Читаем История Австрии. Культура, общество, политика онлайн бесплатно

/vii/ Попытка изложить историю целой страны в книжке столь небольшого объема представляет собой довольно рискованное дело. В случае истории Австрии, которая во многих отношениях предполагает также обращение к истории соседних стран, риск существенно возрастает.

То, что меня, в конечном счете, подвигло взяться за написание этой книги, это известная мне по собственному опыту крайняя потребность в подобной обзорной работе, необходимой отнюдь не только студентам-историкам. Многое в данной книге появилось благодаря моей длительной работе со студентами Венского университета, а также преподавательской деятельности в рамках ряда американских образовательных программ и курсов по подготовке экскурсоводов. Если по австрийской истории габсбургской эпохи имеется множество вполне пригодных для изучения обзорных трудов, то все обзорные работы по периоду после 1918 г. уже устарели и по научному уровню ни в коей мере не соответствуют сегодняшним стандартам. Этого обстоятельства не могут скрыть даже многочисленные – с неизменным текстом – переиздания классического труда Эриха Цёльнера.

В настоящей работе я попытаюсь, по крайней мере, в минимальном объеме, дать представление о новых исследовательских подходах, хотя, разумеется, об исчерпывающем изложении результатов новейших исследований помышлять не приходится. Некоторые рекомендации по дальнейшему чтению заинтересованный читатель найдет в прилагаемом списке литературы. /viii/

Сознательно избранная сжатая форма вынуждает автора опускать много интересных и важных фактов. Особенно это касается глав по истории культуры, где кто-то, возможно, не найдет имен своих любимых музыкантов, поэтов или художников. Я прошу прощения за это, однако каждый выбор неизбежно субъективен, а энциклопедическое перечисление знаменитых имен вряд ли является захватывающим чтением.

Я должен выразить признательность многим людям, в частности моим студентам, вопросы которых побуждали меня к постоянному поиску, а также многим коллегам в Австрии и за рубежом, письменно или устно на протяжении последних тридцати лет обогащавшим меня новой информацией и новыми знаниями.

Я приношу особую благодарность за чтение рукописного варианта моей подруге Линне Хеллер, чья критика весьма способствовала качеству настоящего текста. Части рукописи, связанные с их профессиональными интересами, прочли мои дорогие коллеги Эвелина Бруггер, Андреа Гризебнер, Вальтер Поль, Мартин Шойтц, Отто Урбан и Эккехард Вебер. Им, а также Христиане Лакнер и Хервиг Вайгль я искренне признателен за множество ценных указаний и замечаний.

За ошибки и слабости, которые, вне всякого сомнения, еще сохраняются в книге, исключительную ответственность несет автор. Я был бы благодарен читателям за их замечания, дополнения и рекомендации.

Вена, лето 2000 года

Карл Воцелка

/1/ Если исходить из сегодняшних реалий, эта глава может показаться излишней. Границы Австрийской Республики точно обозначены, в национально-правовом отношении существует ясно очерченная государствообразующая нация, к «австрийской нации» относит себя и большинство граждан страны. Однако факт, что имеется не столь уж незначительное меньшинство – приблизительно четверть населения, – не вполне уверенное во всем этом, указывает на то, что с понятием «Австрия» и определением ее идентичности все обстоит совсем не так просто.

До второй мировой войны существовали лишь отдельные предпосылки обретения австрийским населением особой идентичности. Граждане альпийской республики ощущали себя немцами – пусть даже порой несколько «лучшими немцами». Только совершенно лишенные политического веса коммунисты стали довольно рано – имея в виду постулированную Сталиным роль исторического фактора в формировании наций – отстаивать тезис о существовании «австрийской нации», а австрофашисты, в противовес выдвинутой нацистским государством идее немецкого национального единения, разыгрывали карту австрийской самобытности, пусть зачастую и в ее монархическом варианте. Только после реального аншлюса 1938 г. в мышлении большинства австрийцев произошли перемены. Прежний страх остаться небольшим нежизнеспособным государством понемногу стал уступать место стремлению к самостоятельности. После 1945 г. во Второй республике идея самобытности и особой идентичности получила основательную разработку и нашла поддержку со стороны властей. /2/ При вступлении Австрии в Европейский союз приходилось преодолевать уже страх утраты этой идентичности, принимавший порой весьма курьезные формы (Erdapfelsa- lat вместо Kartoffelsalat[2]).

В учебниках истории можно обнаружить два практически противоположных подхода к понятию «австрийская история». С одной стороны, Австрия понималась и понимается как территория сегодняшнего государства и описывается прошлое именно этой территории. Другой возможностью является отождествление, по крайней мере, с нового времени, истории Австрии с историей Габсбургской монархии и размещение того, что можно назвать Австрией, в границах подвластных Габсбургам земель. Поэтому при изложении «австрийской истории» уделяется внимание различным областям Священной Римской империи и связанным с Австрией до 1918 г. славянским, романским и венгерским территориям.

Обе модели порождают специфические трудности. Если исходить лишь из сегодняшней государственной территории, то еще никогда по-настоящему не удавалось с должной полнотой воссоздать историю только одной из областей, подвластных Габсбургам – династии, вовлеченной в такое множество международных конфликтов, что не принимать во внимание общеевропейские аспекты просто невозможно. Однако преимущество подобного подхода к предмету исследования состоит в том, что на протяжении столетий рассматриваемая территория не меняла своих границ. Понимание истории Австрии как истории Габсбургской монархии, хотя и позволяет избежать проблем, обусловленных слишком узким взглядом на предмет, имеет другие слабые стороны. С одной стороны, многие народы, история которых рассматривается в этом случае, противились и все еще противятся обозначению их «торговой маркой Австрия». С другой стороны, предмет исследования в данном случае оказывается довольно аморфным. Ведь приблизительно до 1500 г. изложение истории согласуется, скорее, с первой моделью, так что границы сегодняшней Австрии могут смело проецироваться в прошлое, тогда как для времени приблизительно с 1526 по 1918 г. речь должна идти о (центрально) европейской истории, чтобы потом, начиная с 1918 г. (история республики), вновь ограничиться пределами нынешнего государства. /3/

Решения, которое удовлетворяло бы всем требованиям, найти невозможно, однако, как кажется, в последнее время наметился сдвиг в сторону системы концентрических кругов, или – если использовать термин из области фотографии – к «фокусированию». Это означает, что, хотя при изучении истории нового времени в центре внимания австрийских историков находится немецкоязычная часть Дунайской монархии, исследуется и развитие иных подвластных Габсбургскому дому земель – в особенности их воздействие на общий экономический, политический и культурный климат. История более не рассматривается под углом зрения формирования современной государственности, но она также не превращается в историю отдельных личностей или династий, и «австрийский национализм» удерживается в должных границах. Кроме того, становится ясным, что основанное на языке и культуре понятие нации – согласно которому большинство австрийцев следовало бы считать немцами – является конструктом XIX столетия, тогда как прежде существовали и другие формы национальной идентичности, основанные на государственных мифах, и что как сегодня, так и в будущем национальная идентичность должна постоянно конструироваться заново.

Если мы внимательно рассмотрим государственную территорию современной Австрии, мы неизбежно придем к выводу, что 84 тыс. кв. км сегодняшней республики складываются из различных территориальных единиц. Ядром будущей страны можно при этом считать долину Дуная. При Бабенбергах здесь не только впервые появилось само наименование – Остаррихи (Ostarrichi),[3] позднее ставшее названием всей страны, но и возник центр политической экспансии, вокруг которого в течение столетий сгруппировались другие области, но который, тем не менее, сохранил свое первостепенное значение. Неслучайно именно в этом районе находится Вена – столица бабенбергской, габсбургской и республиканской государственной территории. В широком смысле к этому ядру австрийских земель относится и сегодняшняя федеральная земля Верхняя Австрия, хотя некоторые ее части, как, например, Иннфиртель,[4] сделались частью страны лишь в очень позднее время (1779). /4/

Вплоть до конца XII в. Штирия, куда до 1918 г. входила также обширная область на юге, где преобладал словенский язык, совершенно самостоятельно развивалась под властью династии Траунгау. Играя важную роль при всех переделах габсбургских земель, происходивших в конце средневековья и в раннее новое время, Штирия сохраняла известную самобытность, а ее столица Грац на протяжении многих столетий оставалась одной из главных резиденций династии Габсбургов.

Каринтия и Тироль лишь в XIV столетии – уже после пресечения династии Бабенбергов – примкнули к комплексу земель, которому предстояло стать Австрией. Карантания, в раннем средневековье весьма обширная и важная политическая единица, существенно уменьшилась в размерах после отделения от нее Штирии и в силу ряда политических обстоятельств утратила свое господствующее положение в альпийской области. Впоследствии ни один каринтийский город (ни Клагенфурт, ни еще более старинный центр Санкт-Файт) никогда не становился резиденцией государя и земельным центром надрегионального значения.

Совершенно иначе протекало развитие земли Тироль, которая прежде была гораздо больше по размерам, чем нынешняя федеральная земля. До 1918 г. она охватывала также немецкий и романский Южный Тироль, то есть сегодняшние итальянские провинции Трентино и Альто-Адидже. Вплоть до начала XIX в. эти части страны обладали особым правовым статусом. Представители господствующего класса – богатые дворяне-землевладельцы и духовенство – заседали в тирольском ландтаге, то есть были тирольскими сословиями; с другой стороны, сама эта область не находилась в юрисдикции Габсбургов, а была подчинена епископам Бриксена (Брессаноне) и Триента (Тренто). Поэтому исторически Тироль имел три центра власти: габсбургский в Инсбруке, который функционировал очень долго (1396–1490, 1564–1665), и сохранявшиеся до начала XIX в. княжеские дворы епископов в Триенте и Бриксене.

Подобно отдельным частям Тироля, Зальцбург также находился под властью князя церкви, архиепископа Зальцбургского, отправлявшего власть в подчиненной ему области в качестве духовного суверена. Этот зальцбургский правитель был, пусть даже и в меньшей степени, чем тирольские епископы, теснейшим образом связан с австрийскими интересами и имел постоянные культурные контакты с пограничными габсбургскими землями – Верхней Австрией, Каринтией и Штирией, с которыми активно /5/ взаимодействовал. Лишь в беспокойные наполеоновские времена Зальцбург окольным путем вошел в состав Австрии. Сначала земли архиепископа послужили возмещением для тосканского герцога из династии Габсбургов, чьи владения отошли к Наполеону, и лишь после этого зальцбургские территории перешли во владение Австрийского дома.

Впрочем, наиболее сложный процесс формирования пережила самая западная из нынешних австрийских федеральных земель – Форарльберг. Первыми владениями в этом регионе Габсбурги смогли обзавестись уже вскоре после приобретения Тироля, однако полное территориальное объединение этой чрезвычайно раздробленной области удалось завершить лишь в середине XIX столетия.

Последняя из сегодняшних федеральных земель, Бургенланд, (Вена, кстати, только в 1920 г. была отделена от Нижней Австрии) окончательно вошла в состав Австрии лишь в 1921 г. Немецкоязычная часть Западной Венгрии (с хорватским и венгерским меньшинствами) была после первой мировой войны передана Австрийской Республике, однако установить контроль над большей частью спорных территорий (Эденбург/Шопрон после плебисцита отошел к Венгрии) удалось только в 1921 г., когда туда вступила австрийская жандармерия, – армией в ту пору Австрия не располагала.

Уже из этого краткого обзора видно, что девять федеральных земель нынешней Австрии не представляют собой единого целого ни в историческом, ни в языковом (в стране есть баварские земли, алеманский Форарльберг и языковые меньшинства), ни в культурном отношении. Вплоть до позднего средневековья оставался открытым вопрос, какая из областей могла бы стать центром возможного «объединения». К тому же при множестве различных договоров о наследовании вполне могли бы сохраниться собственные династии и на других территориях, что также могло придать истории региона совершенно иное направление.

Первые попытки конституировать некую «общую государственность» для области так называемых наследных земель имели место уже в позднее средневековье и раннее новое время, когда Габсбурги, объединяя ландтаги, постарались создать общее сословное представительство и сформировать у своих подданных общее государственное сознание. Однако эти первые нерешительные попытки потерпели неудачу, столкнувшись с рядом объективных факторов. Династическое «государство, основанное на /6/ личной связи», как называют его современные исследователи, с его неоднородной правовой структурой и ярко выраженным осознанием отдельными областями собственной «исторической индивидуальности» могло быть сначала преобразовано только в абсолютистско-бюрократическое государство. Это административное и институционное преобразование настойчиво осуществлялось, начиная с XVIII в. Формирование идентичности, связанной с этим общим государством, было затруднено, поскольку сильная привязанность к своей земле даже сегодня остается, по меньшей мере, столь же существенной, как и центральная государственная идея. Даже «мистер» и «мисс Австрия» в 2000 г. ощущали себя, прежде всего, венцами и тирольцами.