, твой образ в моем сердце стал другим, не таким драматичным, но все еще до безумия нежным. Я не надеялась на продолжение, но на этот раз ты сдержал обещание. Ты предложил нашу встречу ровно в июне, но я отказалась.

Ты не мог понять, почему, ведь все изменилось так быстро. Если бы я сама знала ответ на этот вопрос…

Мы не виделись полтора года. Не знаю, жалею ли я, что мы не встретились вновь, но порой так хочется в Варшаву, в музей Коперника, стоять рядом только с одной экспозицией, смотреть только одно видео до самого закрытия и никакой гравитации… Только полет.

Это утро могло начаться как угодно, но только не так. Вместе с привычной головной болью как реакцией на солнечный свет, я вдруг почувствовала аромат дорогого Армани, при чем мужского. В моей кровати пахло мужчиной, что уже само по себе анекдот, но Армани уж точно никогда не гостевали на моих скромных жестких кроватях на полах съемных квартир.

Я повернулась вправо. Да, рядом со мной лежал мужчина. Такой красавчик. Нет, мне не могло так повезти. Везет тонким и звонким, а я толстая и злобная. Я – женщина-пила, даже скорее женщина-пила-выпивала-гуляла. Это у нас семейное, традиционное. Так сказать, мы за семейные ценности – пилить мужчинам мозги.

Наверное, мне показалось. Я снова закрыла глаза и открыла. Это был он. Источник Армани еще ближе придвинулся ко мне и закинул свою руку на талию.

Я почувствовала его шершавые пальцы, такие мужские и ко мне начала возвращаться память.

Вчера вечером в баре после пятого бокала рома с колой, я залезла на стол. Танцевала я долго – минуты три, пока этот знойные мужчина не подал мне руку и мы продолжили выпивать вместе. Он сказал мне, что хочет стать программистом и попросил не осуждать его, ведь на самом деле он мечтает играть на гитаре где-нибудь в Испании или Португалии. Но кто я такая, чтобы его осуждать, если я танцую на столе без всякого танцевального образования? Именно так я вчера и думала. Ну а дальше – потеря стыда и, как следствие, амнезия.

Мне вдруг стало очень неловко. За свою плохую память и такое счастливое утро, поэтому я пошла прочь от своего источника счастья. Зашла на кухню, сделала себе кофе. Какой все-таки кайф. Стопы на холодном полу, запах кофе разрывает мне ноздри. И солнце даже не бесит.

– Привет.

Мой красавчик стоял в проходе.

– Привет.

Я замешкалась на секунду, но потом все же решилась сказать что-то нормальное, обыденное, будто я совершенно спокойна.

– Будешь омлет?

– Не откажусь.

Красавчик широко улыбнулся и проследовал за стол.

Я достала из холодильника сыр, из хлебницы – хлеб. Приготовила нам на двоих. Мы сели друг напротив друга и принялись за этот странный завтрак.

Когда омлет у красавчика закончился, он еще шире улыбнулся. Он явно был доволен. И тогда он сказал:

– Как же мне повезло.

– Что?

Я думала мне послышалось.

– Как же мне повезло, что я здесь, рядом с тобой.

Занавес. Happy end.

С французами лучше встречаться летом под музыку в парках. Так случилось и у нас. Жара была дикой и это не способствовало нормальному сердцебиению, но мы все равно наматывали километры в поисках французских кафе, обязательно под руку. Говорил ты тоже по-французски, но только, когда увлекался, а я, как ни странно, все понимала.

Впрочем ты редко увлекался. В основном молчал, но когда заговаривал, твои слова были обращены ко мне. Однажды, лежа на кровати, не открывая глаз, ты сказал: «Я сейчас лежу на кровати, а у меня перед глазами твои фотографии с Фейсбука, одна за другой». Я была тронута.

На следующий день мы ходили слушать концерт в Мариинский парк. В тот день я впервые услышала вживую музыку с моего любимого фильма «Маленький Николя». Вокруг было много красивых девушек. Я не знала, куда смотреть, но ты сказал, что я самая красивая. Я не поверила.

Когда мы разъехались в разные стороны, жара в Киеве спала, но догнала нас в наших городах. Мне приходилось все дни проводить дома и мысли неизбежно вели к тебе. Как я постоянно отворачивалась к стене, а ты прислонялся ко мне. Как ты всегда говорил спасибо за то, что я рядом. Как насвистывал французские песни.

Уже будучи дома, я чувствовала такое спокойствие, такое умиротворение, какого не знала давно. Мой дом стал по-настоящему домом.

Ты писал мне как по графику, но говорил по-прежнему мало. В основном слал свои любимые песни, мои-твои любимые фотографии, но однажды ты написал «Я влюбился в тебя с первой фотографии». Ты продолжал, а я мысленно зачеркивала твои слова. Мне было так сложно поверить, что может быть что-то большее, чем мимолетная встреча. Мне постоянно нужны были доказательства и в какой-то момент ты устал доказывать, но это случилось немного позже. Потом ты пригласил меня в гости. Примерно тогда я поверила и моя жизнь стала еще спокойнее, еще умиротвореннее.

2

В Аррасе меня встретил скромный вокзал и притихшие двухэтажные дома, и я сразу почувствовала себя как дома.

Уже вечером я заглянула в самую глубь этого города. На центральной площади, охраняемой ЮНЕСКО, я почувствовала себя еще больше дома. Но главные события происходили в уютной квартире в центре, за закрытыми дверями. Именно там со свойственным тебе трепетом ты укрывал меня одеялом, а по утрам я садилась писать, упираясь взглядом в белую занавеску. В перерывах я выходила на балкон и смотрела на серые крыши и спокойные улицы. Мне казалось, что будто я и не переезжала.

Ты приходил после работы и приносил хлеб, круассаны, шоколадные булочки, а потом мы гуляли под желтыми фонарями. Мы часто сидели на скамейке в парке неподалеку и смотрели на резвящихся детей.

Мы говорили о любимых именах и наших детских воспоминаниях. Ты вспоминал прогулки по деревне, рыбалку, сад. Я – подвал в родной девятиэтажке и поле неподалеку от дома.

Нам пришлось отделиться, потому что я заболела и тогда ты бесконечно делал мне чай и покупал новый, даже если я не просила, делал массаж и включал мои любимые передачи.

Мы ездили на твоей старой машине по идеально ровным дорогам. Побывали во втором Лувре, соседних городах.

3

Я возвращалась домой слишком рано. Нам не хватило времени надышаться, наобниматься. Перед отъездом дни летели стремительно. В последний наш день ты сказал, что приедешь ко мне и сделаешь предложение. Это было так просто, что я поверила, при выключенном свете, когда мы лежали на твоем дурацком мягком матрасе. Я обрадовалась и испугалась. Не знаю, чего было больше.