Читаем Замуж за зверя. Попала! онлайн бесплатно

Глава 1. Когда меня не стало...

— А-а-а-а-а-а-а-а!!! Уйди от меня, уйди! Не подходи! А-а-а!

Мой пронзительный крик наверняка разбудил всю живность в лесу. Напугал добрую половину зверьков поблизости. Но не этого страшного кабана. Настолько огромного, что сначала приняла его за медведя. Крики лишь злили его и подначивали напасть. Худо дело, что я поняла это слишком поздно.

У нас в общине разные слухи ходили. Что завёлся некий чёрт или леший в лесу, скучно ему, вот и пакостит — грядки топчет, овец крадёт, куриц пугает так, что те более не несутся. Но что этот чёрт — кабан, я бы и не подумала никогда!

Он ничего не делал, только смотрел своими залитыми кровью глазами да тихо похрюкивал. И я уж решила, что зверь не тронет меня, отпустит. Великая Деван, как же я ошиблась!

Попятилась, но этот бесий отрок рассвирепел в конец! Взрыл одним движением переднего копыта дёрн, щёлкнул тяжёлой челюстью. Вспорол воздух перед рылом острыми крючковатыми клыками. И, взъерошив свою густую неухоженную шерсть, тоже шагнул назад. Но не для отступления… Наоборот.

Чтобы взять разбег, броситься за мной, нагнать и растоптать огромными копытами!

Стало ясно, что стоять столбом дальше — верная смерть! Бежать надо! И я пустилась наутёк, не разбирая дороги, покуда была сила в ногах! Неважно куда, как далеко! Только бы подальше от этой одержимой твари.

— А-а-а! Нет! Нет-нет-нет-нет-нет! — исступленно повторяла я.

Сердце бешено клокотало в горле, слёзы страха застелили глаза.

Но пугающий визг и топот за спиной становился всё громче, как бы я ни разгонялась и не гнала себя глубже в чащу.

А перед глазами все восемнадцать годков жизни пронеслись… И я так хотела жить дальше! Хотела к маме, к отцу, к братьям!

Вдруг бахрома на подоле моего лучшего платья зацепилась за ветку чертополохового куста, затормозив меня. Я начала тихо молиться Перуну о сохранении жизни и вместе с тем ругаться на себя.

Ох, зря поверила в ту записку от Всеслава, зря пришла сюда! Понадеялась, что на свидание позвал! Ночью, в лес, как же! Понимала же где-то глубоко в душе, что это его очередная игра, и всё равно пришла!

Значит, сама виновата. Собственной наивностью в ловушку себя загнала.

Меж тем, зверь почти нагнал меня. Казалось, бешеное хрюканье заложило уши. Устав дёргать бахрому, я догадалась отломить кончик ветки, за которую зацепилась, и снова пустилась в бега.

Дале уйти не смогла. В темноте запнулась за кочку и полетела на землю. Затем ощутила острый удар: крепко приложилась виском о спрятанный под палой листвой камень.

Было очень больно!.. Но я больше не могла кричать. Струйка крови уже скатилась к щеке, а я всё лежала, не шевелясь.

Последнее, что видели мои глаза, перед тем, как закрылись, полную луну в небе. Последнее, что я слышала, — то, как рядом семенил кабан. А ещё невидимые шаги Морены, решившей забрать в свои чертоги.

Так и не стало меня, Златы. Дочери старосты Власия.

— Все-то тебе неймётся! — ворчал Саша, один из моих приятелей из группы по скалолазанию.

Моя мама это иронично «кружком» называла. Но я не обижалась, понимала, как непросто она пришла к принятию моего экстремального хобби.

Я взглянула на Сашу по-дружески хлопнула по плечу. Каждый раз он переживал и каждый раз всё хорошо заканчивалось. Очередная вершина оказывалась покорена.

— Да нормально всё, ты же сам на мне экипировку закрепил. На мне прочнейший шлем, защитная форма, острая кирка!

— В твоём арсенале я не сомневаюсь. Но ведь скоро стемнеет, неужели нельзя подождать до утра? Эта гора никуда не денется!

Я с воодушевлением взглянула на ту самую гору, задрав голову. Белуха — самая высокая среди Алтайских гор. Мой новый рубеж, моё новое достижение. В скором времени.

До этого мы не покушались на что-то выше двух тысяч метров, а тут мне взбрело в голову подняться сразу на четыре с половиной тысячи. Ребята из группы были, конечно, очень удивлены, но поддержали. Согласились поехать со мной на другой конец страны.

И вот мы здесь. Разбили палатки у подножия, запаслись едой, термосами с чаем и качественным термобельём, потому что в горах всегда холоднее, чем на равнинах. Отдыхали…

Остальные. Мы же с Сашей решили сразу покорить Белуху. Точнее, решила я. Он вызвался за компанию, чтобы не отпускать меня одну.

Мы с ним ещё раз проверили все карабины в экипировке, шлемы… И пошли к горе.

Поначалу всё шло хорошо, по плану. Мы не спеша поднимались всё выше, часто останавливались, чтобы сделать передышку и унять бурлящий в жилах адреналин. Шутили друг с другом как всегда.

Пока на высоте где-то около трёх тысяч метров меня вдруг не дёрнуло вниз. Я испугалась, но не показала этого. Не хватало ещё, чтобы Сашка начал паниковать. Наверное, меня просто пошатнуло от холодного алтайского ветра.

Я медленно продолжала взбираться, радуясь тому, что мой напарник ничего не заметил, и можно спокойно продолжить маршрут. Вот только мне было не суждено сегодня покорить вершину Белухи. Да и никакой другой горы больше…

Трос, держащий моё тело, вдруг издал странный звук, а через миг лопнул, не оставляя ни шанса. Я полетела к земле, крича под ответный крик Саши. Эхо наших голосов было слышно на всю округу, я уверена. Срыв случился настолько внезапно, что я успела осознать всё только в свободном полёте.

Мне конец. От падения с такой огромной высоты не выживают. Быстро смирившись с неотвратимым фактом, я закрыла глаза и стала надеяться, что всё произойдёт мгновенно, без боли.

Даже улыбнулась своему слабому утешению. Зато погибла, когда занималась любимым делом, а не как-то скучно. Но я нисколько не жалела, что начала увлекаться скалолазанием, не проклинала тот день ни секунды.

Мне лишь было очень жаль маму. Представить не могла, как сильно она будет скорбеть!

Совсем скоро меня приняла в свои жёсткие объятия холодная алтайская земля. Не оставила во мне ни единой целой косточки. Как и хотелось, моя жизнь оборвалась сразу и почти безболезненно.

Так и не стало меня — Анны Власовой. Без двух месяцев выпускницы ботанического факультета, души любой компании и любимой дочки.

Глава 2. Мой спаситель

Раскрыв ресницы лишь на самую малость, непередаваемо удивилась. Я… дышала?! Чувствовала чуть тёплый ветер своей кожей, видела нечёткие очертания деревьев. Не может быть!

А как же гора Белуха? Как же крик Сашки? Я всё ещё помнила это, я не сошла с ума! И я точно упала, когда оборвался трос!

Каким же чудом я уцелела? Что происходит?!

Но я оказалась слишком слаба, чтобы задать эти вопросы вслух, только беспомощно простонала. Надо мной тут же склонился кто-то, пробормотал со странным акцентом:

— Тих-тих, козочка… Щаз я тебя подлатаю, бушь как новенькая скакать.

Голос был немного растерянным, просевшим, принадлежал мужчине около сорока лет. Повидавшему многое за жизнь и от этой же жизни уставшему. И он назвал меня… козочкой? Как-то совершенно не обидно, даже мило.

Я улыбнулась бы, если бы могла. Но вновь лишь тихонько простонала. Меня безумно тошнило, голова раскалывалась, по виску и щеке медленно катилась липкая влага.

И прежде чем мне собрать в себе крошки сил и наконец раскрыть веки, мужчина вдруг поднял меня, поддерживая под шеей и под коленями своими большими грубыми руками. Это стало, мягко говоря, неожиданностью. Я думала, он меня на месте подлатать собирался, а тут куда-то потащил, будто куклу тряпичную!

Хотелось возразить, поспорить с ним, спросить криком: «Вы куда меня несёте?! Отпустите! Я на вас заявление напишу в полицию!»

Но все вопросы и протесты разбивались о мои беспомощные вздохи.

А мужчина продолжал бормотать. Не совсем разборчиво, но в угаданных словах чувствовалась вина. За что же он винил себя?

— Как же я так… как же… смилуйтесь, духи предков… не должна была тут де вица оказаться! Ну ничего… потерпи, дотяни до дому!

Да, говор у мужчины всё же странный. Может, он коренной алтаец? Где тогда ребята из группы? Я должна была упасть там, где мы разбили лагерь.

— Са… ша… г-где… — выдавила я из себя почти шёпотом.

Но мужчина то ли не услышал, а то ли не понял. Продолжал нести меня да с сочувствием что-то приговаривать…

Через какое-то время звук его походки изменился. Стал таким, будто он шёл уже не по земле, а тяжело топал по дереву. Следом я перестала чувствовать ветер и распознала тусклые пятна тёплого света перед глазами. Стало ясно, что мы оказались в помещении.

Мой спаситель понёс меня вверх по лестнице, отворил дверь в отдельную комнату и аккуратно уложил на кровать. Матрас был странным, не твёрдым, без пружин, как будто сделанным вручную и набитый чем-то мягким и пышным.

Оставив меня на постели, мужчина обругал себя на старинный манер и поспешил на выход. Говорил про какие-то травы, настойки, про духов. И его слова сильнее убедили меня в том, что я попала в жилище коренного алтайца. Возможно, даже шамана какого-нибудь.

В традиционную медицину мне всегда верилось с трудом, как биолог-ботаник и человек с высшим образованием предпочитала доверять науке. Но в глуши, в горах, конечно же, на сеть аптек рассчитывать не приходилось.

Хотя я продолжала надеяться, что, может быть, у него где-нибудь между сушёными грибами и травяными сборами от кашля завалялась таблетка парацетамола или ибупрофена? Желательно, с ещё не вышедшим сроком годности.

Голова раскалывалась на части от боли, и боюсь, такое не вылечить, приложив подорожник.

Мужчина вскоре вернулся. Вместе со стуком его шагов по деревянному полу я расслышала, как зазвенели стеклянные склянки. А рассмотреть, что же он принёс, до сих пор была не в силах из-за больной головы. Вот и приходилось только дёргать веками.

Мужчина отставил в сторону склянки, придвинул к кровати металлическую посудину. Судя по звукам, внутри была вода, куда он макнул тряпочку, после чего в одно движение отжал лишнее.

Значит, сильный.

Тряпочка легонько коснулась пульсирующего места у виска. Я ощутила прохладу сквозь слипшиеся волосы и протяжно заскулила. Впилась ногтями в перину.

— А-а-а!… Мх… Боль… но! Агх…

— Покричи, краса, покричи… легче станет, — принялся подбадривать мужчина. — Повезло тебе, ударилась ты шибко…

— Больно… больно! Х-хватит! — тут же закричала я протяжно. Но мне и правда невероятно повезло, всё-таки упала с горы!

Не знаю, сколько прошло времени, но оно прошло для меня как в тумане. Я цеплялась за сознание урывками, но стоило мало-мальски прийти в себя, как почти сразу проваливалась в забытье.

В чём точно была уверена — мужчина сидел рядом и никуда не уходил. Что-то нашёптывал, прикладывал к ране стёртые в порошок травы и размоченные в отварах листья. Я была уверена, что его лечение бессмысленно, но не могла возразить. А потом… Неожиданно боль потихоньку отпустила. И будто почувствовав это на своей шкуре, мужчина закончил перевязывать мою голову и с облегчением выдохнул.

— Молодец, девица, сдюжила… Теперича отдохни.

Моё дыхание было прерывистым от потери последних сил, солёный пот катился по лбу и щекам… Не открывая глаз, я нащупала наугад руку мужчины и притормозила, пока не ушёл.

— Спа… си… бо… — прошептала я, едва шевеля губами.

— Тебе спасибо, что целёхонька осталась… Иначе я б себя никогда не простил…

Я слабо улыбнулась, не особо вникая в слова, и отпустила его руку. Но мой спаситель ушёл не сразу, понаблюдал немного. Краем глаза я заметила, как его силуэт наклонился и поднял что-то с пола.

— Во имя Перуна… — с удивлением протянул он. — Видал такой же платок у старосты. Неужто ты его дочка?

Я не проронила ни слова, потому что силы говорить окончательно покинули. Но мысленно тоже удивилась. Какой ещё староста? Я дочь медсестры. А отца своего никогда не видела.

Вдобавок прозвучало имя Перуна… Я помнила такое божество из уроков истории. Но не знала, что алтайцы — славянские язычники.

— Не бойся, де вица. Знаю, где дом твой, отнесу до рассвета, — вновь приблизившись, сказал мой спаситель и вложил платок мне в руки. — А ты покамест сил наберись.

Хотела засмеяться, но не могла. Мне с такой уверенностью пообещали организовать встречу с семьёй, что почти поверила. Хотя трезво понимала — мама на другом конце страны.

Я так и не увидела, кому именно принадлежал голос. Однако не боялась и наконец спокойно провалилась в сон. Даже не думая, что будет дальше…

Глава 3. Вина (Адамир)

То, чего я страшился все эти года, случилось: потерял контроль над хряком и набросился на человека из общины! И на кого? На беззащитную девицу!

Чернобог меня раздери! Даже думать не хочу, что было бы, не испугайся кабан бес знает чего! Да столь сильно, что аж вернул контроль мне! Средь ночи полной луны! Да где такое раньше было видано?!

Став обратно собою, я упал на землю голяком, поднял голову и замер. Поздно… Девчушка не двигалась. Совсем. Лежала бездыханна напротив. Белая как снег. Длинная светлая коса стала алой местами, щека тоже вымазалась в крови.

Жалко стало невыносимо. Противно от себя. Ведь совсем молодая, красивая… жить бы да жить! И до того я испугался, что сам вслед за ней помирать собрался. Заорать хотел на весь лес, челом в землю уткнулся, сжал кулаки.

Что я натворил? Что натворил?! Негодяй! Аспид! Проклятый убивец! Младую душу сгубил!

Чу… Будто услышав мои мысленные причитания, девица слабо задышала, замычала вмиг порозовевшими устами.

Слава предкам! Чудо! Я почуял такое облегчение и счастье, что захотел эти самые уста расцеловать с пылу. Вовремя взял себя в руки.

Уж у такой-то писаной красавицы наверняка есть жених! А коли есть, то чего ж тогда она в лесу ночью забыла? Не время вопрошать! У неё вона… голова разбита. Не взглянуть без боли.

Бедолажка… Надобно скорей её вылечить!

Слыша слабенькие девичьи стоны, захотел успокоить добрым словом. Назвал случайно козочкой и тут же осёкся от своего голоса. С чего я стал таким ласковым? Уж не из чувства ли вины?

Взгрёб её на руки и удивился. Стройная, как берёзка, лёгкая, точно лебяжье пёрышко… Вестимо, жених у такой красоты должен быть. Или хотя бы поклонник. И от мысли этой сделалось на душе тоскливо.

Пока нёс её до дому своего, всем богам молился, дабы она очи не открыла и не увидела голым. Это ж какой срам! Хуже того будет, ежели только по пути столкнусь с родными или подружками, что её ищут. Мало ли…

Обаче* случай уберёг. Сокрушаясь, я занёс деву в дом, расположил в своей горнице наверху. Ругая себя, пустился на поиски накидки какой да снадобий. Всё ещё не мог примириться с тем, что невинную душу чуть не загубил. И духов с богами молил, чтоб дыханье у неё не перебилось, пока не вернусь.

Я принёс целый поднос трав, мазей и настоев, вытряс закрома. Собрал всё. А ещё таз воды и тряпицу, дабы рану промыть. Всё до капли готов был истратить, лишь бы её выходить.

Невольно улыбнулся, когда глянул в сторону койки. Девчушка оказалась дивно крепкая, несмотря на свой стан тонкий. Пыталась шевелиться через боль, не сдавалась страшной ране. Молодчинка!