Читаем Ведьма на отборе - дурная примета (СИ) онлайн бесплатно

Что за ерунда? Я лихорадочно закрутилась на месте. Только что я сидела в кафе с Риткой и попивала кофеек . Еще такие вкусное пирожное заказала. Анну Павлову, любимое мое. И вдруг в майке, тонкой флиске и шортах я стою в лесу. Босая к тому же. И солнечные очки в волосах..

Я растерянно огляделась. И на дворе явно не июнь месяц, а весна, хоть и поздняя, но совсем не теплая. Я съежившись, охватила плечи руками. Лес кругом. Причем дремучий. Ели вековые, сосны, буреломы. Это где это я?

Сон? Да ладно, какой нафиг сон. Сидели болтали. Ритка меня уговаривала вместе с ней в Турцию сгонять.

—Яж, ну поехали,—канючила подруга.—не хочу одна ехать. Ну, Яж.

Вообще то мое полное имя Ядвига, но друзья дружно называли меня Яжей.

Вот еще и дождь начал накрапывать. Холодный. Я конечно к дождю нормально отношусь,— в Питере живу. Мы там все с жабрами. Но температура градусов десять от силы и где мать твою хотя бы сандалии. Мое щуплое тельце стала бить мелкая дрожь. Даже флиска не спасала. Дык, тыг, дык.

—Люююд-д-д-ди! Ауууу! Есть здесь кто-нибудь?

Я сама не узнала свой голос в этом мышином писке. Прислушалась.

А в ответ тишина. И чего дальше делать? Лихорадочно начала вспоминать с какой стороны у деревьев мох растет? С юга, где теплее, или все таки с севера? Мох же в основном на севере произрастает.

И шо мне это даст? Ну предположим в тайге я, наверное тогда лучше на юг в сторону Китая топать. Так блин с какой стороны мха стороны света? Нет что-то я не то говорю. Это с холоду мысли заплетаются. Дык, тыг, дык.

Надо идти хоть куда. Хоть в Монголию, но к людям. Не в Монголию, не надо, там сквозь нее пройдешь и человека не встретишь, мало совсем этих монголов стало.. А что за Монголией кстати? С трудом начала вспоминать карту мира, но от холода это было трудно.

Тоже Китай по-моему. Все дороги идут туда, но лучше конечно к русским, поскольку я только на ломанном английском могу изъясняться с рязанским акцентом, правда.

Мои длинные распущенные волосы от мелкого дождика превратились в рыжие сосульки. Дык, тыг, дык. Может побежать, чтоб согреться? Таки босиком. Наступлю на что-нибудь острое, потом заражение, столбняк и помру здесь же под елочкой.

Не, это не сон, слишком холодно. Знаю! Я в дурке. Видимо галлюцинации периодические меня все таки догнали. С запахами разными. Они меня с детдома еще мучили. В институте правда поменьше. Там столько химии было, что не до этого.

А это что за звуки? Вой. Вой?

- Помогите—пискнула я. -Люди, кто-нибудь! Верните меня обратно. Хоть в палату больничную.

Ответил мне тот же вой, с переливами.

И мне не оставалось ничего лучшего, как рвануть в противоположную от хищников сторону. Ран, Ядвига, ран. Высоко задирая ноги, как бешенный сайгак я помчалась напролом через кусты. Ну босиком—и что? Жизнь захочешь—крылья отрастишь.Поваленное дерево—перепрыгнем, низкая ветка—поднырнем. Даже согрелась, запыхалась только. Слабая у меня дыхалка— до спорта я ленивая до безобразия всегда была.

Выскочила на полянку. А там избушка полуразрушенная. Да я в такую в здравом уме с роду бы не зашла. Там как правило маньяки с бензопилами сидят. Но тут было не до раздумья. Окинув со лба намокшие от противного дождя волосы, оглянулась. Волки серыми тенями выскочили из леса. Блин , это не волки—это мутанты—переростки какие-то. Я же волков и в зоопарке и в зоологическом музее видела—поменьше они этих.

И я вскочив на полусгнившее крыльцо, толкнула старую дверь. Запрыгнула внутрь и с силой ее захлопнула. Задвинула щеколду и тяжело дыща,рванула к полуразбитому окну. Мамочка моя! Те существа, что носились по двору в холке мне до талии будут. Кто-то поскребся в дверь.

—Уйди прочь, гадина! Я не вкусная –заорала я, закашлявшись, еще не в силах отдышаться. Сердце все колотилось как бешенное и готово было вылететь из груди. Как будто мне было не двадцать лет с хвостиком,а все сто. Вот что тебе Яжка в спортзал не ходилось. А все самомнение раздутое- на фига мне я и так худая. И красивая, не нужно мне на тренажерах умирать, и так отбоя нет от мужиков.

Наконец то отдышавшись, я пришла в себя и огляделась. Куда меня занесло. Поводило носом— пахло сыростью и старостью. На стенах висели полусгнившие венки трав. Грубо сколоченный стол, лавка. Все черное, древнее. Посередине избушки стояла большая русская печь. А рядом с печью… Я потерла глаза. Ого. Ступа. Настоящая, как в сказках. И метла сучковатая отполированная стояла прислоненная рядом. Я подошла и ткнула в нее пальцем. Не бутафорская и как будто из магазина новехонькая. Хотя рядом вон корзины сгнившие стоят.

Нет, не дурка? Может я умерла? И я в чистилище? Наверное меня машина сбила? Ага , в кафе. Нет, здесь что-то другое. Но это потом. Разгоряченное от бега тело потихоньку остыло и замерзло. Мокрая от пота футболка стала неприятно холодить спину. Еще заболеть и помереть не мешало. Не от столбняка так от простуды.

Так, есть печь, должны быть спички. Я пробежалась глазами по полкам. Полцарства за спички. В глубине души внутренний голос рассудка спросил:

—Ну найдешь ты спички, а дальше?

—Печь разожгу—ответила я самоуверенно.

—Ага. А в каком месте ее разжигают, ты знаешь?

Я замерла вспоминая детские фильмы про русскую печь. Единственное что вспоминалось, как баба Яга в нее Ивашку засунуть хотела, потому как сырого есть дюже не полезно для пищеварения.

Вдруг сверху печи донесся шорох . Я отпрыгнула, готовая в следующую секунду выскочить к волкам.

Но из под скомканного старого одеяла высунулась огромная кошачья голова. Кот обвел меня светящимися зелеными глазами, задумчиво остановив взгляд на голых ногах, сощурился. Потом помолчав некоторое время, и видимо, приняв какое-то решение, как-то очень грустно, даже обреченно сказал:

—Ну, здравствуй что ли.

Здоровый ,размером с крупную собаку, абсолютно черный кот соскочил с печи и стал вылизываться.

Вот это последнее « что ли» меня сразило наповал.

Говорящий кот. Нет, все таки в психушке, а это мой персональный глюк.

Даже озноб убежал, к волкам наверное, чтоб они там передохли во дворе.

Потрясла лихорадочно головой, как будто бы это помогло прогнать весь окружающий меня маразм.

Я сглотнула.

-Ты кто?- уставилась я на кота.

Он поднял на меня печальные зеленые глаза, вздохнул тяжело, как будто на казнь его вели и ответил:

- Неправильный вопрос. Надо было спросить кто ты и где ты.

Я растерялась.

—Иии?

— Ты –ведьма Дремучего леса, давняя потомица Бабы Яги.—и он с такой жалостью на меня посмотрел, что у меня опять дрожь началась по всему телу.

Я показала на себя пальцем, потом оглянулась в поисках той самой потомицы.

- Я кто? Потомица Бабы Яги? Зверь , ты шутишь? Ты бабок ежик вообще видел когда-то? Они же страшные с бородавкой на носу. А у меня идеальный формы нос. А еще я про ведьм только в сказках читала. В моем мире волшебства не водится совсем, у нас все по науке. И вообще она в лесу жила, а я туда только на пикник три раза в жизни выезжала. Городская я.

Стресс сделал свое дело и из меня понесся словесный поток. В институте это было выгодно. Для экзаменов. Я настолько заговаривала преподавателей, что через какое-то время, глаза их скашивались, они обмякали и дрожащими руками ставили мне пятерки.

Вся группа пользовалась моим зубозаговариванием. Такого состояния нестояния экзаменатора хватало еще на трех человек после меня. Мои одногруппники могли нести лютую пургу, а это никто не замечал. Единственное было но, я должна была быть в стрессе—дойти до кондиции, так сказать. И сейчас глаза у котика чуть осоловели.

—Так что давай нормальную версию выдвигай. И ты кстати кто сам будешь ?—закончила я.

Кот посмотрел на меня как то отстраненно. Потом сел, встряхнулся, как будто после купания. Затем задумчиво с проявившимся интересом снова меня оглядел:

— С силой уже сюда попала, значит? И не маленькой. Фамильяр я твой. Василий. И запомни, Васькой назовешь—обижусь.

—А Васенькой можно?

Кот великодушно кивнул.

—Васенька, а где я?

—Сила ведьмовская выдернула тебя в Изначальный мир.

Во дворе послышался шум. Мы с котом переглянулись. Фамильяр соскочил, и мы вместе прильнули к окну, уставившись на волков, устроивших шутливую потасовку.

—Вася, эти на меня в лесу охотиться стали, когда меня перенесло. И сюда погнали.—пожаловалась я.

—Предположим, погнали не они—сама побежала, потому как потянуло тебя сюда. А вот то что они так бысто почуяли—это плохо. Видимо сила твоя из другого мира по капли к нам просачиваться стала, вот Оборотень и отправил по всему Дремучему лесу отряды дозорные.

—Оборотень?—повторила я, повернувшись к фамильяру.

Тот кивнул.

—А если волчара почуял, то и другие наизготовку были. Скоро пожалует нечисть местная.—грустно добавил котяра.

—Васенька,—загрустила я что-то с ним за компанию,и дрожащим голосом спросила—а кто другие то?

Кот вздохнул:

—Ой, много кто. Молодая ведьма не вошедшая в силу всегда была лакомым кусочком.

—Меня кушать будут?—с ужасом проблеяла я.

Кот с некоторым пренебрежением окинул худенькие ножки торчащие из шорт:

—Не польстятся.

Ну хоть так.

—А почему я лакомый кусочек тогда?

—Из тебя сила бьет живительная. Там где ведьмы молодые появляются—расцветать все потихоньку будет. Люди здороветь и красиветь начинают. Да и звери—кивнул он на волков.—поэтому все местные заполучить тебя хотят, пока в полную силу не войдешь. Жениться все полезут.

Потом кот опять тяжело вздохнул и замолчал. Я напряглась. Нехорошим повеяло от этой тишины.

—Васенька, миленький, не молчи—лучше расскажи все как есть. Я и так боюсь до дрожи.

Васька отвернулся от окна и присел на лавку. Потом снова посмотрел на мои голые ноги и скомандовал:

—Лезь на печку. Там в самом углу книжечка лежит старая. Учебник это для всех ведьм сюда попадающих. Да и одеяло забери—закутаешься, а то на твои мослы синие смотреть без боли нельзя.

Я огляделась и вытащила из под стола старую ветхую табуретку. Она скрипела и казалось готова была развалиться в моих руках. Конечно, я вначале с подозрением ее оглядела, потом решив, что она все таки выдержит мой козлиный вес, залезла на нее и потом на печь.

В самом деле , в дальнем углу лежала маленькая тонюсенькая книжка в черной кожаной обложке, на которой вязью был нарисован серебряной краской странный то ли вензель то ли руна. В этом я была не особо сильна.

Скинула вниз одеяло, потом осторожно спустилась сама. Самое интересное, что табуретка уже даже не скрипнула при этом. Я ее потом специально пошевелила. Старая –да, но крепкая, как старый солдат. Постояла еще, потаращила глаза на нее, пока коту не надоело смотреть на зависшую меня:

—Тебя то как зовут?

Я оглянулась:

—Ядвига, друзья зовут Яжа. Меня когда к роддому подкинули в одеяльце, нашли в нем огрызок бумаги где имя было написано.

Кот грустно кивнул:

—Ну да. Всегда так. Ведьмы имя дают и дочек в другие миры подбрасывают.

Я закуталась в одеяло, которое оказалось не пыльным и не грязным, как я ожидала, а даже приятно стало пахнуть лавандой. Потом задала тот самый вопрос, который меня мучил с детства. С рождения.

—Почему моя мать от меня отказалась?

Василий глубоко вздохнул:

—Чтобы дочка ее участи избегла.

После этих слов мне стало совсем тоскливо. Даже детская травма отказного ребенка куда то отступила.

— Ведьмы в молодости, когда у них сила просыпается — источником жизни становились. Поэтому норовили все их поймать до того, как они в полную силу вступят, жениться по-быстрому и в клетку к себе посадить. А когда ребёнка в неволе она родит — так вообще такой выброс силы живительной шёл, что месту этому на сотни лет хватало. Потом угасала благодать, конечно, и новую ведьму ждали.

Я в ужасе сморщилась и уставилась на кота:

— Новую? А старая куда девалась?

Кот задумчиво выпустил когти, потом опять втянул:

— Та, что ребёнка родит в неволе, успеет его на пике силы в другой мир отправить и угасать начинает. Резко. Старая, страшная становится. И ненужная никому. Без любви обоюдной оно всегда так. Отправляют её в эту избушку век свой доживать с остатками силы. В безумие впадает она, на весь мир обиженная. Вот про таких в вашем мире сказки, наверное, и рассказывают.

Я задумалась и стала перебирать в голове то, что читала. Так и есть. Всё у нас с головой не дружили.

— Вася, и такое всегда было? Чтоб в клетку? И без любви.— с тоской протянула я.

Кот грустно покачал головой:

— Ведьм Дремучего леса, когда сила у них начинает проявляется, в Изначальный мир сразу затягивало. Здесь даже за них иногда войны были. Елена Троянская одну вроде звали. Из-за моря за ней прикатили. Все ж хотели дармовых благ для королевства, да здоровья с молодостью для себя любимого. Поэтому особенно мнением ведьм не интересовались.

Ну, красивая, подумаешь. Женились одним днём, да насильничали, конечно. Вы полгода пока сила окончательно сформируется беззащитные совсем. Ничего не умеете. А за это время, как правило, вам ребёнка заделывали и вы силой в землю эту прорастали и одаривали, когда душа плакала. И только при родах могли силой воспользоваться — дочку в другой мир выкидывали, с надеждой, что она сможет такой же участи в будущем избегнуть.

— Хоть у одной получилось?— тихо спросила я.

— Не слышал, хотя уже много веков фамильяром служу.

— И ты с ними в клетке сидишь?

— Клетка-это образно. В башне мы сидим высокой, или в подземелье. У кого как это. У Оборотня волчьего того же — в логове. Мне нельзя далеко от хозяйки — слабеть начинаю.

Потом он задумался, что-то подсчитывая. Резко повернулся ко мне и внимательно вгляделся в моё лицо:

— Что-то не сходится. А тебе сколько лет-то?

— Двадцать три. Только институт закончила. Химико-технологический, между прочим.

— Двадцать три?— переспросил с недоумением кот.

— Да, а что?

— Странно. У всех сила в восемнадцать просыпалась и их сюда возвращала, а у тебя что так поздно?

Я задумалась. Непоздно, нет — рано у меня она просыпаться стала. Галлюцинации эти, умение на людей воздействовать в стрессе. Меня как-то в детдоме девчонки побить хотели зато, что красивая и все парни за мной бегали, так я их заболтала и убедила, что невиноватая я в этом, сама мучаюсь от этого. Волосы тогда под ёжик состригла, чтоб доказать. Поверили. Хотя косы у меня опять за год отросли.

Кстати. Я выпустила руку из-под одеяла и потрогала их — подсохли или нет, и ужаснулась. Ох. Да, они не только высохли, но выросли значительно и закучерявились крупными завитками.

— Знаешь, Вася, я поняла одну вещь. У меня сила эта лет в двенадцать просыпаться стала. Очень я тогда испугалась, боялась, что меня в психушку отправят. Стала книжки читать умные — как себя в руках держать, успокаиваться. Видимо, на этом и продержалась дольше всех.

У кота зажёгся в зелёных глазах маленький огонёк надежды, и он забормотал: