Читаем Медный обряд онлайн бесплатно

Пролог

«…Не сбегу я с лестницы причала,

Ты меня не встретишь никогда.

Сонно покачала – и умчала

Белый парус черная вода.

Черных волн дыхание и всхлипы.

Духота такая, что невмочь.

И швыряет липким цветом липы

Опрокинутая в воду ночь.»

В. Павлинов

Сто с лишним лет тому назад в небольшой русской деревне Вологодской области со звучным названием Медный камень, жила-была большая дружная семья. Чего бы, казалось, удивительного, живут себе и живут, но редко кто, проходя мимо их избы, не плюнет себе через левое плечо, да не перекрестится. Шутка ли, уже двадцатый год прошел с женитьбы Ивана на Феодосье, а по двору туда-сюда снуют босоногие девчонки, и нет среди них ни одного мужичка. Поначалу заглядывали в гости соседки, чаю попить и кружево между делом поплести, а как родилась пятая дочурка Верочка, так слух пошел по деревне, что-Феодосья-то проклятая, одних ведьм рожает в угоду сатане. Слышала сплетни мать несчастных девочек и все молилась Господу, чтобы подарил им с Иваном сына. Развеет мальчик клевету суеверных жителей и даст надежду на счастливое будущее их семьи. Но время пробежало незаметно, дочки подрастали, а долгожданный сын так и не появился на свет. Пора наступала девочек замуж выдавать, только кто за них свататься-то придет? Бывало, правда, заглядится прохожий юноша на небывалую красу юных дев, да спохватится тут же, убежит, только пятки засверкают.

Дочурки тем временем чудить стали. Стали в дом всякую медную чепуху таскать – подсвечники разные, сережки, колечки, цепочки, крестики. Заподозрила Феодосия их в вороватости и к ответу призвала. Молчат засранки, а в глазах медные отблески кружатся. Так и не смогла узнать мать, как не выспрашивала, откуда они добро чужое носят.

Время же суровое наступало, в стране смута, брат против брата воевать идет. Не прошло и трех лет, как все дома в Медном камне нарядились в алый наряд. Иван косо смотрел на советскую власть, беду в ней предчувствовал и не спешил пока примкнуть к большевикам.

А старшенькая из девочек, Агата, полетела на всполохи яркого огня. Полюбился ей парень со звездой на буденовке, и понесла от него. Феодосия, как узнала, переполошилась вся, а красноармейца уже и след простыл, с него и взятки гладки. Агата сама понимала, что будет, если люди узнают, что ждет она ребенка от случайного прохожего. Так и исчезла в одну ночь, решила в городе обосноваться, профессии выучиться, малыша вырастить.

На этом беды семьи не закончились. Поймали жители девчонок на воровстве, да сдали местным властям. Обыск по всему дому произвели и нашли тайник с медными украшениями. К делу приплели нежелание сотрудничать с новой властью и поставили всю семью к стенке. Всех расстреляли, никого не пожалели, даже самую малую из двенадцати дочерей, пятнадцатилетнюю Оксанку. Ящик с медными украшениями отдали местным, но те, сговорившись, не разобрали свое добро, а заколотили ящик и бросили в пруд неподалеку от деревни…

1 глава. Простые безделушки

Я не очень хорошо помню свое детство до пятилетнего возраста. Однако, некоторые эпизоды, казалось бы, совсем незначимые, почему-то надолго врезаются в память. Запечатлеются не голоса, не лица, а просто обрывки случайных фраз, фрагменты обстановки домов и квартир, в которых ты когда-то бывал, необычные предметы, запахи или звуки. Вполне возможно, у каждого человека остаются разные следы воспоминаний о самых ранних годах жизни, в зависимости от того, какой вид восприятия информации у него преобладает. Я, например, часто завидовала счастливцам-визуалам с хорошей памятью на лица. Будь бы у меня такая, я бы лучше запомнила мамино лицо, ее мимику и улыбку. Согласитесь, фотографии ничтожно мало говорят о нас. Я не могу представить родственников перед собой, если их никогда не видела, и никакая карточка не поможет оживить образы застывших в одной позе людей.

Когда меня просят рассказать о маме, я всегда вспоминаю об одном и том же: как мы ходили в обветшалое здание музея на Жукова, где в нескольких залах, освещенных тусклыми, моргающими лампами на железных подставках, были выставлены всякие интересности из старины. Мама вела меня за руку и не уставала отвечать на поток нескончаемых вопросов. Ее внимательный взгляд останавливался на моем лице, когда я пыталась сформулировать из скудного запаса детских слов новую мысль. Чаще всего мысль была глупой, но какое это имело значение? Значение имело лишь тепло маминой руки и легкий аромат приятных ее духов. Да, духи – это отдельная тема. Я до сих пор вздрагиваю, когда чувствую среди толпы ту, ни с чем несравнимую цветочную нотку Шанель №5.

В самом маленьком зале музея с красными стенами расположилась экспозиция, где выставлялись работы лучших ювелиров разных народов. Сквозь блестящее от чистоты стекло витрины мой взгляд коснулся крохотной птички. Я не могла оторвать глаз от понравившейся брошки, а ноги словно приклеились к полу и не могли сдвинуться с места. Тогда впервые я почувствовала удивительную энергию вещи и научилась определять, откуда она исходит. Внутри меня будто поднимался ласковый июньский ветерок, который нежными прикосновениями касался струн детской души.

– Мам, а купи мне эту птичку?

– Неля, мы с тобой не в магазине, а в музее. Люди сюда приходят, чтобы наслаждаться искусством. Все, что ты видишь на витринах, называется экспонатами. Рядом с каждым экспонатом крепится особая табличка, на ней указывается год, автор и материал изделия.

– А что тут написано? – пригляделась я к тексту, высматривая очертания знакомых букв.

– Написано, что брошка в форме ласточки создана неизвестным автором в восемнадцатом веке. Это время наших прапрабабушек и прапрадедушек. Значит птичке уже больше двухсот лет.

– Ого! Это давно?

– Очень давно, – улыбнулась мама, – а еще на табличке сказано, что экспонат создан из меди. Медь – это такой металл.

– Как золото?

– Золото дорогое. А из меди делают монетки.

– А если бы я жила в восемнадцатом веке, ты бы купила мне птичку?

Мама рассмеялась.

– Конечно.

Миллионы раз я прокручивала в голове приятные картины прошлого, вновь и вновь тщетно пытаясь представить мамино лицо, когда доставала тайную шкатулку со своим кладом. И правда, чего там только не было! И почерневшие от времени монетки, и забавные сувениры из проволоки, различных форм и размеров брошки, цепочки, ложечки, даже очки. Повзрослев, я оценила содержимое накопленного сокровища. Абсолютно все вещи оказались изготовлены из меди. Но не в этом самая соль. Все безделушки объединял куда более непонятный факт: почти все они были мною украдены.

На каждую вещь, что появлялась в моей шкатулке, я смотрела как в музее на ласточку, глазами, переполненными восторгом, а по венам приятными струйками растекалась невероятная эйфория. Причем, у меня никогда не стояло конкретной цели взять без спроса чужое, оно само каким-то необычайным образом оказывалось в кармане, доставляя кучу проблем владельцу кармана и моему несчастному отцу.

Изменить поведение в лучшую сторону я была попросту не в силах: мания к особенным медным вещам пересиливала все нравственные качества души. Так, в двенадцать лет меня впервые застукали на воровстве. Классный руководитель зашла в тот самый момент, когда я заталкивала в карман небольшую статуэтку с ее стола. На последнем уроке меня «чистили» перед всем классом, и несколько ребят заявили, что у них стали часто пропадать украшения. Через пару часов я очутилась в детской комнате милиции, где психолог с каменным лицом провела со мной несколько тестов, а инспектор, толстая тетка лет сорока, заявила, что скоро из дома будут пропадать деньги и ценности на наркотики. Но что с них взять? Они не знали, что у меня другой кайф. Уговорами и угрозами меня пытались вынудить вернуть украденное, но я наотрез отказывалась признавать свою вину, хоть и совесть часто не давала мне покоя. В глубинах сознания успела закрепиться мысль, будто муки совести не самое грозное испытание в жизни, а мои находки, несмотря на путь их приобретения, оберегают меня от монстров, что затаились в родительской комнате в самом темном углу.

Закончилось дело тем, что папа крепко выругался, ответил обеим теткам, что заплатит штраф, а окончательно подорвать ребенку психику не позволит. Дома, однако, отец пытался найти, куда я прячу «побрякушки», но безуспешно. Еще бы, прятать я научилась очень хорошо.

Отец после исчезновения матери стал постепенно спиваться, время от времени уходя в продолжительные запои. На прежней работе, в строительной конторе Шведова, он находился у начальства на очень хорошем счету, и около года на его выходки закрывали глаза. Но так не могло продолжаться вечно. Вскоре отцу предложили написать заявление на увольнение, и благополучию нашей семьи теперь угрожало безденежье.

С помощью знакомых моему родителю удалось устроиться грузчиком в один из ближайших магазинов. Жить стало гораздо тяжелее, денег постоянно не хватало. Мое утро начиналось с того, что я около получаса тратила на то, чтобы разбудить папу на работу и спрятать нераспечатанные бутылки со спиртным. Я плакала и умоляла отца покончить с дурной привычкой, которая медленно губила нас. Мне его было жаль, жаль даже тогда, когда он стал поколачивать меня, чтобы «выбить всю дурь». Нередко я целыми часами просиживала возле него в ожидании ответа на главный вопрос: «куда ушла наша мама»? Но отец молчал, уставившись в одну точку так долго, что у меня появились подозрения, будто он сам давно пытается понять правду. А пока боль полыхала в его груди, он ее заливал алкоголем.

В одном сомнений точно не возникало: отец любил мою мать, раз спустя столько лет ни разу не задумывался о повторной женитьбе. Он умер, спустя год после моего поступления в институт. За два дня перед смертью он стал совсем тихим, часто просил меня посидеть рядышком с кроватью. Не пил он в то время уже несколько месяцев, с тех пор как перенес первый инсульт. Один раз, когда я, осознав, что скоро останусь совсем одна, расплакалась, отец почти шепотом спросил:

– Куда ты их прятала, Неля?

Я жалобно всхлипнула и слегка улыбнулась.

– В стенке был небольшой шкафчик под обоями, знали про него только мы с мамой. Наш с ней секрет… Я его хорошо маскировала разными плакатами и картинками.

– И все же… Зачем?

– Я не знаю, папочка. Прости меня за то, что приносила столько проблем.

– Береги себя, моя славная девочка, – папа закрыл глаза. – Скорее бы вечер. Когда темнеет, я слышу плеск волн, и наша мама зовет меня к себе. Ты помнишь ее? Она была такая красивая…

Немного мы провели с папой душевных вечеров. Вскоре я осталась одна в пустых, безмолвных комнатах. Меня уже давно не страшили черные монстры в углу, они остались детскими сказками в воспоминаниях. Заброшена была и деревянная, с выжженным якорьком на боку, шкатулка с медным кладом. Давненько не встречались мне медные штуковины с удивительным магнетизмом. Может и к лучшему, с тех пор грех воровства перестал терзать мою душу.

Раздался звонок в дверь. Я по старой привычке захлопнула крышку шкатулки, спрятала ее подальше от чужих глаз и только тогда открыла дверь. На пороге стояла моя подруга из института – Маринка Житова. В нашей группе часто отпускали шутку в ее адрес: «где Маринка, там и вечеринка», что было вполне справедливо. Все тусовки с нашими одногруппниками никогда не проходили без ее бойкого участия. Никто, однако, с первого взгляда не мог разглядеть в ней яркую личность, так как внешность ее не отличалась чем-то примечательным, да и одевалась она не броско. Узнавали ее наши ребята по рыжим волосам, подстриженным под каре и по ногам, что всегда были обуты в туфли на высоком каблуке. За эти туфли ей нередко влетало от строгих наших преподавателей. Вот и сейчас, зайдя в прихожую, она ловкими движениями ног скинула с себя сантиметров одиннадцать и заявила:

– Привет, ты не занята случаем?

– Да, случаем, нет. Проходи, чаю попьем. Ты по делу или просто?

– Поболтать зашла и конспекты спросить с прошлой лекции. Тимур Андреевич не спрашивал, где я?

– Не переживай, мы тебя прикрыли, сказали, что пошла на прием к врачу. Но не забывай, послезавтра практика, Тимур Андреевич требовал стопроцентную явку. Будет подготовка к летней практике, кто не придет, того не допустят.

– Ага… Ситуация сегодня произошла из паршивых. Представляешь, два часа уговаривала хозяйку отложить платеж за квартиру.

– Ты же хвасталась, будто заработала, помогая первокурсникам?

– Верно, заработала, только телефон сломался, пришлось покупать.

– Ветреная ты, Маринка, – покачала я головой. – Тебе какой чай?

– Давай зеленый. Да… Что есть, то есть. Слушай, я тебе сейчас такое расскажу… В общем, иду вчера мимо общаги политеха, а там…

На рассказе Маринки я уже сосредоточиться не смогла, поскольку в голове послышался мелодичный звон, и охватила меня знакомая с детства эйфория. Рядом, совсем рядом с моей подругой жила знакомая, приятная мне энергия меди. Я искала глазами волшебный рыжий отблеск и, наконец, заметила на рюкзаке подруги блестящую пирамидку-брелок с синими и красными стразами. Теперь она отражалась в моих зеленых глазах, грела душу, сводила с ума, руки сами так и тянулись незаметно снять манящую безделицу. В чувство меня привела резкая реплика Маринки:

– Нелька, ты в каких витаешь мирах? Уловила суть прикола?

Я вздрогнула от неожиданной резкой интонации. Затем вновь с восхищением вздохнула и, задев пальцем брелок, спросила:

– Откуда у тебя он?

– Купила вчера на ярмарке мастеров. Хожу, значит, мимо рядов, любуюсь. Несколько браслетиков на себя примерила, особенно один понравился, со змейкой из серебра. Спросила сколько стоит, так от ответа чуть не присела. Такие цены ломят! А неподалеку от центральных лавочек дедушка старенький продавал разные колечки, цепочки и брошки. Тоже очень красивые изделия, но материал попроще – медь да бронза. Стоимость вполне приемлемая оказалась. Вот и приобрела я вещичку. А тебе-то какой с нее интерес? – недоумевала Марина.

Я умоляюще взглянула на подругу и неожиданно для себя выпалила с жаром:

– А продай мне ее, пожалуйста? Даже больше могу стоимости дать.

– Ты точно здорова? – забеспокоилась подруга. – Может голова болит? Не перегрелась вчера на практическом?

– Нет, просто этот брелок мне кое о чем напомнил.

– А, по-моему, кто-то пытается скрыть от лучшей подруги нечто весьма интересненькое, не так ли?

– Разве тебе так любопытна древняя история?

– Если бы я не любила историю, – хмыкнула Марина, – хрен бы меня затащили в археологию. Так что выкладывай.