Читаем В сердце Африки онлайн бесплатно

_

Росс;:'с -

датская с л пиотека

^ылиотека

СЛОН, ЕГО ДРУЗЬЯ И ВРАГИ

МОЕ ЗНАКОМСТВО СО ЛЬВАМИ

АФРИКАНСКИЕ БУЙВОЛЫ

ЛЕОПАРДЫ И НОГОРОГИ

НА ЗВЕРИНЫХ ТРОПАХ

ОХОТА НА ГОРИЛЛ В ЦЕНТРАЛЬНОЙ

АФРИКЕ

ПРИКЛЮЧЕНИЕ НА ГОРЕ МИКЕПО

ЧЕЛОВЕК И ГОРИЛЛА

К. ЭКАЯ

Экли с изобретенной им камерой,

КАРЛ ЭКЛИ В СЕРДЦЕ

А <ЯВ> Р М Пlb М

#

ПЕРЕВОД И ОБРАБОТКАЕ. Г. ЛУНД БЕРГА

ИЗДАТЕЛЬСТВО ДЕТСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

19 3 5

РебятаI Присылайте ваши отзывы на эту книгу по адресу: Москвау центр, В. Черкасский пер., д. 7. Детиздат.

_

Росс;:'с -

датская с л ^пиотека

I

Карл Экли за работой.

КАРЛ ЭКЛИ, УЧЕНЫЙ-ЧУЧЕЛЬЩИК

Отважный исследователь Центральной Африки, скульптор и изобретатель, Карл Экли родился в 1866 г., неподалеку от Нью-Йорка, в семье немца-фер-мера, эмигранта.

«Почему-то я с раннего детства,—пишет он сам,— интересовался охотой, птицами и мелкими животными больше, чем посевами и скотом». У него нет учителей. У него мало книг, перед глазами у него только живая природа. Ему мало наблюдать животных — ему,

хочется сохранить их для себя. Он вымачивает шкурки в уксусе и набивает их опилками и соломой. Он случайно приобретает какое-то старое руководство по набивке чучел п заучивает его наизусть. Драгоценная книга дала ему первые сведения о том, как закреплять черепа и проволочные остовы, как набивать чучела. Но ему не нравилось то, что у него получалось. Эги нескладные, застывшие фигуры вполне заслуживали название «чучел» и совершенно не передавали прелести и грации живых животных, которыми так восхищался Экли.

И вот он придумал игру: он придает своим чучелам разные позы, показывает сцены из жизни животных, окружает их соответствующим пейзажем, устанавливая декорации из дерна, камней и ветвей. Однако, эти декорации ему тоже не нравятся, и он учится рисовать у сельской учительницы, чтобы создавать художественные фоны н пейзажи для своей «игры».

. В годы детства и юности Экли не мог думать, конечно, что его «игра» обратится в большое культурное цело.

Современный путешественник-исследователь уже почти не знает непреодолимых препятствий при посещении самых диких стран. С помощью самолетов и гусеничных автомобилей он проникает в местности, считавшиеся раньше недоступными. Радио позволяет ему поддерживать связь с ближайшими поселениями и в любой момент вызывать помощь; медицина предохраняет его от тропических болезней.

К нашему времени на земной карге почти де осталось неисследованных областей. Вслед за исследователями обычно тянутся предприниматели, авантюристы и охотники и принимаются за истребление животных. Животные в недавно еще первобытных и неисследован-6 ных областях вымирают чрезвычайно быстро, иногда в течение немногих десятилетий. Их истребляют или как опасных хищников, или по увлечению спортом, или потому, что их меха и мясо имеют большую ценность. Так, почти уничтожены американские бизоны, русские зубры, некоторые виды тюленей, котиков я т. д.

Для науки чрезвычайно важно сохранить хотя бы образцы редких или вымирающих в настоящее время пород. Они необходимы не только при изучении описательной зоологии или географии. Многие из них являются важными звеньями в длинной цепи развития животных пород.

При изучении теории развития животного мира приходится все время ссылаться на них и па особенности их анатомии.

Чтобы сохранить вымирающих животных, в последние годы стали устраивать обширные заповедники и огороженные участки леса и степи, в которых запрещена всякая охота и где животные могут спокойно и беспрепятственно размножаться.

Но многие виды животных вымерли раньше, чем появились заповедники.

Большинство заповедников неудобно для учебных целей. Часть находится в недоступных местах, да их и не может бьггь много, так как они требуют большой площади и значительных расходов на содержание персонала.

Зоопарки, устраиваемые в больших городах, также не могут иметь у себя всех тех животных, образцы которых нужны для научных или учебных целей. Поэтому главным средством сохранения образцов диких животных является изготовление чучел, по возможности точно воспроизводящих внешность и повадки животных. Эти чучела делаются теперь настолько хо-

рошо, что животные кажутся живыми, и только их неподвижность и неестественный блеск стеклянных глаз выдают, что перед памп шкуры, надетые па глиняные мускулы и проволочные скелеты. Специалисты годами изучают жизнь диких животных в тех местностях, где они еще остались, чтобы иметь возможность воспроизвести обычную для них обстановку.

Такие «панорамные группы» животных в соединении t десятками заснятых за последние годы зоологических фильмов дают возможность сделать науку о живой природе такой же яркой и наглядной, как если бы преподавание велось в недрах заповедника со всеми его природными богатствами.

Сейчас пет ни одного крупного зоологического музея, в котором не было бы панорамных групп животных и собрания зоологических фильмов. Но всего каких-нибудь сорок лет тому назад ничего подобного не существовало. Правда, уже были зоологические музеи, но в них собирали главным образом скелеты и выделапные шкуры. Чучела изготовлялись самым грубым образом: шкуры набивались сепом я сшивались няткамн.

Таким образом мы видим, что Экли с самого начала своей деятельности встал на правильный и широкий путь. Работа в музее и полученное им образование дали ему возможность вплотную подойти к своему любимому делу и запяться им со всей свойственной ему энергией.

Первая панорамная группа была сделана Экли в Мпльвоки. Директор музея привез из Лапландии шкуру оленя, сапи и костюмы туземцев. Панорампая группа Экли имела успех и была отмечена в газетах.

Экли не только музеевед, зпагок и любитель животных,— оп еще и художник-скульптор, что давало ему 8

Выхухоли на родине (одна ни первых групп Экли).

возможность великолепно выполняй» свои панорамные группы.

Деятельность Экли развертывается все шире. Работая в музее, он изобрел небольшой прибор для распыления гипса. Прибор этот действовал сжатым воздухом. наподобие насоса. При помощи его Экли покрывал гипсом фигуры животных. Затем он создал новую модель этого прибора более мощного типа, чтобы починить обвалившиеся лепные украшения в залах музея.

Еще один шаг — и Экли создает свою цемент-пушку, сыгравшую большую роль в строительной технике. Цемент-пушка работает сжатым воздухом, выбрасывая, подобно насосу, струю жидкого бетона. Последний, высыхая, облепляет остов здания прочной каменной оболочкой любой толщины. Этот способ дает возможность превратить самую легкую постройку в прочное огнеупорное здание. Струя бетона выбрасывается с огромной силой из наконечника шланга, которым управляет один рабочий.

Вскоре после того, как Экли выполнил группу орангутанов, богатейший естественно-исторический музей города Чикаго приступил к созданию ряда панорамных групп диких животных, предназначенных для широкой публики. Для изготовления их был приглашен Экли, и над этой грандиозной работой он провел девять лет.

Основой этого нового отделения музея были животные Центральной Африки. Экли давно уже не удовлетворяли те шкуры, которые привозили путешественники и охотники-профессионалы. Вместе с тем он считал необходимым изучить жизнь африканских животных на месте. В 1896 г. он отправился в свою первую африканскую экспедицию, из которой привез десять шкур крупных млекопитающих.

Ю

Огромные задачи, поставленные музеем, дали возможность широко развернуться спосооностям Экли. Кроме панорамных групп, он сделал еще ряд работ из бронзы, в которых он показал себя настоящим художником. Его поездки по Центральной Африке имели еще один результат, кроме блестящих работ для музея. Он изобрел ту походную кинокамеру, которая потом получила такое широкое распространение. При помощи этой кинокамеры заснят целый ряд фильмов из жизни животных. Существовавшие до Экли камеры были очень неудобны в переходах; его камера портативна, и ее светочувствительные объ( ктивы дают возможность очень быстро делать интересные снимки.

Экли был исключительно работоспособен. За тридцать лет таксидермической работы им изготовлены сотни чучел и среди них десятки таких огромных животных, как слоны и носороги. А он занимался еще скульптурой п научными исследованиями по зоологии и совершил пять экспедиций в Центральную Африку. Во время третьей экспедиции’ в 1909 г., Экли был искалечен слоном и пролежал несколько месяцев в постели, а во время пятой, 17 ноября 1926 г., скончался от разрыва сердца. Он умер в излюбленном своем лагере на склоне горы Микено в возрасте шестидесяти лет.

Последние годы своей жизни Экли работал для Центрального американского естественно-исторического музея, одного из грандиознейших учреждений этого рода.

Пятая и последняя экспедиция Экли была предпринята с целью собрать материал для задуманпого им «Дворца Африки» — огромного зала, который должен был заключать в себе панорамные группы крупных африканских я ивотных.

и

Вид на гору Мнкено.

Экли не удалось осуществить свою мысль, и ее заканчивают его ученики под руководством вдовы покойного ученого, Мэри Экли.

История этого замечательного проекта такова. Еще в трегью африканскую поездку, в 1908 г., Экли пришел к заключению, что крупные звери Центральной Африки— львы, слоны, носороги, антилопы — быстро вымирают и через два-три десятка лет исчезнут совсем. Оп решил сохранить их хотя бы в виде панорамных групп. «Я хочу перевезти Африку в Соединенные штаты, — говорил он своим друзьям. — Прогулка по моему дворцу должна дать не меньше впечатлений и знания природы Африки, чем дает поездка туда, доступная лишь немногим». На выполнение этой задачи Экли затратил пятнадцать лет.

Осмотр «Дворца Африки» дает теперь даже больше, чем поездка в Африку, потому что многих из выставленных в нем животных в Африке увидеть уже нельзя. Вымерли белые носороги, огромные антилопы блебок, кваггн, все рейсе встречаются африканские слоны, и

Полярные медведи, смонтированные Окли.

все труднее пайтн льва и гну. Всех их успел Экли сохранить для будущего в своем «Дворце Африки», и с каждым годом цеииее и цеииее будут становиться его коллекции.

Модель «Дворца Африки» изготовлена самим Экли. В огромном зале стоят двадцать групп крупнейших

животных Африки, а в центре их лучшее произведение Экли — «Тревога»: группа из четырех слонов; слопы почуяли врага и насторожились, еще минута я они перейдут в наступление. Простенки между нишами покрыты бронзовыми барелъфами, язобра кающими жизнь и быт африканских негров.

Эти барельефы сделаны скульпторами с натуры и имеют большую научную ценность, так как туземные племена Африки теряют свои характерные черты под напором колонизации.

Такова была жизнь Экли. Таково его дело.

Изобретатель, скульптор, неутомимый исследователь, крупный музейный работник, он много работал и многого достиг.

Российски

}/Л *1

^ылиотека

В СЕРДЦЕ АФРИКИ

Мальчиком я жил на ферме близ Кларепдона в Североамериканских соединенных штатах. Я очень увлекался ловлей и изучением птиц и, когда мне исполнилось шестнадцать лег, объявил себя великим мастером по изготовлению птичьих чучел. Мне удалось добыть старое руководство по пабивке чучел. Книга эта стоила один доллар. Я изучил ее очень основательно. В то время мне казалось, что знание такой книги делает меня обладателем всей премудрости, необходимой мастеру по набивке чучел. Я даже заказал в типографии визитные карточки и проспекты с указанием моего адреса.

Я стал учиться рисовать. Мпе хотелось, чтобы позади чучел был ^фоп, передающий обстановку, в которой ж пвут те или другие звери или птицы.

Насколько мне известно, это был первый опыт такого рода монтажа, то есть установки звериных чучел па живописном фоне. Плоды моих трудов того времени, вероятно, до сих пор еще красуются в Кларендопе, но я бы совсем не хотел увидеть их.

Девятнадцати лег я ушел из дому в поисках более широкого поля деятельности. Я отправился ц Рочестер, где находился осгествеЕшо-паучпьтй.институт Уорда, который в то вромя и еще мпого лет спустя снабжал лучг* .е музеи Америки чучелами отдельных зверей,

а ййогда п целыми естественно-историческими коллекциями.

Директор института, профессор Уорд, был крупным авторитетом в искусстве набивки чучел. Чем ближе я подходил к зданию института, тем больше замедлялись мои шаги и тем меньше самоуверенности оставалось в душе.

Институт помещался в нескольких зданиях, среди которых нетрудно было отличить жилой дом профессора Уорда. Над входом высилась арка. Верхнюю часть ее составляли челюсти гигантского кашалота.

Долго не решался я позвонить и ходил взад и вперед перед домом профессора. Наконец скрепи сердце позвонил. Меня ввели в комнату, куда вскоре вышел профессор Уорд.

Никогда за всю мою жизнь, вплоть до того случая, когда в Африке на меня напал леопард, я не чувствовал себя так скверно, как в минуту, когда этот маленький человечек обратился ко мне с вопросом:

— Что вам угодно?

Я вспомнил о своих визитных карточках, на которых было указано, что я являюсь мастером по набивке чучел. Молча прбтянул я ему это единственное свидетельство моего призвания.

Профессор, видимо, удовлетворился содержанием визитной карточки и коротко спросил меня, когда я могу начать работу в институте.

Я стал получать огромное жалование—три с половиной доллара в педелю, в то время как жизнь в маленьком пансионе обходилась мне четыре доллара в неделю. Такова была моя материальная база, когда я впервые по-настоящему приступил к изучедию искусства дабквки чучел.

Делалось это в то время в естественно-историческом

институте Уорда очень просто. Снятая с убитого животного шкура обрабатывалась солью, квасцами я составом, содержащим мышьяк. Кости скреплятись проволокой, их заворачивали во что-либо и укладывали обратно в шкуру. Затем шкуру вешали випз головой и набивали соломой. В тех местах, где тело животного следовало сделать потоньше, шкуру прошивали длинной иглой и стягивали. При тако>lb методе работы совершеппо не требовалось знания анатомия. Никому и в голову не приходило, что зверям следует придавать характерные н естественные дозы, располагать их группами или давать с помощью фола обстановку их повседневной жизни. Работа производилась так примитивно отчасти потому, что тогда еще никто не подозревал, что ее можно выполнить лучше, отчасти потому, что искусство это оплачивалось очень низко. Музеи коллекционировали исключительно предметы, имевшие научную ценность, и вовсе не интересовались пх художественной •стороной. Они охотно покупали скелеты животных и птичьи чучела, но более сложные установки казались им излишнею роскошью.