Читаем История под Канте Хондо онлайн бесплатно

Карзаитс

История под Канте Хондо

I

Наша жизнь постоянно ограничена какими-то запретами – кто-то руководствуется религиозными заповедями и сказаниями о семи грехах, кто-то ущемлён законом, который написан государством где он живет, кто-то ставит себе личные рамки дозволенного. А кто-то из нас делает вид будто и нет никаких рамок, тем самым глубоко заблуждается, ведь несоблюдение каких-либо правил это тоже своего рода преграда для норм морали.

Для человека соблюдение правил жизни очень важно, ведь никто не любит чтобы их не слушались. Жизнь в том числе.

Перейду к сути. Есть такое поверье, в котором говорится, что выходить замуж или жениться нужно на друзьях. Мол, брак будет долгий, да и человек уже проверенный, к нему уже даже есть какие-то проверенные чувства. Согласна. Только это не должно распространяться на лучших друзей. Здесь стоит запрет, который требует не переступать, так как лучший друг – это человек ставший родным для тебя и брак с ним сравним с инцестом. Кровосмешение, кровосмесительство, оно порождает уродства, мутации, как физические так и моральные. Я говорю это так уверенно, ибо я есть плод того самого нарушения.

Те самые мать и отец дружили с детских, сопливых времен, так как мои бабушки были лучшими подругами. Их крепкой дружбе, хоть она была женской, удивлялись многие. Они всё делали вместе и многим жертвовали ради друг друга. К примеру – моя бабушка Ира только свадьбу переносила четыре раза, так как её подруга всё никак не могла найти того самого и подруга будет чувствовать себя одиноко. Другая, бабушка Наташа, навсегда отказалась строить свою многообещающую, хвалебную карьеру за границей ради того, чтобы пережить всего один, но горестный период со своей подругой. Родили они по очереди – сначала одна сына, потом вторая дочь, и обе только по одному ребенку. Логика была следующая: зачем иметь второго, если есть такой же ребёнок, пусть и у подруги, с которым надо тоже посидеть, покормить и так далее? «Жили душа в душу» – это про них. Они никогда не ссорились, и основополагающим этого является тот факт, что они очень хорошо чувствовали друг друга. Даже когда в разговоре доходило уже вроде как до ссоры или каких-то мелких выяснений отношений, они отступали и переводили тему на всякую чушь, а потом старались мягко и деликатно, сто раз извинившись друг перед другом, разрешить то, что стало непонятным. Мои золотые бабушки имели под стать им дедушек, которым и доставалось по полной, именно они выслушивали весь гнев, который подружки не могли передать друг другу.

И если о своих бабушках и дедушках я могу рассказывать вечно… то воспоминания о родителях мне никакого удовольствия не доставляет. Мне даже противно, слова еле пишутся.

Всё случилось тогда, когда сына моей бабушки бросила любимая девушка. Он очень страдал, поэтому единственным выходом из ситуации были бесконечные гулянки и плотное заполнение себя алкоголем. Естественно всегда при нем была и дочь моей бабушки. Тогда она не обременяла себя никакими отношениями, ухаживала за собой и влюбляла в себя всех друзей отца. Про козла провокатора помните? Эти рогатые существуют не только в сарайках, но и в каждом из нас. И вот на очередной вечеринке одна особа поинтересовалась у пьяных вдребезги родителей – почему они столько лет вместе и ни разу не переспали? Это прозвучало для них как вызов и на моё несчастье он был принят. Опять вернусь к моим любимым и задорным бабушкам – мало что передадут слова «были в шоке». Они буквально разнесли в клочья своих детей, затем другого ребёнка, поругали о недостатке воспитания двух отцов, а потом успокоившись спокойно поговорили друг с другом. Было принято однозначное решение – «рожать, а там уж воспитаем». Но! О свадьбе никто и никогда не заикался, что в свою очередь меня всегда поражало, так как все обычные родители всегда причитают именно о ней, ибо «что скажут люди» и «семья должна быть полная». На мои вопросы о том почему же не случилось бракосочетания одна бабушка говорила мне: «Ещё чего! Танька ни готовить, ни убирать не умеет! Голодной и вонючей я в старости и без неё буду» Вторая говорила: «Начисто надо! Твоя мать красавица! Зачем ей наш обормот?!»

Спустя пару лет сын моей бабушки всё-таки женился на той самой девушке, которую так сильно любил. А через десять лет и дочь моей бабушки вышла замуж за богатого предпринимателя, который в дальнейшем стал депутатом нашей думы. Все были счастливы, кроме маленькой девочки, которая всегда хотела просто пройти по парку под руку с мамой и папой, весело смеясь и качаясь, когда её приподнимали. Но так как желание так пройтись было большое, использовать нужно было подручные средства, и поэтому ходила я так со своими двумя парами бабушек и дедушек. Я решила, что количество выигрывает качество, пусть у меня не было той пары идеальных родителей, зато у меня были две пары самых идеальных бабушек и дедушек.

Эта четверка посвятила мне все свои оставшиеся годы. Каждый из них занимался мной, учил, наставлял, баловал, развлекал, утешал и как мне казалось бесконечно любил. И это было взаимно – моё маленькое сердце одинаково любило всех четверых.

Когда четверка начала редеть, я роптала на судьбу, что меня и так обделили нормальными родителями, а тут ещё и любимых забрали. Нечестно, несправедливо. Но от моих воплей почему-то ничего не изменилось, хотя казалось вот потребуешь от судьбы, пригрозишь ей всякими угрозами, на что она испугается и всё-всё-всё сделает, как ты захочешь. Ведь это ты сильный и смелый человек, царь всего на земле! В тот момент судьба мне показала самый большой в мире кукиш. Но и помереть от своей злобы она тоже не дала – отняв четверых, она подарила мне одну.

Мы со Светой познакомились в школе, на празднике осени, а точнее на его репетиции. Я очень любила читать стихи, мои настоящие четыре родителя постоянно меня учили какому-то произведению и затем с радостью слушали все вместе заученное. Так и зародилась моя любовь к прочтению стихов и различных отрывков из произведений. В этот раз я читала стихи Блока, но после прочтения меня освистали и за кулисами я, восьмиклассница, встретила второклассницу Свету. Мы встретились глазами и она быстро перевела свой взгляд. Тогда я оперлась на стену и громко, зло, возмущалась на мнение учителей и активистов.

– Блока ещё никто так не читал. – боязно сказала Света, смотря на меня своими большими темными глазками. – Так обычно читают Маяковского. Сухо, резко, громко.

– И чего? Как хочу так и читаю! И вообще тебе-то откуда знать про Блока и Маяковского?! Твой предел сказки Пушкина и «Травка зеленеет, солнышко блестит».

По Светиному выражению лица было понятно, что она закрылась в себе и не хочет отвечать. Испугалась, проще говоря. Она уже не смотрела на меня, а медленно переводила свои глазки с предмета на предмет, быстро хлопая длинными густыми ресничками.

– Ну? – сказала я, пытаясь добиться ответа. – Что замолчала?

– Мама обожает стихи. – тихо и быстро ответила Света и, немного помолчав, добавила. —А я обожаю, когда она читает мне их. Все детские мне уже неинтересны.

Добившись ответа, я не стала продолжать беседу, а начала пристально разглядывать ту малолетку, которая поимела наглость и высказала своё недовольство мне в лицо. Света не смотрела на меня, её внимание захватил выступающий, поющий мальчик. Обычно люди впиваются в мои глаза и смотрят разинув рот, но Света как раз избегала контакта с ними.

– Но знаешь, твой Блок всё-таки не так нелеп как я в этом костюме. – неожиданно сказала Света и потормошила свою пёструю, волнистую и пышную юбочку.

– Мда, это точно. – раззадорилась я, чтобы поиздеваться. – Армянка в русско-народном костюме танцующая русский народный танец это нечто! Прям как соленый огурец в торте Наполеон! У вас наверное слепой руководитель, не понимает, что это просто аж глаза режет!

Мои колкости Свету никак не задели, выслушав их, она улыбнулась мне и сказала:

– Наверное. Но зато меня Света зовут! Хоть имя подходит!

– Света?! – удивилась я. – Ха! Действительно, хоть что-то русское.

– А тебя ведь зовут Наира.

– И чего с того? – вновь ощетинилась я.

– Ничего. У тебя в семье есть армяне?

– Почему ты так решила? Никого у меня нет, у меня были две выдумщицы бабушки, Наташа и Ира.

– Прикольно получилось! А ты знаешь, что Наира это армянское имя? Меня хотели так назвать, потом папа передумал.

Далее была следующая ситуация: она Светлана Сантурян, а я Наира Иванова.

Моё неловкое молчание разбила фраза одного активиста, которого назначили на роль ведущего:

– Так, На…Нарима где?

– Наира! – громко одёрнула его Света.

– Наира. – тихо повторил активист и сделал вид, что что-то исправил у себя на листах, с которых он читал. – Ага, всё. Ты не забудь, что ты пойдёшь после скрипки!

– Я не буду читать раз никому не нравится! Я вообще не хотела читать эти стихи! Я сказала всем – у меня траур! У меня бабушка два месяца назад…

Но активист из 11 “Б” почему-то не заинтересовался моим объяснением и удалился прочь, не дослушав причину моего отпора. Зато меня была готова выслушать другая маленькая, кудрявая головка.

– Тебя что, правда заставили? – печально спросила Света.

– Да. Сказали, что я отлично читаю стихи и будет какая-то шишка из министерства, которая должна пустить слезу от «прекрасного».

– Ты правда хорошо читаешь, и почти каждый праздник не обходится без твоего выступления. Не грусти, пожалуйста. Знаешь, мне ты запомнилась на…

Когда именно я ей запомнилась я узнаю только лишь лет через четырнадцать, а пока мою Свету перебила та самая «слепая» руководительница коллектива «Лапушки».

– Так, Света, что ты тут греешься ?! Иди ко всем девочкам! Сейчас уже выступать, а я вас собрать не могу! Быстрее давай!

И под громкие высказывания о тяжкой участи руководителей танцевальных коллективов и увели мою Свету, в подсобку, где стояли изнемогали школьники, которые ещё не отдали «своё» сцене.

Мы встретились вновь спустя почти две недели, так получилось, что мы вместе выходили из школы. Но вместо того чтобы начать банальный, скучный диалог, который начинают все едва знакомые люди, я принялась успокаивать Свету. Из детских, темных глаз-смородинок сплошным потоком текли слезы. Как оказалось, мою Свету всё-таки попросили уйти из танцевального коллектива, так сказать, не портить русскую картинку, ведь у руководителя «Лапушек» случилось великое прозрение.

– Ладно, не грусти. – успокаивала я. – Что вокруг нет больше что ли танцев?!

– Есть. – всхлипывала Света,

– Ну вот! Пойдёшь другие танцевать, где нет клина в голове насчёт национальности. Вон, латиноамериканские иди танцуй!

– Ты что?! Там мальчики партнёры, все костюмы открытые, движения какие – я не пойду, да и папа не пустит!

– А бальные? Благородные! Раз-два-три, раз-два-три!

– Там тоже мальчики! За талию берут!

– Беда. А национальные свои не хочешь?

– Я их каждый день танцую, и смотрю. Нет! Только не национальные!

– Поищем не переживай.

Не знаю почему, но такое маленькое страдание не выходило у меня из головы. Я решила, что надо обязательно помочь этой армянской милоте. На следующий день я посмотрела расписание уроков начальных классов и тут над моей головой образовались четыре вопросительных знака – из какого Света класса?! А? Б? В? Г? Я немного позлилась на ситуацию, а потом мне стало лень разбираться и в итоге пришла к выводу: не судьба мне помочь. Но не тут то было. На встречу мне шла моя бывшая классная руководительница начальных классов и мы с ней разговорились. В итоге оказалось, что моя Нина Николаевна знает Свету и поведала мне в каком она сейчас кабинете. Тридцать минут ещё надо было ждать, в школе это ж вечность… Ладно. Дождавшись окончания урока, я встретила Свету и мы переговорили. Спорили мы долго и безрезультатно. И вот было решено – завтра я прихожу к Свете домой, чтобы мы посидели в интернете и поглядели какие могут быть танцы.

Я была первый раз у Светы дома и поэтому было очень волнительно. Сначала я как-то не очень отнеслась к тому, что они живут в частном доме. В то время было принято жить в многоэтажках, а частные дома это было уже старомодно и для малоимущих, которые не могут позволить себе квартиру. Но, увидев их дом, я поняла, что очень хотела бы себе такой! Большой, темно красного цвета, весь украшенный коваными изделиями и серым камнем, настоящая красота! Внутри оказалось ещё лучше и мне даже стало не по себе… Завидно, короче говоря! Хоть я и не имела ограничений в деньгах и подарках от детей моих бабушек, я же прежде всего жила со старшим поколением и они по-советски старались меня ограничивать, учили ценности вещей. Везде были картины, ковры, большие комнаты со стенами одного цвета, и естественно много фотографий то на стене, то на полочках или где придется. Добила меня широкая, красивая, винтовая лестница с коваными цветами по перилам…Нас встретил папа Светы – дядя Гаспар, на тот момент мне казалось, что он очень строгий и даже злой, и несколько лет я его, честно признаться, боялась. Он отдал Свете недавно купленную карточку для подключения к интернету и затем мы отправились к ней в комнату на втором этаже.

– Эта комната моего старшего брата Маркара, – радостно рассказывала Света, – а это братьев Саро и Баграма. Родители специально их не разлучают, Баграм старше меня всего на год с небольшим, и Саро приглядывает за ним. Потом папа планирует их расселить.

Дальше она мне ещё о чем-то рассказывала, но я уже была в своих мыслях и гадала кем же работает дядя Гаспар, что у него столько денег. Торгует фруктами – это было первое, что пришло в голову и сами знаете почему. Потом я подумала, что этого мало и пришла к выводу, что однозначно наркотиками. Или оружием. Или тем и другим. В силу бестактности того возраста, я прямолинейно спросила у Светы, кем работает её папа – оказалось, что у него своя ферма и молочный завод. Дальше было уже неинтересно слушать, не было же никакой чернухи, которая так привлекает подростков.

Мы просмотрели виды танцев и остановились на ярком, красивом и волнующем танце фламенко. Родители одобрили наш выбор и оставалось дело за малым, записаться в школу танцев и купить всё, что надо для исполнения.

Со временем наша дружба только крепла, но мы не были сразу лучшими друзьями. У меня начался переходный возраст и мне было интереснее общаться с ребятами постарше, но со Светой мы тоже достаточно часто виделись. Когда же Света была уже постарше мне стало с ней интереснее: мы обсуждали с ней, в каком классе что она будет проходить, какие учителя и их особенности, мои планы на взрослую жизнь и порой всякую чушь. Я рассказывала ей о том, что такое взрослеть, а она не давала мне быстро покидать детство. Но однажды случилось всё наоборот.