Читаем Потерянный бог. онлайн бесплатно
Исход. Далекое прошлое.
Память.
Анита Ярош помнила: э т о произошло на закате. В Алирии закаты были прекрасны, куда лучше, чем в этом, новом мире…
Да, в тот день до захода солнца оставалось совсем немного времени, светило уже коснулось нижним краем гор Кхаламы, когда пришли о н и.
Сперва юная элрави услышала музыку, далекий звук флейты, словно из ниоткуда, и женский голос, поющий мелодию без слов. А потом раскололись небеса. Синий купол, на западе уже окрасившийся алым, разрезали черные, быстро расширяющиеся трещины. Музыка стала громче, торжествующая, победная. А затем сквозь щели в небесах полился жидкий огонь…
Анита помнила: незадолго до т о г о ей исполнилось семнадцать. Как любая дочь клана Ярош, она с раннего детства училась магии. Но ни отец, сам могущественный маг, ни кто иной не объяснил ей, как защититься от небесного огня. Никто не сказал, что делать, когда сад твоей семьи, где ты с радостью предавалась безделью, пылает. И не только деревья, что за мгновения осыпаются трухой, но и сама земля плавится под белым огнем, обращается в черное зеркало. И только ты стоишь на крохотном островке зеленой травы и не понимаешь, что происходит и что тебе нужно делать…
Анита помнила: это был отец, кто спас ей жизнь. Это он, выбежавший из дома и пытавшийся поставить над ним магический щит, чтобы защитить остальных, крикнул ей: «Беги! Открой Врата и беги!» И она послушалась, как всегда это делала. Выговорила непослушными губами формулу, неуклюже взмахнула руками…
Анита помнила: мама всегда говорила, что у каждого есть свой собственный дар, и его нужно понимать и любить, пусть даже такой странный, как у нее. Не защитная магия, не семейное владение водяной стихией - всего лишь дар Врат. Умение открыть их всегда и отовсюду… Иным элрави требовались часы подготовки, ей - мгновения. Анита не ценила того, что дала ей магия - до т о г о дня. Она открыла Врата - два судорожных удара сердца - и отвела от них взгляд, повернулась к отцу. Позвать его, и маму, и братьев. От этого огненного дождя они убегут вместе…
Элрави отвела взгляд, но там, где только что стоял отец, и где скалистой громадой высился их дом, их маленький замок - там уже опадало белое пламя. Камень стен стал раскаленным озером лавы. Кто из плоти и крови мог выжить в этом?
Тихий мяв был ответом, и что-то маленькое и дрожащее пушистым комочком вскочило ей на руки. Тий.
Анита помнила, что вот, с котенком на руках, осиротевшая, потерянная, ничего не понимающая, она шагнула к Вратам. Обернулась - на один последний миг - и увидела там, у общей могилы своей семьи, одного из н и х.
Сына Бездны.
Как и все ее порождения, он казался созданным изо льда, беловолосый и светлоглазый, с прозрачной кожей и струящимися движениями. Холодный, насмешливый и жестокий, как их погибший бог, Повелитель Бездны…
Нет, не совсем так. Отец говорил - бог, которого именно они, элрави, отправили в вечную ссылку, потому что невозможно убить бога. Отец гордился, что участвовал в великой битве и, один из немногих, выжил…
Анита помнила, как она в ужасе смотрела на Сына Бездны, а он не отрывал взгляда от нее, пока девушка, очнувшись, не метнулась ко Вратам и не прыгнула в пустоту за ними…
Знание.
Саэр Хиос знал, что так будет. Знал еще до того, как его народ ввязался в самоубийственную войну с Детьми Бездны, до того, как цвет нации, самые могущественные маги погибли, пытаясь уничтожить Бога. Он знал это, но правители элрави смеялись над словами пророка… Пусть. Теперь все они мертвы…
Сколько раз он просыпался от кошмарных видений, где с небес лился огонь, земля тряслась в смертной лихорадке, и цветущие города падали в ее бездонное чрево…
И вот: все, что он видел, свершилось…
Теперь их ждало то будущее, что тоже являлось ему в вещих снах.
Сейчас они были в оазисе - маленьком осколке некогда обитаемой, но теперь пустынной земли. Путь сквозь Бездну был долог, но они шли, открывая все новые и новые Врата, стремясь как можно дальше от погибшей Алирии и от вероятной погони.
Хиос знал, что сумеет уберечь сыновей и любимую, ждущую третьего ребенка, что проведет их сквозь владения врагов, и все они вступят в безопасность нового мира. Знал, потому что в последнем видении на его коленях играла маленькая девочка с зелеными глазами, а в открытое окно доносились глупые шутки сыновей-подростков…
Он ведал, что проведет и остальных…
Саэр Хиос видел, как прекрасен тот мир, что станет им новым домом. Во снах элрави были и бескрайние степные просторы, и цветущие холмы, и девственные леса, и чистейшие озера. Он видел цивилизованных земледельцев, которые будут смотреть на пришельцев с благоговейным страхом, и разрозненные племена диких кочевников, чьи шаманы объявят элрави демонами.
Он видел короткие победоносные войны, в которых примитивное человеческое оружие не сможет остановить магию Стихий и магию Крови его народа. Он видел, как потомки изгнанников с благоговением назовут своих предков Первыми, как бережно будут хранить каждое зернышко знания с погибшей Алирии. Он видел, как вырастут белокаменные города, как родится великая Империя, как жалкий осколок почти погибшей расы элрави вновь станет великим народом, и возглавят этот народ дети его детей…
Саэр Хиос, Видящий расы магов-элрави, вдохнул полной грудью, прогоняя из памяти образы уничтоженной родины. Не в его власти было изменить прошлое, но в его - построить будущее.
Несколько тысячелетий спустя…
Настоящее.
“Разделение прежде единого народа на магов Света и магов Крови, иногда называемых Темными, произошло в начале эпохи Войн. Случилось это после смерти бездетного императора Тиарна XI, на котором прервалась династия Хиосов, и Империя осталась таковой только по названию. Официально причиной разрыва послужили разногласия по этичности использования Магии Крови, однако древние источники доносят до нас, что и до того, на протяжении жизни уже двух поколений между магами существовали серьезные трения”.
Шин Кроранд «Создание и расцвет Великой Империи элрави», год 3675 от Исхода.
“Договор о Перемирии - первый и пока единственный договор подобного рода, заключен в 3620 году от Исхода. Его подписание позволило прекратить междуусобную войну, длившуюся с перерывами уже пять веков.
Договор включает в себя 15 основных пунктов, регулирующих жизнь и взаимоотношения магов, ограничения по употреблению магии и некоторых видов артефактов.
«Императорская энциклопедия Акайи»
“Ствур(а) - оскорбительное прозвище человека, имеющего магический дар, но не являющегося потомком Первых магов. Письменные источники указывают на первое появление подобных людей в долине Шуин на северо-востоке континента Акайи в 2050-х годах от Исхода”.
«Толковый словарь Акайи»
День примирения, или
Самый ненужный день в году.
Элрави, собравшиеся в Храме Скорбящих, в большинстве своем терпеливо ожидали выхода жреца и начала церемонии, но Дарену Тартису до их выдержки было далеко.
Семнадцатилетний юноша вновь страдальчески вздохнул и, закрыв глаза, прислонился к черной мраморной колонне. Стоящий рядом отец не шевельнулся, безучастно глядя в пространство перед собой и не обращая внимания на ерзанье сына.
Дарен бывал в этом глупом месте уже семь раз, посещая храм, как и положено для высших нобилей Империи, в годовщину заключения мира. И это давно уже превратилось для него в неприятную работу, а Тартисы не выполняют работ! Особенно неприятных.
Он предпочел бы остаться дома или навестить кого-нибудь из друзей, а вместо себя они отправили бы пару вассалов - но нет! "Тартисы не уклоняются от выполнения своего долга! Наш Повелитель будет недоволен". Ха! Тартисы делают то, что им хочется. А Повелитель… как будто ему есть дело, кто будет стоять сегодня в темном углу этой развалюхи с покрытым плесенью каменным сводом - сам-то он, в который раз, и не подумал придти.
Хотя Высший магистр Белого ордена, - вон он, как обычно в белом, явился, стоит на противоположной стороне в окружении орденских рыцарей. Не зная, можно подумать: добрейшей души человек, этакий всеобщий дедушка: ясные, несмотря на возраст, синие глаза, аккуратно подстриженная седая бородка и невероятно доброе выражение лица… Это если забыть про Лесскую Резню 10617 года, и осаду домена Файкад, и…
Проклятые Светлые!
Краем глаза Дарен уловил движение и слегка повернул голову: Филиппе Лодерт, гость его отца, замер, ритуально склонив голову, прижав в молитвенном жесте перекрещенные ладони к груди. Дарен моргнул и торопливо скопировал его позу: церемония началась, а он и не заметил.
Маленькая дверь, совсем незаметная с того места, где стоял Дарен, уже открылась, и к алтарю торжественно шествовал жрец в алом одеянии. Встав перед чашей, наполненной вечно горящим огнем (магическим, естественно, Орден расстарался) он благословляющим жестом вскинул руки - правая для Темных и левая для Светлых - и начал говорить…
Дарен снова страдальчески вздохнул и так же привычно отключился от монотонно бубнящего жреца. Долгие отцовские нотации позволили Дарену мастерски освоить искусство притворяться внимательно слушающим, в то время как его мысли блуждали совсем в других сферах. К слову о которых…
Юноша скосил взгляд на Филиппе, вновь мысленно поражаясь абсурдности выбранной им ритуальной маски: сделанная из белых перьев, она закрывала всю верхнюю половину лица элрави, давая странное сочетание с его коротко подстриженными светлыми волосами. Сквозь миндалевидные прорезы блестели по-тигриному желтые глаза.
Ношение подобных масок в храме - древний обычай, почти вымерший даже в самых традиционных семьях. Дарен представить не мог, зачем Филиппе это понадобилось. С другой стороны, безумцам не нужны причины…
Нет, Филиппе никогда не заговаривался, как обычные сумасшедшие, не совершал глупых поступков. Этот элрави был умен, хитер и коварен, как истинный Темный, но что-то в нем внушало безотчетный страх, было слишком неправильно.
Последние месяцы Филиппе и его жена Маретт по приказу Повелителя жили в имении Тартисов. Дарен предпочел не вникать в подробности: когда дело касалось Повелителя, спокойный сон был для него дороже утоленного любопытства. Тем более что особой опасности для себя от этой пары он пока не ощущал.
Жизнь в замке Тартисов не особенно изменилась с добавлением еще двух обитателей. Но Дарена выбивало из колеи, когда он, зачем-либо выходя из своих покоев после полуночи, встречал Филиппе, молчаливым призраком бродящего по пустым залам.
Маретт Лодерт казалась не менее странной. Все время эта женщина проводила либо в тихих разговорах с самой собой, либо готовила яды, о которых Дарен никогда прежде не слышал. С юношей она была холодной и резкой, так что младший Тартис предпочитал не попадаться на ее пути.
Иногда с Филиппе что-то происходило, мрачная молчаливость сменялась доброжелательной словоохотливостью, и он с удовольствием рассказывал Дарену о своих, полных приключений, странствиях по юго-востоку их континента. По обмолвкам юноша понял, что целью путешествий были некие предметы, нужные Повелителю.
Рассказывая, Филиппе очень любил произносить слова "убить" и "уничтожить", они скатывались с его языка, как тяжелые капли ядовитого меда, а в желтых глазах вспыхивали алые проблески одержимости. Чаще всего это случалось, когда, смакуя детали, Лодерт описывал смерть ствур. В такие моменты даже у Дарена, которого никто никогда еще не обвинял в излишней чувствительности, пробегал по спине неприятный холодок, а в памяти всплывали абсурдные слухи, будто Лодерт одержим демоном Бездны.
Чушь, конечно: ни один демон не проникнет сквозь ограждающие их мир щиты и, уж тем более, не сумеет овладеть разумом мага. Дарен прекрасно понимал, что Филиппе просто маньяк, помешенный на убийствах и крови: мало ли их было таких, и Темных элрави, и Светлых, за те почти одиннадцать тысячелетия, что раса магов обитает в этом мире…
Рука Дарена скрытно скользнула к поясу и нащупала сквозь одежду рукоять кинжала, безопасно сидящего в ножнах. Амадей Тартис был бы очень недоволен, узнай он об исчезновении одной из его самых ценных вещей. Сохраняя на лице маску постного благочиния, Дарен мысленно улыбнулся: то, чего отец не знает, Дарену не повредит…
…За несколько дней до праздника Примирения в замке Тартисов появился маленький человечек неопределенного возраста. Его черные сальные волосы были зачесаны вперед в тщетной попытке скрыть растущую лысину, а серая, пропыленная насквозь, одежда говорила о долгом путешествии. Младший Тартис, одним из пороков которого являлось неисправимое любопытство ко всему, его не касающемуся, не мог пропустить столь странного гостя.
Этот карлик был одет слишком бедно, чтобы оказаться эмиссаром от одного из союзников-Темных, не говоря уж о Повелителе. Тем более он не походил на гонца из Ордена. Единственное, что точно мог сказать про незнакомца юноша: элрави тот не являлся. Ни один маг не позволил бы себе выглядеть столь убого!
Так с кем еще мог вести дела старший Тартис?
Дарен проскользнул в отцовский кабинет вслед за гостем, и Амадей, что удивительно, позволил ему остаться.
Посетитель, представившийся Торгесом, достал из мешка длинную узкую коробку и осторожно положил на стол. Дарену показалось, что коробка при этом издала странный жужжащий звук.
- Вот он, - тихо произнес гость, - сделан точно по заказу, и ни чьи руки еще не касались его.
Амадей наклонился вперед, поднял крышку. Внутри, на черном бархате, лежало два предмета: кожаные ножны и сияющий серебряный кинжал. Кинжал сам по себе был яркий, новый и ничем не примечательный. Его рукоять - гладкая, без украшений, а лезвие - простое и прямое, ни насечек, ни рун. Единственно, клинок казался очень острым.
Однако в целом младший Тартис был разочарован:
- Выглядит, как кухонный нож, - пробормотал он себе под нос.
Амадей зло взглянул на сына и хотел что-то сказать, но Торгес опередил его:
- Нет, нет, мой дорогой мальчик, это редкий клинок, который очень трудно изготовить. Сейчас он всего лишь Основа, поскольку лишен каких-либо магических качеств. Но стоит начать его использовать, как клинок примется впитывать энергию из всего окружающего. И чем больше энергии он потребит, тем могущественнее станет. Со временем, при правильном обращении, клинок станет Лучом.
- Ого! - в глазах Дарена зажегся интерес, - я слышал об одном таком оружии, но только его использовали против нас, Темных. Кажется, Очищающее Пламя?
- О да, Очищающее Пламя был одним из самых известных Лучей, - согласился Торгес, - но пропал почти тысячу лет назад.
Амадей напоминающе прочистил горло, и Торгес тут же повернулся к коробке с кинжалом:
